Изгнанница

-Эрни, ты знаешь, я всегда выполняю свои обещания, — Зенон пошел медленнее, давая возможность племяннику приноровиться к его шагам. — Сейчас у меня важная встреча, а после обеда займемся тобой. Доволен?

-Доволен, — в предвкушении дорогого подарка Эрнион заулыбался. Веснушки делали его лицо трогательным и беззащитным.

Эрнион не был похож на Зенона в детстве. И все равно чем-то неуловимо напоминал Зенону себя лет двадцать назад. Ровно до того времени, как барон Ладимир — отец Зенона, долгое время служивший советником при дворе Рихарда Справедливого — не объявил, для какой цели он готовит сына. И для чего нужно было неуклонно придерживаться взглядов, по которым военная мощь должна быть сосредоточена в руках короля, и негоже городам, городкам и деревням иметь собственные обученные отряды. Дело военных — прикрывать внешние границы Королевства. В таком случае, достаточно поладить с главнокомандующим Южной армией генералом Авениром Сакским, чтобы внести свои коррективы. "Это минимум, но достаточный минимум, — говорил отец. — А максимум — найти общий язык с главнокомандующим Восточной армией, генералом Гордеоном Даргнийским. Король не вечен, с наследниками не повезло. Когда наступит наше время, сынок, мы должны быть во всеоружии".

Сейчас можно было утверждать, что генерала Авенира Сакского, своего старинного друга, отец оставил Зенону в наследство. А вот что касается Гордеона Даргнийского... Не следует идти на запад, имея за спиной сильного противника. Этот вопрос и предстояло Зенону решить в первую очередь.

-Дядя, я вот что хотел спросить...

Зенон отвлекся от своих мыслей и обнаружил, что племянник по-прежнему идет рядом.

-Что еще? — насколько Зенон помнил, все просьбы Эрниона касались оружия или возможности попрактиковаться. Поэтому его вдвойне удивило то, что сказал ему племянник.

-Вот дядя, я вчера видел госпожу Донну, дочь Наместника. Ее сопровождали в дворцовые бани. Я заметил, что она была вся в слезах. Нельзя ли чем-нибудь ей помочь? У тебя своих дел полно, я мог бы изредка развлекать ее...

Зенон остановился. Эрнион продолжая движение, чуть не налетел на него. Охранник почтительно застыл в нескольких шагах от них. Эта тема нуждалась в длительном разговоре. Утвердится в сознании мальчишки ненужная жалость к поверженным врагам, в особенности к тем, которых еще можно использовать, пиши пропало. Катастрофически не хватало времени: в Круглом зале его ждал Елизар. А после, он может забыть об этом. Пришлось довольствоваться кратким пояснением.

-Милый Эрни, — Зенон положил племяннику руку на плечо. — Ты помнишь, какое благое дело мы с тобой затеяли?

-Да, дядя, — в мальчишеских глазах полыхнул огонек здорового энтузиазма.

-Поверь мне, если можно было бы сделать счастливыми тысячи людей, не пролив при этом ни единой слезы, я бы так и сделал. Но иногда приходится наступать кому-то на горло, чтобы сохранить тысячи жизней. Что бы выбрал ты, если на одной чаше весов у тебя лежали женские слезы, а на другой возможность сохранить жизни людей, чтобы ты выбрал?

-Конечно, второе, — как можно сомневаться в этом? — ясно читалось на его лице.

-И я выбрал второе, Эрни. Чтобы достичь большего, нужно уметь жертвовать малым. Ты достаточно взрослый, чтобы это понимать.

-Я понимаю, — Эрнион потупился. — Просто, дядя, ее отец болеет, а ты взвалил на себя тяжкие обязанности. Мне кажется, что ей не объяснили, что это вынужденные меры, я имею в виду, что ее пока сопровождают. Ведь наши недруги могут воспользоваться тем, что дочь Наместника жива, и попытаться развязать войну. Они же не знают, что Донна ни в чем не нуждается. Что ее тут не обижают... Я просто хотел, чтобы она не была такой грустной... Еще год назад мы с ней играли в саду в шары... Она так веселилась, когда рассказывала об отце, то есть о Наместнике... Прости, дядя, что отвлекаю тебя от важных дел.

