Урбания

-Нет, мне попроще. Э-э... как долго до него ехать?

-И как же я раньше не подумал? Что ж, если конец света не наступит досрочно, то мы управимся к завтрашнему полудню, а, возможно, и раньше. Ещё что-нибудь?

-Не знаю даже. До завтрашнего утра ты, наверное, успеешь рассказать о "монашеских" свадебных церемониях?

-Оргиях, — ехидно поправил вампир.

-О да, и об этом тоже. И о том, как тебя, такого белого и пушистого и вообще идеального пропустили в Муати. На телеге с сеном, чай, ехал, враг государства?

-Да кого это волнует? — он беспечно отмахнулся. — Именно как на телеге и, к слову сказать, на айрекских дорогах. Не подмажешь, не поедешь.

После такого признания обижаться было грешно, бесполезно и вообще не стоило. Даже за себя странно. Возможно, у нас ещё и получится диалог двух разумных существ? Время покажет. Но всю дорогу я расспрашивала его о муатийских монастырях и собственно о стране, в которой оказалась. Зейтт ехал рядом, слушал и молчал. Ещё бы! Предупреждать надо! Он, оказывается, попал в Муати впервые в жизни. Вот почему он неверно указал расстояние до ручья! А я-то думала, что дело в несовершенных мерах длины. Кстати, об этом я тоже спрашивала и, наверное, достала всех хуже трёхлетнего ребёнка.

Узнала я вот что. Как уже известно, длина одного лима составляет 1,376 нашего километра. Эта цифра взята не с потолка, а выведена после тщательных расчётов эльфийских учёных. Лим — это минимум расстояния между двумя эльфийскими населёнными пунктами, при котором жители этих пунктов друг другу не мешают при... э-э... прогулках. На нуримерском наречии "лим" и означает "минимум", или "самый малый путь".

А теперь собственно о землях муати. Страна эта большая, вторая по величине во всех Обитаемых Землях после Минройской Империи. В отличие от привычных государств, устройство Муати несколько причудливо. Аборигены — кочевники до кончиков ногтей; овощей и злаков не выращивают, живут выпасом скота, охотой и собирательством — подножным кормом, то есть. Дикорастущий овёс, полевые ягоды и пустынные корешки (я так и не поняла, на что они похожи, на кактус или верблюжью колючку) — диета, достойная Спарты. Муатийцы настолько консервативны в своей кочевой культуре, что даже не строят городов, только мобильные становища. Столица государства муати называется Кром (в честь первого н'аксе, объединившего под своей властью племена кочевников), тем не менее, это не город, а очень большое становище, которое никогда не остаётся совсем без людей. Одни приезжают, другие уезжают и так далее. В Кроме нет зданий, и даже сам н'аксе живёт в переносной "юрте" из шкур животных; ну, может, юрта чуть побогаче, чем у рядовых кочевников, а так — то же самое. Строительство у муатийцев по понятной причине практически не развито, и единственные стационарные объекты в этой стране кибиток — монастыри. О них-то и пойдёт речь.

Традиционно монастыри у муати ориентируются по восьми сторонам света и посвящены богам, этими сторонами управляющим. Всего означенных монастырей, как и без того можно догадаться, восемь, четыре мужских и четыре женских, потому что, по местной мифологии, югом правят богини, а севером — боги мужского пола (до сих пор не знаю, применяются ли для классификации богов половые признаки). Смешанных монастырей не бывает. Монахов в муати справедливо почитают, потому что они должны отречься от всего, чем жили раньше, в том числе от кочевой жизни, ради служения своему божеству. Они ведут аскетический образ жизни, не едят мяса и рыбы, не пьют ничего, кроме воды, а три раза в год вообще объявляют сухую голодовку на пять дней в честь того же божества. Естественно, жениться и выходить замуж им тоже запрещено, но (вот парадокс) они обязаны оставлять после себя... э-э... скажем, потомство, дабы облагородить генофонд нации своей святостью. Поэтому раз в шесть лет в монастырях проводятся так называемые матримониальные церемонии, которые Дайнрил метко окрестил оргиями. Н-да, оргии римских патрициев и рядом не валялись! Приглашались охочие до плотских развлечений аристократы и аристократки (эти аристократки должны были после этого ещё год жить в монастыре, но, в том случае, если она родит от монаха, её ждала самая выгодная партия вплоть до принца крови). Рождённые после таких "вечеринок" детки могли уйти в люди по достижении двенадцати лет или же со временем заменяли родителей в монастырях. Любопытно, что у монахинь рождались только девочки, а монахи становились отцами мальчиков. Каким образом так получалось — леший его знает. То ли молва помогала, то ли лунный календарь.

