Властелины дорог

- Ох, и жарко сегодня, — вздохнул толстяк, левой рукой снимая большущий красный шлем. — Угостите водичкой.

Не выпуская древко из руки, Шура опустил копье и полез под полог коляски за канистрой с водой.

С опущенным копьем Медведь подкатил к Осе.

- Благодарствую, — залив себе в брюхо полканистры, толстяк протянул ее обратно. — Теперь можно и подраться. Или лучше поесть? Как считаешь, Томбо?

- Лучше повернуть к Храму, — буркнул его рулевой, человечек небольшого роста с крысиным лицом. — Нужно опять менять амортизаторы. Не держит тебя наш медвежонок.

- Уговорил. Значит, стоит поесть.

Шура удивленно слушал этот будничный разговор. Уже было ясно, что поединка не будет.

- Покатили, — сказал он Загу.

- Погодите, — встрял толстый найт. — Присядем на обочине, поболтаем. Я пока поем. И вы можете покушать. Но свое. Мы бы поделились с вами, но боюсь, мне самому не хватит.

Шура улыбнулся. Они с Загом остались здесь. Такая странная пара, как Медведи, на Дороге им еще не попадалась.

- Присоединяйтесь, — широким жестом пригласил рулевой по имени Томбо, когда на куске брезента разложили копченую баранину, несколько запеченых кур, калачи, иджибельские колбасы, жареные грибы, соусы с аль-барейнскими пряностями, головку белинского сыра и еще много чего. Шура аж рот разинул от удивления, сколько жратвы возят с собой Томбо и его найт.

- Приступаем, — потирая руки, сказал Юсуф. — Кто не успел, то пусть пеняет сам на себя, — и живо схватив курицу, обмазал ее соусом, отломил большой кусок калача. Через пару минут от курицы остались лишь кости, а толстый найт потянулся к баранине, попутно запихивая в себя сыр.

- Не волнуйтесь, на всех хватит, — успокоил Томбо. — Ешьте побольше, не торопитесь. Посплетничаем. У нас и так вся коляска забита едой. Лишнюю канистру с бензином некуда приткнуть.

Так состоялось знакомство Шуры с Юсуфом. С тех пор их пути еще пару раз пересекались, и всегда они останавливались на Дороге, чтобы поболтать о разных пустяках. Юсуф уже больше десятка лет катался по Дороге и сейчас его шею украшали семьдесят четыре ключа

Толстяк на первый взгляд двигался неуклюже. Когда он залезал в седло, бедный мотоцикл жалобно скрипел.

- Скоро опять будем менять амортизаторы, — каждый раз сокрушался рулевой Медведя.

Многие, особенно те, кто не насобирал еще и десятка ключей, думали, что толстый найт будет легкой добычей для их копья. Ключи таких наивных бедолаг пополняли цепочку Юсуфа. В бою он становился резвым и проворным, при том был очень сильным. На одном из турниров Шура наблюдал, как Юсуф ударил копьем наотмашь, от чего рулевой и найт соперника улетели аж за ограду...

...Теперь, узнав приятеля, Шура обрадовался. Можно скоротать время, пока переправляется караван, разузнать, что нового творится на Дороге. Да и в коляске Медведя наверняка припасено много чего вкусного. Можно будет отнять кусочек у Юсуфа.

Так и случилось. Толстый и Томбо развернули на траве харчи, пригласив к обеду Шуру и Зага.

Жуя кусочек мяса и глядя, как по реке ползет паром, Шура поинтересовался у Юсуфа.

- Я вот все хочу спросить. Зачем тебе Дорога? Стал бы купцом, сидел бы спокойно около кухни и ел бы себе в удовольствие.

- Так на свежем воздухе аппетит лучше, — усмехнулся Юсуф, не переставая жевать. — Понимаешь, если я не буду трясти свой живот по кочкам, то совсем заплыву жиром. Придется меньше есть, а этого я не переживу. И быстро умру. Так что на Дороге мне безопаснее.

- Да, тебе безопаснее. Прячешься за моей спиной, — окрысился Томбо.

