Весь мир у ног

Все свои находки, гипотезы и озарения я старалась уложить в майндкарту. Кучки разноцветных квадратиков, разложенные по ковру, постепенно росли. Вернувшийся из очередной поездки Гаррет, заглянув в мою комнату, весело прокомментировал:

— Вот она, женская противоречивая натура! Вы, несса, так яростно боролись за право заниматься 'взрослыми драконьими делами'. А стоило вам это право дать — закопались в обрезки цветной бумаги!

— Угу, — пробормотала я, не реагируя на подначку и озадаченно глядя на голубой квадратик у меня в руках. — Скажите-ка мне, ньес Гаррет, а Великая Мать, правда, существует? Как, вообще, определяется, есть этот бог или нет? Откуда, например, доподлинно известно, что Демиурги существуют?

— Большинство богов ощущаются драконьей магией. — Гаррет пожал плечами. — Даже не знаю, как вам это описать, несса... Я чувствую их присутствие в Мире. Я не ощущаю, где они, далеко или близко, я просто чувствую, что они — есть. Великая Мать существует, хотя ее описание в рамках человеческого культа упрощено до предела.

— А новые боги? Все эти Безымянные и прочие? — заинтересовалась я, укладывая голубой квадратик в свою схему. — Их вы чувствуете?

— Ну, здесь с достоверностью сложнее, они же и должны быть мелкими... Но, пожалуй, нет. — Гаррет, как мне показалось, и сам удивился своему открытию. — А ведь такое количество богов не может возникнуть на пустом месте и не отразиться на магии мира.

— Не просто богов, ньес, а действующих богов! — Я лихорадочно заполнила два желтых и один красный квадратик, разложила их по местам. — Они, если вы помните, вполне эффективно помогают страждущим, по крайней мере, доступные данные однозначно свидетельствуют об этом. Значит, 'левую' божественную поддержку из нашей версии исключаем.

Гаррет кивнул и неожиданно предложил:

— Несса, давайте перейдем на 'ты'! Уж очень странно, если честно, собственную алайю называть на 'вы'. Да и у вас, мне кажется, больше нет потребности так тщательно от меня дистанцироваться.

— Давайте перейдем. — Я небрежно махнула рукой и улыбнулась. — Ты мне вот еще что скажи, пожалуйста...

— Хватит о работе! — не дал мне договорить Гаррет. — Ты стала совсем мало отдыхать, дорвавшись до нее. Юным прелестным нессам это не идет на пользу! Я пришел предложить тебе прогулку на драконе. — Он чуть приобнял меня за плечи, заглянул в лицо. — Для серьезной магии луны стоят не слишком удачно, но можно и просто покататься, верно?

У него был такой невинный вид, что мои подозрения вспыхнули с новой силой.

— Так. Чего я не знаю на этот раз? — строго спросила я.

Гаррет рассмеялся, как будто невзначай прижимая меня к себе. Все-таки собрался соблазнять? Я напряглась. Гаррет тут же убрал руки, продолжая, как ни в чем ни бывало:

— Ох уж эта Сашша, ничего от нее не скроешь. Никаких страшных секретов! Катание на драконе — очень приятное занятие... для несс. — Он лукаво подмигнул.

Эта новая линия поведения выглядела несколько настораживающей, впрочем, я — взрослая современная женщина широких взглядов, напомнила я себе, и вполне поддерживаю концепцию дружеского секса. Пусть соблазняет, что, от меня убудет, что ли, как говорила одна моя знакомая? В крайнем случае, 'нет' сказать всегда успею.

— Твой человеческий облик оказался недостаточно привлекательным для нессы, и ты решил соблазнить меня в образе чешуйчатой крылатой ящерицы? — Я усмехнулась.

— Что-то вроде того. — В глазах Гаррета мне почудились оранжевые искры. — Найди себе какую-нибудь теплую одежду, шаль хотя бы — на озере ночью холодно. По дороге я тебя... согрею. — Он снова рассмеялся. Смущало меня это нездоровое веселье, но полет на драконе — это полет на драконе. И покажите мне человека, который способен отказаться от такого предложения из-за смутных подозрений!