Помимо молитв и самовоспроизводства, божьи люди занимались ещё одним, крайне полезным для нации делом: воспитанием подрастающего поколения. Юных граждан учат патриотизму, ремёслам, боевым искусствам, верховой езде, стрельбе из арбалета, грамоте и устному счёту. Программа одинакова как для мальчиков, так и для девочек. Обучение занимает шесть лет, но иногда ребёнка оставляют в монастыре ещё на два, в том случае, если чадушко обнаружило особые способности, например, к военному делу, поэзии или теологии. Бывает такое не так часто, однако Рор, например, учился восемь лет и до сих пор считается одним из лучших стрелков в Муати.

Монастырь, в который мы направлялись, был, разумеется, мужским и был посвящён богу северо-запада Эрксу; он назывался "Цеер фен Эрксу", то бишь "обитель северо-запада", в народе — просто Цеер. Настоятелем там был некий Йогетор. Вокруг его имени роились байки, одна чуднее другой. Поговаривали, что Йогетор возглавляет Цеер уже вторую сотню лет, стало быть, он или маг, или эльф. Зная отношение местного населения к эльфам, логичнее предположить второе, но тем не менее мне стало очень интересно, что из этого правда, а что — лапша на ушах. Вообще-то по муатийским канонам маг не может быть настоятелем монастыря, а уж эльф — тем паче. У настоятеля Йогетора накопилось очень много тайн, и мне захотелось их раскрыть. Это же куда интереснее, чем простая войнушка. Интересно, этот человек-загадка отдаст нам роровского парня или же внемлет гласу разума? С этими мыслями я заснула и с ними же наутро продолжила путь.

Дайнрил оказался прав: мы подъехали к монастырю где-то в половине одиннадцатого. Это было восьмиугольное строение с массивными воротами с северо-западной стороны. Откуда-то из стены валил дым; скорее всего, это и была подземная церковь, о которой упоминал болотный эльф.

Рор ударил в ворота железным кольцом, прикреплённым к стене вместо звонка. Раздалось глухое "бом!", но наружу никто не выглянул. Изгнанник повторил попытку — и с тем же результатом. Тогда он раздосадовано пнул ворота, и, к удивлению собравшихся, они распахнулись без малейшего скрипа. Мы увидели живописный внутренний дворик и детей в разноцветных одеждах, снующих взад-вперёд, как, собственно, и полагается детям. Среди них степенно прохаживались облачённые в белое монахи. Солнце заливало дворик ярким, живительным светом, и повсюду слышался детский смех. И только стремительно закрывшиеся за нами ворота портили идиллическую картину.

-Что-то здесь не так, — пробормотал Зейтт, крепко сжимая рукоять меча.

-Согласна, — кивнула Ника, — не забывай, что каждый из этих малолеток может порвать нас, как щенков. А если это ловушка?

-При чём тут "если"? — фыркнул Рор.

Я уже готова была с ним согласиться, но вдруг со стены монастыря кто-то приглушённо сказал:

-Шаг направо, изгнанник.

-За... зачем? — вздрогнул он.

-Ради твоего же блага. Поторопись.

Рор машинально шагнул в сторону. Секунды две спустя на то место, где он только что стоял, шлёпнулся...скажем так, продукт жизнедеятельности какой-то степной птички. Рор выпучил глаза. Дайнрил присвистнул:

-Вот и Йогетор...

