— Дэвид! Если ты сейчас же не сделаешь лицо попроще и подовольнее, не поздравишь меня должным образом с днем рождения, и не отпразднуешь со мной, то обещаю... Нет! Клянусь! Я разобью стекло и сброшу тебя отсюда! Потом соскребу с асфальта и еще раз сброшу! — Моника в привычной себе манере обращалась к брату, буквально таща его за собой.
— А если ты сейчас же не заткнешься, то я пристрелю тебя, — не менее привычно, холодно и резко ответил Дэвид. Алексу даже показалось, что все это время он дико скучал по этому властному голосу.
— Рискни! А вообще... хотя бы раз в жизни забудь, что ты наглая сволочь, и порадуйся со мной... за меня!
— Мне легче забыть, что ты есть.
— Какой же ты ублюдок... — обиженно бросила Моника и быстрым шагом прошла вперед, не оглядываясь. Подол роскошного голубого платья резко вздымался от ее размашистого шага, а светлые волосы, забранные в высокий хвост, беспорядочными прядями ударялись о плечи.
Обреченно вздохнув и недовольно скривив губы, Дэвид все же пошел за ней, буквально впиваясь в спину сестры леденящим душу взглядом.
Черный костюм подчеркивал тело, на которое был надет, а непривычно распущенные длинные волосы ювелирно обрамляли овал лица.
Алекс смотрел на него, неотрывно, словно где-то в глубине души надеясь, что Дэвид заметит его... но Дэвид прошел мимо, не оглядываясь по сторонам, и следуя за своей надоедливой сестрой.
— Увидел что-то интересное? — удивленно приподняв бровь, спросил Кристиан, вернувшись с двумя бокалами и бутылкой вина, констатируя, что его спутник отсутствующе смотрит в зал.
— Нет, просто... задумался, — наконец переведя на него взгляд, неуверенно отозвался Алекс.
— Хм... — сев напротив, Кристиан поставил бокалы на стол, — в баре сказали, что повар в отгуле и сегодня у них исключительно винный день, так что извини.
— Нет, я не буду! — Алекс закрыл ладонью бокал, не давая налить в него вина, хотя Кристиан уже почти занес над ним бутылку.
— Да ладно, это же вино, а не водка или виски, — отведя его руку, Кристиан мягко улыбнулся и, как бы случайно увлекшись, налил полный бокал.
— Я...
— Не беспокойся, оно вкусное, — не дав что-либо возразить, он наполнил и свой бокал. — Что ж... почему бы не выпить за тебя? За то, чтобы ты обрел счастье.
— Ну да... тем более что мне много не нужно, — Алекс взял бокал двумя руками и, опустив взгляд на его содержимое, едва заметно улыбнулся.
Кристиан парой глотков избавился больше чем от половины своего бокала, а Алекс же сделал один небольшой глоток, пробуя вино. Оно оказалось достаточно приятным на вкус, но слишком крепким. Оно слегка обжигало рот, отчего едва не перехватило дыхание.
— Как тебе? Не так плохо, верно?
— Да, но все равно крепко... — отставив бокал на стол, Алекс прикрыл рот рукой, едва не закашлявшись.
— Не сказал бы, у него небольшая выдержка, всего десять лет, так что, скорее всего, просто с непривычки, — Кристиан притязательным взглядом окинул бутылку, вчитываясь в этикетку. — Хотя ты еще и несовершеннолетний... но в вине нет ничего плохого, оно даже полезно.
Кристиан привычно и открыто улыбался, стараясь поддержать любой разговор, коих было немало за время, проведенное в этом месте. Но Алекс все чаще отвлекался, слушая его вскользь, увидев, что в противоположном конце зала сидели Моника и Дэвид, и почти не заметил того, что смотрит на них практически через плечо Кристиана.
— Ты так к нему неравнодушен? — вкрадчиво поинтересовался Кристиан, прекрасно зная, на кого смотрит его неразговорчивый собеседник.
— Что?.. — Алекс, вздрогнув, едва не опрокинул бокал, который держал в руках, и тот резко звякнул, стукнувшись ножкой о стол.