Я надела легкие брюки и свободную рубаху, серо-голубую, летящую, из материала, одновременно красивого, как шелк, и уютного, как тонкий хлопок. Еще в шкафу нашлась теплая шерстяная накидка, похожая на пончо. Сам Гаррет утепляться и не подумал.

— Драконы — очень горячие парни, несса, — подмигнул он игриво. Я закатила глаза, он рассмеялся низким довольным смехом. Отсутствие сопротивления с моей стороны явно его воодушевило. Игры, в которые играют драконы, ничуть не отличаются от людских, подумалось мне.

Наши сборы больше всего походили на подготовку к пикнику. Дракон притащил нагруженную снедью корзинку, проворчал что-то про 'юных шалопаев', к которым он, якобы, давно уже не имел отношения, сдернул с моей кровати одеяло. Порылся в шкафах с одеждой, добавил ко всему этому барахлу еще небольшой тючок, подумал, кивнул своим мыслям и, наконец, протянул ко мне руки:

— Иди ко мне, мой храбрый воробушек!

— Не называй меня воробушком, а то я буду называть тебя... крокодильчиком, например, — возмутилась я, пряча руки за спину. Вот еще, сама пойду!

— Драконы честны, несса, и обречены называть вещи своими именами, увы! — Гаррет сегодня безудержно веселился. — Так что придется называть тебя воробушком, ничего не попишешь, моя птичка. — Мы вышли на террасу. — А на крокодила я вовсе не похож, это ты просто меня не видела.

На террасе было, как обычно, тепло. Солнце уже чуть коснулось горизонта, вызолотив в море широкую дорожку; мы с Гарретом отбрасывали длинные тени.

До сих пор из драконов в 'истинном облике' я видела только Сэлла, а само превращение наблюдала впервые. Выглядело это изумительно красиво. Гаррет чуть отошел от меня, как-то весь вытянулся, напрягся, раскинул в стороны руки — и вдруг неслышно зазвенел, наполнился невидимым мне ветром, словно парус изящной яхты на повороте. Мгновение, — и вместо высокого худощавого человека на крыше рядом со мной стоял дракон! Огромный, темно-рыжий, с горящими оранжевым глазами и оранжевыми сполохами, пробегающими по темному гребню, дракон был ослепительно красив каждой своей чешуйкой. От него веяло теплом и чем-то еще, непонятным и манящим. Он грациозно повернул голову и вопросительно, как мне показалось, сверкнул на меня оранжевым глазом с узким вертикальным зрачком. Я восхищенно подняла большие пальцы, сразу оба — 'класс!'

Мягкий вихрь подхватил меня и бережно опустил в ложбинку между лопаток, рядом с огромными крыльями, которые уже развернулись и едва слышно пели на ветру. Если бы сейчас меня спросили, на кого похожи драконы, я бы сказала, что они похожи на огромные теплые паруса из ветра и пламени. Было прекрасно и немного жутко.

— Я буду держать тебя магией, — сказал мне дракон, — не бойся.

Голос был похож на голос Гаррета в человеческом облике, и в то же время совершенно другой — глубокий, вибрирующий, прокатывающийся через меня теплой волной.

Небо над моей головой качнулось, и я заорала от восторга — мы летели! Подо мной проплывала земля. Быстро промелькнул город, начались горы, мелькали серебристые змейки рек, смешные круглые поля, деревеньки, озера и леса... Над нами горели закатные облака и плыли луны этого мира. Теплый ветер нежно гладил мое лицо, как живой. Драконья чешуя грела и чуть светилась оранжевым на стыках, на ощупь она оказалась приятно бархатистой. Хотелось прижаться к ней всем телом, урча по-кошачьи... Но я, конечно же, постеснялась, так что просто робко, чуть касаясь, погладила ближайшие чешуйки, — каждая с мою ладонь. Дракон скосил на меня горящий глаз и издал низкий вибрирующий звук, похожий на мурлыкание гигантского кота. Теплое пульсирующее счастье наполняло меня, струилось вокруг огненными струями... Мне казалось, что я плыву в вечности, так всегда было и будет. Легкое покачивание убаюкивало, и под мерные взмахи драконьих крыльев я задремала.