- Тебе то что. Ты же в бою хоронишься в складках моего живота.

- Точно. Такую броню из жира ни одно копье не пробьет.

Они постоянно подтрунивали друг над другом, эта странная пара Медведя.

- Вот только с женщинами мне туго, — вздохнул Юсуф. — Закажешь себе у хозяина в кемпинге, так ни одна меня не выдерживает.

- Надо будет тебя с Кайрой познакомить. Эта женщина как раз для тебя. Если она тебя не убьет, то выдержит троих таких как ты.

- Я уже ее хочу, — заблестели глазки у Толстого.

После полудня Юсуф и Томбо поплыли на правый берег, а караван Шуры пошел дальше. По пути завернули в Храм, за счет Тильбермана набрали четыре канистры в коляску, Шура взял себе новый шлем — и вперед.

На пятый день пути цепочка заглушенных мотороллеров припала к обочине. У одного из этих недоношенных мотоциклов забарахлил двигатель, и водитель сейчас с озабоченным видом ковырялся во внутренностях.

Пользуясь остановкой, Заг тоже что-то регулировал в "Планете", а Шура развалился прямо на земле и жевал травинку. От терпкой зелени во рту набиралась горькая слюна, отчего хотелось пить. Но подниматься, доставать из коляски канистру с водой было лень.

Звук двигателя донесся с той стороны, откуда прибыл караван. На тех, кто сопровождает караваны, обычно не нападают. Стоит ли на это надеяться? Лучше подняться и быть готовым. Береженому и заступничество предков-байкеров помогает.

Из дорожной пыли вырвался мотоцикл. Жреческая машина — мощная, быстрая и маневренная. Не сбавляя скорости, она непринужденно начала обходить цепочку мотороллеров.

Глядя на мотоцикл, Шура не сразу сообразил, что в нем не так. И лишь когда машина с ним поравнялась, он осознал — цвет! Не оранжевая, как положено жреческой, а красная с черной коляской. Красный Волк?!

Шура никогда не видел его раньше. Только представлял, тысячи раз тот приходил в красочные видения мести. И вот Шура впервые увидел заклятого Врага. Наяву, а не в грезах.

Глухой черный шлем с забралом не позволял разглядеть лица, зато мотоцикл не оставлял сомнений — на коляске щерил пасть ненавистный красный волк. Именно таким он его представлял — мощный загривок, большие клыки, сильные лапы. Шерсть цвета крови.

Быстрый у Волка оказался мотоцикл. Пролетел мимо оторопевшего Шуры и, миновав замерший караван, стремительно стал отдаляться.

- Погнали!!! — Шура наконец очнулся от смятения, в два прыжка оказываясь в седле.

Рулевой выжал из "Планеты" все, на что старушка была способна. Они немного приблизились к удаляющемуся красно-черному мотоциклу, но было ясно, что не догонят жреческую машину. Заг непрерывно сигналил, а Шура дико орал и размахивал руками. Но разве мог Красный Волк услышать их на такой скорости?

Услышать Догер не мог, Шура тщетно надрывал связки. И все же красный мотоцикл с черной коляской сначала притормозил, потом стал разворачиваться. Наверное, Красный Волк увидел преследователей в зеркало.

Шура помахал копьем, показывая свои намерения. Только бы Догер не пренебрег его приглашением к поединку!

Сердце неистово забилось в груди. Вот оно! Свершилось!

Жреческий мотоцикл непривычной расцветки лениво развернулся и помчался навстречу.

Наконец-то Дорога их свела. Умри, Красный Волк!

Догер летел навстречу, а Шура клокотал и весь дрожал. "Наконец-то!" — будто заклинило его. Этот миг он часто видел во снах, но сны никогда не показывали исхода схватки. Только мысли-видения позволяли насадить Красного Волка на широкое острие.

Сколько раз в мыслях убийца матери умирал мучительной смертью. Красный Волк не должен был сдохнуть от одного удара копья. Он должен чувствовать боль и умолять о пощаде, раскаиваясь в содеянном злодеянии.