-Поверь мне, Донна ни в чем не нуждается. А иным девушкам ничего не стоит заплакать без всяких на то причин. Ты уже достаточно взрослый, Эрни, чтобы догадываться об этом.

Кивнул Эрниону, и пошел дальше. А слова о слезах Донны получили неожиданно острый отклик. Сладкое воспоминание о наслаждении высушило губы и отдалось в паху. Ощущение оказалось настолько сильным, что Зенон позволил себе остановиться у окна. Оконный переплет из виноградных гроздьев, перевитых лентами, отвлек внимание. Не стоило появляться перед Елизаром в таком... не соответствующем случаю виде.

Из окна открывался чудесный вид на дворцовый сад. Позднее утро еще дышало свежестью, но жаркий зной готовился принять в свои объятья и цветы, и деревья, и пруды. Дорожки, посыпанные искрящимся в лучах Гелиона песком, хрупкие силуэты хвойных деревьев, выстриженных по столичной моде в форме скульптур, оттеняли изящные изгибы искусственных водоемов. Зенон стоял у окна, бездумно очерчивая длинным пальцем выпуклый лист виноградной лозы. Как там у Гаруни?

"Туманные запястья обнимают мир.

Ты дышишь смертью виноградной кисти,

Той, что не сорвана. И ветреный кумир

Бросает гроздья к пожелтевшим листьям".

Как нельзя более к месту. Ибо не сорванная гроздь падает на землю гнилым виноградом. Каждый созревший плод нужно сорвать вовремя, чтобы радовал он тебя чудесным вкусом. Так и Донна.

Спокойствие постепенно возвращалось к Зенону. Спасибо Гаруни, беспроигрышный вариант. Его "Демонический цикл" отчего-то лишал Зенона уверенности в том, что окружающая действительность существует на самом деле. Однако. Правде следовало смотреть в глаза: столь сильное чувство, к тому же возникшее при одном лишь упоминании, утвердило Зенона в намерении еще раз встретиться с Донной. Оставалось только надеяться на то, что все повторится. Да, он распорядится привести к себе Донну завтра, после того, как Наместник сложит с себя полномочия. Впрочем, подумать об этом стоило после, после. Иначе он рискует так никогда и не добраться до Круглого зала...

-Елизар, рад тебя видеть, — входя в открытую прислужником дверь, Зенон предусмотрительно вытянул вперед руку. Коснувшись по этикету протянутой руки кончиками пальцев, старый вояка слегка склонил голову. "В своем репертуаре, лишний раз не переломится", — с улыбкой подумал Зенон. — Какие новости?

-Новости обнадеживают, мой господин, — Елизар кивнул головой. На бритом черепе уже пробивалась местами седая шевелюра. — Новый глава города Градополя поддерживает вас, также дела обстоят и в Бравинске. Я докладывал уже вам о том, что граф Кристоф бывший глава городка Бишофа бежал. Цель его ясна...

-Этого можешь мне не объяснять, — Зенон опустился в мягкое кожаное кресло и сделал приглашающий жест в сторону второго кресла. — Его цель мне ясна: встретиться с генералом Гордеоном Даргнийским и постараться склонить его на сторону защитников власти Наместников. Что удалось сделать, Елизар, чтобы этого не случилось?

-Я послал два отряда на перехват графа, но пока никаких известий.

-Я не спрашиваю, что ты пытался сделать. В иных вопросах ты дальновидней меня, не зря отец дал тебе такую рекомендацию. Я спрашиваю, что удалось сделать? — Зенон сделал акцент на слове "удалось".

-Пока положительных результатов нет.

-Теперь ясно, — Зенон проникновенно заглянул ему в глаза. — Ты отдаешь себе отчет, чем для нас может обернуться их встреча?

-Да, — широкие плечи напряглись. — Я сделаю все возможное.

-Отвыкай от этого "сделаю". Будущее время меня не интересует. Некоторые вещи ты должен решать сам, особенно очевидные. Исполнителей много, часть из них — ревностные, но если все будут дожидаться, пока я отдам приказ...Словом, меня интересует, что происходит в данную минуту. И, естественно, положительный результат.