— Ты так неравнодушен к Дэвиду? — Кристиан повторил вопрос, пристально глядя в глаза.
— О чем ты? — растерянно, но все же не без удивления произнес Алекс.
— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я! — Кристиан уточнил чуть громче, чем хотел, все-таки не каждому приятно подобное. — Ты думаешь, я не заметил, как ты смотришь на него и не слышишь, о чем я говорю?
— Нет, ты не так понял...
— Тогда скажи, о чем я только что говорил? Кроме того, можно как-то иначе понять то, как ты пялишься на него и откровенно игнорируешь вопросы, если только они не о нем? — выдохнув, Кристиан поубавил резкость, но, задавая вопрос, даже не сомневался в том, что собеседник едва ли ответит на него.
— Ты... ты все слишком преувеличиваешь! — Алекс оправдал догадки и не смог ответить, потому что действительно прослушал, о чем говорил Кристиан, но все же пытался найти выход из сложившейся ситуации. — Просто я задумался... задумался, представляя себе то, что ты описывал... и... ты видел Дэвида?
— Да, еще когда вернулся, это раз... и два — не ври, у тебя плохо получается, — усмехнувшись, Кристиан долил вина в свой бокал. Порой забавно наблюдать за тем, как люди неосознанно тянутся к безразличным и грубым, при этом шарахаясь от прикосновений более приветливых.
— Извини... — виновато опустил взгляд Алекс.
— Ладно, ты тоже меня извини, я погорячился, — Кристиан протянул руку и погладил его по голове. — Но все-таки ответь на мой вопрос.
— Я... неважно, забудь, — помотав головой, вынуждая убрать руку, Алекс не поднимал взгляда, не в силах взглянуть на собеседника из-за чувства стыда. Кроме того, вряд ли он мог ответить на вопрос о неравнодушии, ведь и сам не знал, почему так отреагировал на появление Дэвида.
— Понятно.
— Нет, ты все не так понял...
— Ладно, ладно, как хочешь.
— Кристиан... прости меня, я не ожидал увидеть его здесь и...
— О! Надо же, ты впервые обратился ко мне по имени! За это стоит выпить! — Кристиан хотел было развести руками, но, услышав свое имя из уст Алекса, хлопнул в ладоши от приятного удивления и долил в бокалы вина. — Ради такого я готов простить тебе что угодно.
Он открыто и широко улыбался, словно действительно забыв, что почти злился.
Вечер продолжился, и Алекс незаметно для себя выпил два полных бокала вина. Постепенно оно заполняло своим богатым букетом, расслабляя тело, неторопливо добираясь и до мыслей, стирая лишние и растягивая оставшиеся в колыбельный мотив, отчего начинала кружиться голова и становилось душно.
— Мне нужно выйти... — опустив голову, Алекс закрыл лицо ладонями.
— Тебе нехорошо? — Кристиан заметил нездоровый румянец на его щеках.
— Здесь слишком душно, мне нужно на улицу... — Алекс привстал, опираясь руками о стол.
— Хорошо, пойдем со мной, — быстро встав и подхватив его под руку, Кристиан повел его к выходу.
Поднявшись по лестнице, он вышел на большую мансарду, крыша которой была сделана из стекла, а по периметру стояло несколько шезлонгов, накрытых пледами.
Усадив Алекса на один из них, Кристиан накинул ему на плечи мягкий плед.
— Тебе лучше?
— Да... — кивнул Алекс, чуть поежившись и скрыв руки под пледом.
— Кстати... отсюда шикарный вид на ночное небо, — Кристиан сел рядом и осторожно приобнял его, глядя вверх, но даже через плотную ткань пледа чувствуя легкую дрожь в чужом теле.
— Просто... невероятный... — тоже посмотрев вверх, почти прошептал Алекс. Вид темного ночного неба и миллиона ярких звезд завораживал. Их можно было увидеть лишь с крыши такого высотного здания, как это, ведь там, внизу, на улицах их затмевал яркий свет неспящего города.
Вскоре голова перестала кружиться, а легкие приятно заполнял прохладный воздух. От мягкого пледа и теплых объятий клонило в сон; постепенно исчезали лишние мысли, оставляя за собой легкую и звенящую пустоту.