Проснулась я на берегу озера. Открыла глаза и ахнула от восторга — везде, куда ни кинь взгляд, были звезды, огромные, яркие — сверху, на небе, и внизу, отраженные в темной воде. Рядом горел костерок, я лежала, закутанная в пончо, а сверху — еще и замотанная в одеяло, а Гаррет с довольным и насмешливым видом помешивал что-то в котелке.

— О, вот и спящая красавица открыла глазки, — ехидно пропел он. — Бедный дракон всю дорогу старался, испускал любовные флюиды, соблазнял своим урчанием, грел ее, а она вместо того, чтобы возбудиться — заснула!

Дракон зачерпнул свое кипящее варево ложкой и задумчиво его попробовал. В свете костра его глаза сверкали оранжевыми искрами. Он такой красивый, — вдруг увидела я. Куда я смотрела все это время? Легкая и светлая радость вскипела в моей крови невесомыми пузырьками, и я тихо засмеялась.

— 'Бедный дракон' выглядит довольным, как кот, наевшийся сметаны. И, судя по моим ощущениям, этот коварный чешуйчатый тип, возможно, сам меня усыпил. Да еще и воспользовался моей беспомощностью в своих грязных целях. Что ты со мной сделал, Гаррет? Почему мне так хорошо? Почему ты кажешься мне таким ослепительно красивым?

'Коварный чешуйчатый тип' аккуратно снял котелок с огня, налил варево в кружку и подошел ко мне.

— На-ка, выпей. Да, я кое-что сделал, пока ты спала, — самодовольно доложил он. — Я закончил работу с твоим позвоночником и немного разобрался в твоей магической системе. Снять блоки мне не удалось, побаиваюсь пока к ним подступиться, но каналы точно не перерезаны, а пережаты. Зато я раскачал твою 'детскую' магию, чтобы ты, например, могла меня видеть драконьим зрением. Ты сама говоришь, я так куда красивее. Будешь теперь любоваться мной каждый раз, когда захочешь. По крайней мере, на озере тебе должно хватать на это энергии. — Он улыбнулся, а потом совсем другим, серьезным тоном добавил: — Они очень странные, эти твои блоки. Выглядят как искусственные.

— А почему они не могут быть искусственными? — лениво спросила я, прихлебывая густой, кисловато-сладкий душистый взвар, отдаленно напоминающий земной глинтвейн. Весь этот разговор был неважным, а важным было, как его рука тянется к моим волосам, как пальцы нежно скользят по шее, как он осторожно наклоняется ко мне, запускает руку в волосы, а его губы спускаются вниз вдоль виска... Я отставила кружку в сторону и повернулась к дракону — будь что будет!

Почувствовав, что я не сопротивляюсь, Гаррет усилил свой любовный натиск. Я, почти уже поддавшись нежной настойчивости его рук, вдруг замерла. В голове зашумело, знакомый страх взорвался в груди. Паника нахлынула, парализуя. Ощущение ловушки и предчувствие неизбежной гибели почему-то оказались связаны с драконом. Нет, нет, нет! Истерический ужас забился где-то в районе солнечного сплетения, в ушах загрохотал пульс. Я с трудом подавила желание вскочить, закричать, забиться...

— Ну, ты же с Земли, мое солнце, — пробормотал ни о чем не подозревающий дракон, поглощенный завязками на моей рубашке, — а на Земле нет магии, чтобы заблокировать дракона.

— А меня нельзя было заблокировать немагическим способом? Каким-нибудь излучением, например? На Земле сейчас полно странных излучений.

Огромным усилием воли я взяла себя в руки и, не делая резких движений, осторожно, но твердо остановила его руки. Гаррет выпрямился и отстранился, его лицо стало вмиг непроницаемо-невозмутимым. Приступ постепенно отступал. Я медленно выдохнула, не веря своей удаче, и виновато покосилась на дракона, в ауре которого вместо оранжевых сполохов заплясали сиреневые молнии. Обиделся... Ну, как вот ему объяснить, что от его прикосновений у меня приступы неконтролируемой паники? Лучше промолчу.