Глядя на приближающегося врага, Шура позабыл обо всем. Лишь копье в руке подрагивало. И почему-то в этот долгожданный момент страх впервые полностью задавил красного волка в голове. Страх пророс сомнениями и неуверенностью. Сможет ли Шура одолеть такого маститого найта? Готов ли наконец свершить то, к чему шел долгих десять лет? Назад пути нету.

Загу ничего не нужно объяснять. "Планета" уже медленно катила навстречу с быстро несущимся Красным Волком.

Шура попытался вообще отключить голову, чтобы его не терзали сомнения в собственных силах. Есть лишь ненавистный враг, перевесивший копье через руль, и есть Большое Жало в собственных руках. Не подведи, верное острие!

Теперь все внимание на копье Догера.

Легонький стук соприкоснувшихся копий потонул в звуках моторов. Наконечник Большого Жала миновал встречное острие, легонько скользнул по чужому древку, наверняка оставляя там небольшую царапину. Совсем небольшую, чтобы не сбиться с намеченного пути и продолжить движение к цели.

Шура готов был к долгому бою, к нескольким разъездам, к работе мечей. Но уже при первом столкновении копий понял, что его копье с первого раза попадет именно туда, куда он его направил. В грудь Догера.

Уже ничто не могло остановить смертоносный кончик Большого Жала. Чужое копье было бессильным и уходило в сторону.

Не успел Шура удивиться тому, что так легко одолел матерого врага, как Догер сделал немыслимое. Будто играясь с острым наконечником, летящим в него на большой скорости, Волк слегка подал тело по ходу встречного копья, поворачиваясь в седле боком. Наконечник Большого Жала слегка вспорол красный комбинезон и продолжил путь, проваливаясь в пустоту.

А Догер небрежным движением левой руки подправил движение своего копья. Большой наконечник ударил прямо в грудь Зага.

Стремительность Красного Волка и сильно ударившее встречное копье отбросили рулевого назад. Толчок был насколько мощным, что даже Шуру вышиб из седла. Молодой найт слетел на землю раньше, чем Заг.

Скорость "Планеты" была небольшой, и приземлился он удачно. Левая рука перед этим сжимала рукоять Жала и в полете успела вырвать меч из седельных ножен. Падая на спину, он продолжил катиться назад, гася скорость, чтобы через пару кувырков встать на ноги. Шура уже готов был продолжать бой. Неравный, уже проигранный поединок.

Но все же сдаваться он не собирался. Когда Шура поднимался на колено, длинный меч уже изготовился в руке, а взгляд ощупывал пространство.

Кровавая пелена перед глазами едва позволила разглядеть распластанное тело Зага неподалеку. Вращалось колесо на коляске перевернутой "Планеты". Из ее утробы высыпались кровавые внутренности разбитых арбузов, разбросанных по всей дороге.

И еще он увидел отдаляющийся мотоцикл Догера.

Сердце отмерило всего несколько стуков, он подхватил Большое Жало и поставил мотоцикл на три колеса.

Он догонит подлеца!

Заглохшая "Планета" не заводилась. Пришлось выключить зажигание и еще раз включить. Пальцы с таким остервенением повернули ключ в замке, что головка осталась у Шуры в руках. Но тело ключа успело провернуться в замке и включить зажигание.

Нога озверело дернула заводную ножку, и сразу же сердитый звук мотора начал вторить безумному рычанию Шуры.

Он врубил передачу, выжал газ. Потом резко бросил сцепление.

Мотоцикл дернулся и заглох.

Заг!

Вся сущность Шуры гнала его вперед. Несмотря ни на что, он должен настичь врага. Догнать любой ценой. Ведь он так долго за ним охотился. Красный волк в голове Шуры наконец проснулся и разъяренно метался, застилая глаза кровавым туманом.

Лишь маленькая частица души напоминала о Заге. И ей удалось победить красного волка, на время загнать зверя в темный угол головы.

Спрыгнув с мотоцикла, Шура подбежал к распростертому рулевому, склонился над безжизненным телом, расстегнул шлем. На губах Зага выступала кровь, медленно собираясь в уголке рта, откуда ярко-красные капли падали на дорогу. На небритом подбородке кровоточил глубокий порез. Слишком яркий на фоне мертвенно бледного лица.