Алекс вздрогнул от озноба, когда руки Кристиана пробрались под плед и скользнули под тонкую рубашку, мягко поглаживая кожу. Приникая ближе, он заставил Алекса податься назад и лечь, а ладони уже скользили по спине, медленно опускаясь к пояснице.
— Нет, что ты... — Алекс пытался поймать его руки и отвести их от себя, но все утопало во сне, а глаза становилось открывать все сложнее и сложнее.
— Ничего... смотри на звезды и наслаждайся, — шепнул ему на ухо Кристиан, а после поцеловал чуть ниже, неспешно следуя легкими поцелуями к губам. А его руки, ловко пробравшиеся под брюки и ласкающие плоть, заставляли вздыхать и стонать от каждого прикосновения.
Медленно входя в желанное тело, Кристиан сжал в одной руке волосы Алекса и притянул его к себе, впиваясь в губы нетерпеливым поцелуем. Ощутив резкую боль, Алекс непроизвольно выгнулся, едва не закричав. С каждым новым толчком он сдерживал крики боли, которые превращались в глухие стоны.
— Звучит великолепно... знаешь, давай доставим удовольствие слышать тебя твоему любимому бывшему боссу, — замерев, Кристиан достал телефон и набрал номер, уже буквально запылившийся в записной книжке телефона.
"Если у вас что-то важное — оставьте свое сообщение после сигнала, я удалю его потом", — сообщил знакомый голос на автоответчике.
— Что ты... делаешь? — превозмогая себя, спросил Алекс, услышав этот голос.
— Ничего особенного, — Кристиан усмехнулся и бросил телефон рядом с ним на плед.
Продолжив начатое, он не сдерживал резких движений, но и не скупился на ласки, вынуждая вскрикивать от каждого толчка и стонать от горячих пальцев, скользящих по возбужденной плоти. Алекс недолго продержался и вскрикнул в оргазме, который на пару мгновений притупил боль. Но она тут же возобновилась, словно на несколько секунд очистив разум и заставив прочувствовать ее настолько остро, что больнее сделало лишь осознание происходящего. Попытка сопротивления была слишком слабой и напрасной, но Кристиан схватил его за горло и с силой прижал спиной к шезлонгу. Он не душил, но Алекс все же потерял сознание от переизбытка ощущений, в которых преобладала боль.
— Отпусти его и отойди в сторону, иначе получишь пулю прямо в затылок, — спокойно произнес холодный мужской голос откуда-то из темноты.
— Что?.. — Кристиан оглянулся и почувствовал, как дуло пистолета уперлось ему в лоб.
— И без резких движений, — тем же тоном повторил Дэвид.
— С чего вдруг? — усмехнувшись, Кристиан не оценил уже приевшегося ему холодного непроницаемого взгляда.
— С того, что если ты сейчас не достанешь из него свой член и не свалишь подальше, то я не просто разнесу тебе башку, но и оторву, а после в таком виде повешу у себя в кабинете, — Дэвид слегка преувеличил ударную силу травматического пистолета, который одолжил у Моники, но шутить все же не собирался.
— Никакого выбора? — все-таки отпустив Алекса, Кристиан встал и поправил на себе брюки.
— А теперь пошел вон, — более властно добавил к своим требованиям Дэвид.
— Не того пугаешь, я не боюсь тебя. И с чего ты взял, что вправе указывать? Ты никто этому мальчишке, так что убирайся сам и не мешай, — вновь усмехнулся Кристиан, доставая из кармана пиджака небольшой нож. Если ему и нужен был повод позлить врага и получить с этого свою выгоду, то это был именно он.
— Да, ты прав, но в одном ты ошибся... — одним движением выбив нож из его рук, Дэвид схватил его за запястье и упер в ладонь дуло пистолета. — Я вправе делать то, что считаю нужным, особенно если кто-то пользует мою собственность, — холодно добавил он, склонившись почти к самому уху Кристиана, и выстрелил. Недооцененный им травматический пистолет Моники без труда прострелил ладонь.
С громким криком боли Кристиан зажал другой рукой кровоточащую ладонь.