-В пограничном городке Пешень, — по-военному отчеканил Елизар, — я оставил отряд. Если Кристоф Бишофский планирует встретиться с генералом, этот городок ему не обойти. Только одна дорога среди скал ведет в приграничную территорию.

-Надеюсь, ты не действовал прямолинейно? Тамошние жители не должны знать, кто такой Кристоф на самом деле и зачем он идет к Восточному тракту.

Елизар кивнул.

-В городке считают, что мы ловим опасного государственного преступника. Я счел, что не обязательно вдаваться в подробности.

-Зря, — Зенон поднял голову. По сводчатому потолку Круглого зала бродили световые пятна. Витражи на окнах пропускали свет Гелиона, окрашивая его в причудливые цвета. — Было бы лучше, если бы ты представил Кристофа как насильника и убийцу. Это было бы понятней местным жителям и вызвало бы больше энтузиазма.

-Я думал об этом. Но вы знаете, ваше сиятельство, некоторые ретивые приверженцы старых законов могут запросто разделаться с ним, не поставив меня в известность. И мы так никогда и не узнали бы, что с ним сталось и удалось ли ему вырваться из засады.

-Если ему удастся вырваться из засады, мы узнаем об этом любом случае. По мне так лучше бы его прикончили, и мы продолжали бы оставаться в неведении, чем быть уверенными в том, что ему удалось уйти. Отправляйся в Пешень, Елизар. Лично проконтролируй этот вопрос. Меня интересует только одно — голова Кристофа. И избави тебя Отец прислать мне плохие новости. Сегодня же и отправляйся.

-Да, мой господин, — Елизар поднялся, понимая, что аудиенция окончена.

-Если будешь в чем-либо уверен, — Зенон долго смотрел Елизару в глаза, но старому вояке выдержки было не занимать. — В любом случае пришли гонца. Я хочу знать об этом первым.

Елизар в знак почтения склонил голову, приложил на долю секунды пальцы к груди и вышел из зала.

Как только за ним закрылась дверь, в нише, расположенной напротив Зенона дрогнула средняя часть триптиха. Картина, изображающая в различных ипостасях рождение первого человека — Прекрасного сына матушки-земли — открылась, и обнажился потайной ход. Тот, кто оттуда вышел, мог бы с гордостью носить звание война привилегированных частей королевской гвардии. Бритый череп сливался с мощной шеей. На могучей фигуре как влитой сидел черный жакет с нарочито грубой меховой отделкой, придавая своему обладателю и вовсе исполинскую стать. Зенон не склонен был считать себя обделенным ростом, но по сравнению с таким великаном казался себе мальчишкой.

Теодорих Роденский — самое важное приобретение покойного отца Зенона. Естественно, после Авенира Сакского, главнокомандующего Южной армией. Долгое время Теодорих оставался тайным советником Рихарда Справедливого. Тайну приверженности гиганта идеям единовластия, отец Зенона унес с собой в могилу. "Самое важное, что тебе следует помнить, — говорил отец, — этот человек будет предан тебе, потому что он предпочитает быть вторым при единственном, чем одним из многих". За три года их тесного общения, Теодорих ни разу не дал Зенону повода усомниться в этом. Конечно, он ни на секунду не забывал о том, что любой умный человек представлял собой ящик с двойным дном — никогда нельзя быть абсолютно уверенным в том, что скрывается в глубине. Но, на взгляд Зенона представление о том, что Теодорих мог вести свою игру, придавало дополнительную остроту их отношениям. Жизнь скучна без сильных эмоций — касается ли это любви или политических интриг. И пока они с Теодорихом шли рука об руку, преследуя одинаковую цель, можно было не сомневаться: до коронации тайный советник приложит все силы, чтобы Зенон провозгласил себя королем. А потом... Потом видно будет. Путь долог, а в пути, как известно, все может случиться.

-Что ты об этом думаешь? — Зенон дождался, пока Теодорих займет место в кресле, еще не остывшем после ухода Елизара.