Шура рванул куртку на груди рулевого, снял броню с покореженной на уровне сердца пластиной и лишь потом, моля предков-байкеров о милосердии, приложил пальцы к шее Зага. Подождите, там, в Стране Бескрайних Дорог. Подождите еще! Он должен жить!

Сердце рулевого отозвалось слабыми толчками.

Наконечник не пробил броню и, срикошетив от нее, к счастью миновал горло, лишь разрезав подбородок. Наверняка сломана грудина и ребра. И что-то из внутренностей разорвало, раз идет кровь.

Сколько у Зага шансов на жизнь? Ответить мог только лекарь. Нужен хороший лекарь.

Мотоцикл опять не хотел заводиться. Шура достал из бардачка плоскогубцы и с их помощью провернул туда-сюда обломок ключа в замке. Лишь потом дернул ножку и двигатель заработал.

Быстро закинул в коляску перепачканные арбузным соком и пылью вещи — канистру, веревку, брезент, сверху бросил шлем Зага.

"Планета" жалобно пыхтела, когда Шура бережно усаживал рулевого в коляску. Дотянуть бы до лекаря. И к копам караван, который останется без сопровождения, и негодяя Догера, который почему-то не счел нужным забрать ключ. Ключ, половина которого торчала в замке зажигания, а вторая осталась валяться в каше из пыли и арбузной мякоти.

2

- У меня рулевой умирает!

- Тише, тише. Много вас умирает на дорогах каждый год. Не стоит из-за этого кричать.

- Помоги ему. Я сделаю для тебя все, что попросишь.

- Вот и сделай. Я попрошу семь эджей. Золотых, естественно.

- У меня сейчас всего четыре.

- Вот и придешь, когда будет семь.

- Мастер, умоляю вас. Спасите его. Я потом отдам. В два раза больше. В три раза!

- Юноша, я лучший лекарь Плойны. Пойми, я не работаю в долг. Прошу тебя покинуть прием. Меня ждут другие хворающие.

- Мастер, ну помогите! Солнцем вас заклинаю. Предками-байкерами молю. Спасите моего друга... Я буду вам служить. Я заработаю много денег.

- Ага. Сейчас все оставлю и буду работать в долг. Тебя потом заколют на Дороге, а мои деньги пропадут. Я не работаю в долг.

Шура беспокойно топтался на месте, не зная, что же еще сказать.

- Убью, если не поможешь... — прошипел он.

На бледном лице Леммана появился страх. Лекарь попятился назад, за спины двоих огромных бородачей, похожих, словно братья. Те буднично обнажили мечи и приготовились вышвырнуть Шуру из приемной лекаря. Живого или мертвого.

От злобы Шура заскрежетал зубами. Мечи у них большие. Но проворен акинак, его небольшой клинок может превратить эти горы мяса в окровавленную плоть. Да что это изменит для Зага?

Бородачи бесстрастно надвигались на Шуру. На их одинаковых вытянутых лицах не было ожесточения или ненависти. Они просто делали свою работу, за которую им платили.

Шуре очень хотелось сорвать на них свою злость. А потом разгромить эту чистенькую приемную, вскрыть акинаком толстое брюхо и посмотреть на цвет потрохов скряги-лекаря. Сможет ли тот сам себе зашить живот? Но с этими здоровяками все же придется повозиться, а в это время там, в коляске, умирает Заг.

Шура лишь зло сплюнул и быстро покинул приемную Леммана.

Возле мотоцикла сидел Рыжий. Верный пес жалобно лизал бессильно свисающую руку Зага.

Кровь уже не текла изо рта рулевого, но белизна лица не предвещала надежды на исцеление. Дышал он неровно, рывками заглатывая смрадный воздух города. Из горла доносились свистящие хрипы. Безымянный холмик вдоль дороги уже ждал тело рулевого. А душу звали предки-байкеры из Страны Бескрайних Дорог.

Прости, дружище Заг. Не уберег я тебя. Уже ничего не могу для тебя сделать.