Настоятель (во шифруется, прямо Штирлиц какой-то!) подошёл к нам и встал немного сбоку. Выглядел он совсем непримечательно, обычный желтолицый монгол мафусаиловых лет, бородка "три воловины" и ослепительно белые одежды. И... белые глаза без признаков зрачков. Йогетор был слеп.

-Слушай! — восхитилась я. — Это потрясающе! Мужик, как ты это делаешь? Я понимаю, там, погоду просчитать или выиграть на скачках, но угадать, куда прогадится птичка! Это — супер, верх мастерства! Ты что, предсказываешь будущее?

-Он живёт в нескольких временах, — шепнул Рор.

-Да? — я и не подумала понижать голос. — А тогда, господин Йогетор может, скажете, чем закончится война? Кто победит? Есть ли вообще смысл драться?

Настоятель промолчал. Ни фига себе, предсказатель... нет, предсказамус! Разве жалко сказать человеку, когда его мочканут? Знаете, как называют корову, которая не даёт молока? Жадина говядина!

На этот раз сия участь всерьёз грозила мне самой. И ладно бы жадины, просто — говядины, мяса то есть. Мясом меня чуть не сделал сам глава ордена, маг-хранитель Фрекатта. Из воздуха он сотворил змею и бросил мне под ноги, вскользь заметив, что выбранный мною тон совсем не подходит для беседы с Йогетором. Типа, "прямо щас и прямо здесь будет тебе плохо"... А сам слепой настоятель отреагировал достаточно странно. Он развеял змею так быстро, что я даже не успела испугаться, а затем произнёс:

-Не тебе говорить о правилах поведения, Фрекатта. Я всё знаю.

Маг-хранитель поник, как спущенный воздушный шарик, мне даже стало его жалко (правда, немного). Пятьсот лет назад совершил ошибку, всеми силами пытается её исправить, и что? Тычут носом в старое дерьмо. Сколько можно?! А Йогетор продолжал:

-Силы тебя рассудят. Силы и время... я не стану говорить вам ваше будущее, потому что вы сами ещё не решили, каким оно будет. Идите, Хранители. Настал черёд испытаний. Запомните, только от вас самих зависит исход вашего пути... Нет, я не забыл, изгнанник, Ош Даруш! Выходи и иди за своим отцом!

-Я не знаю своего отца! — раздался хрипловатый голос ребёнка. — Мой дом — здесь.

-Больше нет. Выйди на свет, Ош Даруш.

Из-за угла, щурясь, вышел мальчишка приблизительно с Оддара ростом, за его спиной висел неизменный муатийский арбалет. Парнишка был одет в жёлто-красный халат с поясом и бахромой по краям. Голова — бритая (очень похоже на обычаи буддистских монахов), а ближе к вискам... Оп-па, как выразился бы гном! По бокам головы Ош Даруша красовались два коротеньких, сантиметра три, но всамделишных рога. А, если память у меня работает как надо, только у одной разумной расы в Нурекне растут рога. В организмах орков, наверное, избыток кальция...

Заметив мой удивлённый взгляд, мальчишка принял боевую стойку и с вызовом воскликнул:

-Да, я — орк! Не нравится, Светлая?

-Круто! — я щёлкнула пальцами. — Ну ты, Рор, даёшь! Такого страшного мужика подарил миру, прямо "синдром берсерка" какой-то. Жалко, малец ростом не вышел...

-Я вырасту! — пообещал Ош Даруш. — Я тёмный, ясно? А вам всем надо меня бояться!

-Обязательно. Слушай, тёмный, а ты тоже умеешь стрелы заговаривать? У орков это неплохо получается.

-Я всё умею!

-Научишь? В нашей жизни всё пригодится.

-Ты? — удивился мальчишка. — Ты, эльф, и просишь меня...

-Что такого? — не поняла я.

-Она — Ветер, — пояснил Йогетор.

-Да, а... а разве это не сказки? А... а зачем я им всем нужен? Мне и здесь хорошо!

-Вокруг война, и я пришёл тебя забрать, сын, — вздохнул Рор.