-Почему ты не предупредил его, что скоро сам будешь в тех местах? — вместо ответа произнес Теодорих. Голос оказался под стать владельцу — низкий и густой.

-В нынешних обстоятельствах, я предпочитаю доверять только себе. И тебе, — после паузы добавил он. Легкая лесть не помешает. Главное, сохранять искренность. Такой опытный игрок, как Теодорих, способен уловить малейшую фальшь. Зенон лишь позволил себе некоторую неоднозначность в окончании фразы: то ли нужно поставить точку, то ли знак вопроса.

Теодорих не стал отводить глаза в сторону. Он отлично понял легкий намек, проскользнувший в этом "и тебе?".

-Я часто думаю, — Теодорих помассировал рукой тяжелый подбородок, — если бы полвека назад Рихарду Справедливому довелось встретиться с тобой у Северного замка, еще неизвестно, кто одержал бы победу, — Теодорих сделал паузу, дожидаясь легкой улыбки Зенона. — А что касается Елизара, то он не раз доказывал свою верность. Вспомни, он великолепно справился со своей ролью. Я имею в виду те злополучные деревни.

-Справился. Почти. И это "почти" мне не нравится.

-Ты имеешь в виду тех, кто сбежал по дороге в Южные земли? — широкие ноздри дрогнули, и выражение лица стало несколько надменным.

-И это тоже. Одно дело — сожженные руины. И совсем другое — очевидцы. Их не должно было остаться. Это грязная работа, но она должна быть выполнена чисто. Но меня задел тот факт, что он не сам сказал мне об этом. С тех пор трещина в наших отношениях стала расти.

-Так зачем ты вообще поручил ему это важное, с моей точки зрения, дело, если не доверяешь ему? — Теодорих поднял брови.

-Он по уши в дерьме. Такие люди бывают на вес золота. Как в старой поговорке: кто родился при звуке грома, не боится молнии.

-Я знаю другую поговорку, — Теодорих усмехнулся, — капля воды и камень точит. У этого человека появились сомнения.

Зенон задумался, перебирая в памяти отдельные моменты их разговора с Елизаром, но так и не смог остановится на том, что доказывало бы правоту слов тайного советника.

-Странный вывод, — Зенон пожал плечами. — Одно дело — скрыть от меня некие факты, чтобы спасти свою шкуру. И совсем другое — сжигать деревни, убивать женщин и детей, вешать, пытать и... сомневаться? Я полагал, что на выжженном пепелище ничего не растет.

-Отчего же? Растет. Желтая трава. Душа, в которой поселилось сомнение, не знает покоя. Каждое убийство на время заглушает сомнение. Когда нечего терять, и пути назад нет, остается только одно — продолжать. Однако, рано или поздно наступит срыв. Ты правильно не доверяешь ему. Он будет делать все, что ты прикажешь. Но в один из моментов, как крыса — непременно кинется на того, кто загнал ее в угол.

-Думаешь? — Зенон с сомнением покачал головой. Он склонялся к мнению, что у такого неоднозначного слова, как "срыв", существовала масса определений. А "бросаться на хозяина", отчего-то в голове у Зенона носило более продуманный характер. — Что ж, постараемся избавиться от него задолго до критического момента. А пока он приносит пользу. Много пользы.

Теодориху ни к чему было знать, что своим предположением о Елизаре, он заставил Зенона придти к другой мысли. Что если это всего лишь пробный камень, чтобы постепенно лишить Зенона преданных людей?

-Все готово к отъезду? — Зенон выпрямил усталую спину. — Сразу после праздника я надеюсь успеть встретиться с Гордеоном задолго до Кристофа.

-Все готово. Нужные люди предупреждены.

При воспоминании о нужных людях Зенон поморщился. Он совсем забыл предупредить Брюса, темного магистра, оставленного Бартионом. Тьма возьми, теперь без него, как без рук! Но если быть откровенным перед собой, эти "вынужденные" встречи перед сном нравились Зенону. Брюс, в отличие от высокомерного Бартиона, оказался на редкость интересным парнем. Откуда, интересно, он берет этих длинноногих девиц? Вот уж, поистине, настоящие демоницы.