— Нет, это исключено, все эти излучения куда грубее, чем тот уровень, на котором творится магия, — сказал Гаррет, делая вид, что ничего не произошло, и, отвернувшись, начал рыться в корзинке для пикника. — Есть хочешь?

— Как крокодил! — воскликнула я с преувеличенной жизнерадостностью.

— О Демиурги! Кого вы подсунули мне под видом безобидного воробушка? — наигранно весело воскликнул Гаррет, закатывая глаза.

Так... эпизод с соблазнением продолжения, похоже, иметь не будет. Я с облегчением рассмеялась.

Мы пробыли на озере до следующего вечера. Отдыхали, купались и говорили — о пустяках, о важных вещах, и снова о пустяках.

Драконье зрение 'зрением' называлось лишь условно. Я ощущала форму и цвет всего вокруг себя, и для этого мне совершенно не нужны были глаза. Так, мне не нужно было смотреть на Гаррета — даже отвернувшись, я чувствовала его ауру как разноцветное пятно. Я наслаждалась вдруг обретенной способностью чувствовать мир совершенно иначе, чем раньше. Я словно заново открывала все, — небо, камни, озеро и, конечно, Гаррета. Мир оказался куда более ярким, объемным и многоцветным, пронизанным лучами магии.

А дракон — совсем не таким, каким казался мне раньше. Вместо язвительного сухаря и зануды, почти старика, рядом со мной вдруг оказался молодой и веселый мужчина, любящий жизнь, легко смеющийся, великодушный. И к тому же очень нежный, страстный, влюбленный — все это я как-то читала по его ауре, то и дело подергивающейся оранжевыми сполохами. Нет, внешне он оставался таким же невозмутимым, как раньше, но аура выдавала все его эмоции — желание, любовь, огорчение, отчаяние. Я ругала себя бесчувственной ледышкой, но ничего, ничего не могла с собой поделать. От одного воспоминания о мгновениях близости у меня начиналась паника и холодели руки. И я никак не могла понять — почему?!

Всю обратную дорогу я бездумно пролежала на теплой бархатистой спине, поглаживая чешуйки кончиками пальцев, а Гаррет басовито урчал. Моя шутка насчет соблазнения оказалась неожиданно пророческой: в облике 'чешуйчатой ящерицы' он представлялся мне кем-то вроде гигантского говорящего плюшевого мишки. Хотелось его тискать, гладить и укладывать рядом с собой спать. Мы подлетели к замку уже в сумерках и дракон, смешно растопырив лапы, начал заходить на посадку. Посадку у озера я проспала, сейчас смотрела во все глаза. Чуть заметное движение крыльев, поворот хвоста, мягкий толчок — мы сели. Терраса казалась крошечной и тесной, но он как-то ухитрился ничего на ней не задеть. Я с удовольствием пробежалась босыми ногами вдоль спинного гребня — теплые, бархатные на ощупь чешуйки ласкали ступни, спрыгнула в протянутую когтистую лапу. Гаррет поднес меня к огромному оранжевому глазу, похожему на окно к какому-нибудь оранжевому солнцу, с протуберанцами и всполохами, прищурился, — взгляд его был осязаемым, ласкающим и, казалось, проникал под одежду.

— Маленькая ты какая, — сказал он ехидно, — ну, как есть воробей!

Потом тяжело вздохнул, поставил меня на пол и съежился, сжался в свой человеческий облик.

— Не могу не отметить, ньес Гаррет, что в человеческом облике вы тоже производите куда менее внушительное впечатление, чем в драконьем, — не удержалась я от ответной подколки. — Правда, что вы будете делать с нессой вроде меня, соблазнив ее в облике дракона, ведь для...

Гаррет с рычанием прыгнул ко мне. Я, засмеявшись, сбежала по лестнице, нырнула в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Дракон постоял немного за дверью, и, возмущенно пробормотав что-то вроде 'вот ведь, пригрел змею', ушел к себе.

Глава 12. Дела семейные

Утром за завтраком Гаррет официальным тоном спросил меня, в силе ли еще наш уговор. Аура подернулась сиреневым туманом, пронизанным серебристыми нитями, что, как мне казалось, означало тревогу и неуверенность.