Ош Даруш недоумённо поднял брови:

-Сын? Так вот ты какой... тот, кому я обязан каждой насмешке и затрещине... тот, кто женился на орчанке и в наказание был изгнан из Муати? Да разве я кому-нибудь нужен? Ни один воин не зайдёт в монастырь! Это запрещено предками.

Пока Рор объяснял сыночку, что не каждый представитель армии Азгара — муатиец и, соответственно, следует моральным предписаниям предков, я молча переваривала услышанное. Вот, значит, почему Рора прогнали из родимых степей! Жениться на орчанке! Похоже, кочевник из тех людей, для которых внутренняя красота важнее внешней. Хотя откуда у орков внутренняя красота? Впрочем, почему я так категорична? Нельзя же судить только по внешности! Что же до Ош Даруша, то ему можно только посочувствовать. Для детей самое страшное — быть непохожим на других, а уж когда ты — теоретическое зло, это вообще абзац. Сражаться за тёмные идеалы — это одно, а вот получить ножичком по горлышку просто так — совсем другое. Если ты Тёмный, то на тебя все косо смотрят. Интересно, что на это скажет Ника, фанатка эльфийских идеалов? Хм. Пока что её глаза не сулят ничего хорошего. Что ж, будем держать их на почтительном расстоянии друг от друга. Помнится, Дайнрил рассказывал про Рэхека, светлого орка, который наплевал на устройство родного общества и пошёл против Азгара. Может, тут будет то же самое? А если и нет — невелика беда. В конце концов, я ведь ещё не выслушала точку зрения орков на эту проблему. Вдруг они окажутся "правее"?

-Но я не хочу уезжать! — закричал Ош Даруш, когда Рор исчерпал свои аргументы. — Я всю жизнь был здесь! И даже в монастыре меня раньше били! Что же будет в других местах, где нет даже подобия святости?

-Ты же большой и злобный орк, — напомнил Зейтт, широко улыбаясь, — ты всех врагов на х'эрты пустишь!

-Нет. Я врал. Я боюсь...

-Езжай, Ош Даруш!

-Но, настоятель...

-Езжай с ними. Пора увидеть мир с другой стороны. Поверь, так будет правильно.

-Не сейчас! Только не это!

-Нет, сейчас. Я дарю тебе своего коня. Прощай, Ош Даруш!

Откуда-то из глубины двора монахи привели рослого и поджарого жеребца, такого же цвета, что и одежды служителей Эрксу, чёрными были только грива, глаза и хвост коня. Признаться, белая лошадь с чёрной гривой — редкое зрелище, но от того не менее красивое.

Мальчишку усадили верхом, дали в дорогу еды, воды и запас стрел для арбалета. Йогетор даже не дал ему времени попрощаться с остальными детьми. Ну, если рассуждать здраво, это и ни к чему. Всё равно чистокровные человеческие дети не очень-то его любят. Правда, возникает другой вопрос, вернее, два. Первый: что делать с пацаном дальше? И второй: на кой ляд он понадобился настоятелю Храма Истинного Света? Не в шахматы же играть! Опять тайна! Терпеть их не могу!

Мы выехали в обратный путь час пополудни. Солнце стояло высоко и опять освещало Цеер, не уже с другой стороны. Из-за этого монастырь казался чуть более мрачным, чем утром. Когда мы входили, почва перед воротами была ярко освещена. Теперь же копыта наших лошадей вступили в тень.

-Плохая примета, — буркнул Таликор себе под нос.

Йогетор вышел нас проводить. Один, без свиты сопровождения. Тоже мне, начальник! Его белые глаза были прищурены, и от этого казалось, что он вовсе не слеп и, более того, видит лучше, чем все мы вместе взятые.

-Почему я не могу остаться? — срывающимся голосом спросил Ош Даруш.

-Потому что равновесие Света и Тьмы слишком долго было нарушено. Я не хочу, чтобы маятник раскачался ещё сильнее.

-Выходит, он всё же знает, — удовлетворённо прошептал Дайнрил.