— Считай, что обзавелся еще одним врагом... давно искал повод, — сквозь зубы процедил Кристиан, уходя. Он предполагал совершенно иное течение событий, но и это не слишком выбивалось из них.
Дэвид, недовольно фыркнув и убрав пистолет, закутал Алекса в плед и взял на руки. Ему подумалось о том, что все не так просто, но счета врагов он не вел и поэтому решил лишний раз не забивать голову ненужными мыслями, за этот вечер она и так была, казалась, расстреляна обществом Моники.
Острый запах нашатыря мгновенно заполнил собой легкие, отчего Алекс тут же проснулся и закашлялся. Переведя дыхание, он осмотрелся и понял, что находится в более чем знакомой комнате, но, увидев перед собой Дэвида, все же вздрогнул.
— Что?.. — неуверенно приподнявшись, Алекс приложил руку к голове, гудящей от боли, которая словно из всего тела фокусировалась именно в ней. — Почему я здесь?..
— Ты не помнишь? — присев на край постели, без какого-либо удивления просил Дэвид.
— Странные образы... как сон... — в голове вспышками пролетели сцены прошедшего вечера, но они были слишком отрывочны и не складывались в общую картину.
— Это не сон, — Дэвид достал телефон и, что-то в нем открыв, приложил его к уху Алекса.
Он услышал недавнюю запись, оставленную на автоответчике... и это повергало в ужас, который заставлял цепенеть тело и мысли. Он слышал собственные стоны и ту короткую фразу Кристиана — "ничего особенного".
— Нет! — вскрикнул Алекс, оттолкнув телефон и дернувшись в сторону. Он прижался в дальнем углу кровати, подальше от Дэвида, чувствуя, как сильно колотится сердце, которое, казалось, вот-вот разорвется или остановится. Мысли метались, подбрасывая образы, приносящие боль... Алекс вспомнил ту мансарду над рестораном и то, как Кристиан не только обнимал и целовал, но и то, как насиловал. Или это не было насилием? Ведь он не помнил, как сопротивлялся, потому что тогда все это казалось сном, утопающим в вине.
— Успокойся, — Дэвид придвинулся к нему, но Алекс резко отстранился, вставая с кровати.
— Нет, пожалуйста... не трогайте меня... — едва не срываясь в слезы, произнес он, пятясь к стене. Вздрогнув, спиной ощутив дверцу шкафа, Алекс бессильно опустился на пол.
— Успокойся, — более властно повторил Дэвид, подойдя и присев перед ним.
— Там... на крыше... он... но я думал... что это сон... — нервно шептал Алекс, опуская голову. Было невыносимо знать, что произошедшее являлось реальностью, но еще невыносимее было то, что все это слышал Дэвид.
— Он врал тебе. Ты не сопротивлялся, потому что он опаивал тебя каким-то наркотиком... но все закончилось, теперь все хорошо. Кристиан сам допустил ошибку, желая потешить свое самолюбие, — Дэвид говорил спокойно и ровно, словно с маленьким ребенком, которого не успокоить ласковыми словами и жалостью. — Вероятно, он упустил из вида тот факт, что ты боишься телесной близости из-за всего произошедшего.
Глаза Алекса были полны слез, и он расплывчато видел спокойное лицо Дэвида и его ледяной взгляд, который, при всем своем холоде, смотрел мягко. Алексу хотелось просто умереть или исчезнуть... он получил удар в спину, поверив человеку, доверившись ему. Он верил Кристиану, грелся в тепле его объятий и слов, а тот пользовался им, как куклой, в своих целях, иногда играясь. Алексу теперь уже ничего не хотелось, даже говорить...
Дэвид пытался успокоить, но Алекс не позволял ему прикоснуться к себе, потому что чувствовал себя непомерно униженным и несмываемо грязным. Он понимал, что сам слишком наивен, раз поверил в чужие слова о том, что любим... это было самой обычной ложью, ведь нельзя любить человека и делать с ним что-то против его воли, зная, что он не вспомнит об этом. Головной боли, тяжести в теле и провалам в памяти нашлось оправдание — наркотик, а вот оправдания для наивности и глупости не было.
