Слава. Наследник

Чудовище покачивалось у берега, как небольшая подводная лодка, зачем-то украшенная пучками щупалец. Его огромные глаза, каждое размером не менее метра, внимательно следили за человеком, беззаботно подходящим к берегу в пределах досягаемости щупалец.

Впрочем — только внешне Слава был беззаботен, на самом деле он находился в боевом режиме — все его чувства обострены, тело готово к максимальному напряжению мышц, а псионические способности выведены на предел возможностей. Его мутировавший мозг, как хороший компьютер, беспрерывно сканировал ситуацию и рассматривал десятки вариантов, в том числе просматривая их в ближайшем будущем. Но — всё было тихо и мирно, только громадные глаза перемещались, следя за землянином.

Слава подошёл к громадной голове, остановился, следя за пучком щупалец, каждое из которых было толще его руки, и мягко спросил:

— Ну чего хулиганишь?

Лера, стоявшая в десяти метрах от него, вдруг зашлась истерическим смехом так, что у неё потекли слёзы:

— Ну что ты хулиганишь?! Ну — даёт! Слав, прости, не могу остановиться — истерика, наверное! А ты думаешь — он тебя понимает?

— Понимаю — громыхнул в головах людей 'голос' чудовища — вы меня подчинили. И это понимаю. И что теперь?

— А ты как думаешь? — пожал плечами Слава — ты, вообще-то, кто такой?

— Я — хозяин.

— Ктоооо?! — закашлялся Слава, поперхнувшись и вытаращив глаза от удивления — какой хозяин?

— Хозяин этого озера.

— Аааа...вот чёрт, аж в пот кинуло. А откуда ты тут, в озере взялся?

— Не знаю — как показалось Славе, немного растерянно ответил монстр — я всегда тут был.

— Так. Начнём издалека: сколько времени ты тут находишься, в озере?

— Как отсчитать время? Я был тут всегда.

— Ясно...что ничего не ясно. Пойдём другим путём — чем ты питаешься?

— Всем, что смогу найти. А ещё хартами. Они выделяют мне еду. Отдают свои тела. Ловлю других существ. Иногда ем живых хартов, если еды мало.

— Харты — это кто?

— Те, кто живёт тут, на острове. Похожи на вас, но другие.

— То есть — ты их ешь?

— Ем. Я всё ем. Мне же надо как-то жить? А еды мало.

— Ты с ними разговариваешь?

— Не со всеми. Только с теми, кто может говорить беззвучно, как ты.

— Ты в озере такой один?

— Да. Один. Всегда один. Ты мне дашь еду?

— А должен? — поперхнулся Слава.

— Хмм...наверное — неуверенно ответил монстр.

— А почему ты не приманиваешь зверей сам?

— Кого мог — приманил, больше ко мне не идут — грустно сказало существо.

— Кстати — а ты кто — он, она?

— Что значит — он, она?

— Ну ты мужского рода, или женского?

— Что значит мужской род и женский? — не понял 'крокодил'.

— Как всё запущено-то.... — проворчал Слава — итак, вывод: ты в этом озере сколько помнишь себя, ешь всё подряд — похоже, что и трупы хартов, а может и живых. И всё время хочешь жрать. Всё время, да?

— Ну...да — признался монстр, и его огромный глаза укоризненно посмотрел на Славу — так ты мне дашь есть?

— Что-то мне подсказывает, что тебя легче убить, чем прокормить — буркнул Слава, и ему в нос бросился запах тухлятины и разложения — похоже, что чудовище то ли испустило газы, то ли рыгнуло — запашок был ещё тот...

— Труднее. Меня трудно убить — обеспокоенно заявил монстр — лучше покормить!

— А ты пробовал вылезать из воды, охотиться? Ты же можешь пойти в лес, вызвать себе животных, поесть как следует.

— Мне нужна вода. Я привязан к ней, и могу умереть без воды. А где я в лесу найду нужный водоём? А животные — не хотят идти на Зов. Тех, кто шёл — я давно съел.

— А как харты относятся к тому, что ты их ешь?

— А почему я должен интересоваться, как они к этому относятся? Я хочу есть!

— И правда — почему ты должен этим интересоваться? — хмыкнул Слава — а вообще-то ты чем-то интересуешься?

— Нет. Кроме того, что мне нужно для существования. И кроме защиты моего озера от непрошенных гостей.

— Так...а с этого места поподробнее. Откуда ты знаешь, что должен защищать своё озеро, и вообще — откуда ты знаешь, что это озеро? Понятие 'озеро' у тебя откуда?

— Я не знаю. Всё, что знаю — я знал всегда.

— Вот же! Хммм... зайдём опять с другой стороны — что ты делаешь, кроме того, что ешь и охраняешь озеро?

— Сплю. Поднимаюсь наверх и засыпаю, греюсь. Но всё слышу — тех, кто говорит без слов, кто летает надо мной, кто пытается нырять в озеро без моего разрешения.

— И ты их ешь.

— И я их ем. А что ещё с ними делать?

— И правда — что с ними делать? — устало пробормотал Слава — ну хоть кого-то ты не ешь?

— Да! — оживился монстр — я не ем хартов. Если не голоден и если они дали мне пищу. А ещё — не даю хартов обижать. Я ем всех, кто их обижает.

— Симбиоз? — удивлённо спросила Лера, сидевшая в трансе и подслушивавшая разговор в псионическом пространстве

— Похоже, что да — озабоченно ответил Слава — только странный какой-то. Ты поняла, что это существо находится тут уже тысячи, а может и миллионы лет? И при этом не развилось, не стало умнее, не накопило никакой информации, и лишь жрало, жрало, жрало...и охраняло.

— Ага. Тогда сразу возникает мысль — на что это всё похоже? Кто, или что может тысячелетиями не изменяясь, только жрать и охранять? При этом не развиваясь и не накопив для этого никакой информации.

— Биоробот. Это биоробот. Ты умница! Робот-охранник.

Слава помолчал, усваивая информацию, потом снова спросил у монстра:

— Как твоё имя?

— Имя? — чувствовалось, что монстр слегка опешил — я уже говорил — харты зовут меня хозяином озера.

— Я буду звать тебя...Гена. Крокодил Гена. — криво усмехнулся Слава — и без моего разрешения тебе нельзя больше есть никого. Ты меня понял?

— Я тебя понял — погрустнел Гена — а ты дашь мне что-то поесть?

— Пока нет. Но позже — дам. Кстати, как долго ты можешь обходиться без еды? Ну, например — ты поел, и сколько времени будешь сыт?

— Если я съедаю харта, или кого-нибудь ещё — подходящего по объёму, то буду сытым тридцать циклов светлого времени.

— Это называется месяц. Единица времени — тёмное-светлое — сутки. Тридцать суток — месяц. Запомнил?

— Запомнил. Я всё хорошо запоминаю. Только со мной никто никогда не разговаривал, кроме хартов, а они только дают тела, и всё. Я с ними почти не разговариваю.

— И всё-таки, ты на сушу вылезать можешь? Ходить по ней?

— Могу. Только не люблю. В воде лучше.

— У тебя есть какое-то гнездо, где ты можешь отсыпаться? Пещера?

— Пещера? А что это?

— Дырка в каменной стене, в которую ты заплываешь, и там лежишь. И тебя никто не видит.

— Дырки в стене нет. Зачем мне дырка в стене? У меня есть комната. Туда я могу заплыть, вода уйдёт, и я буду там лежать. Раньше в этой комнате появлялась еда, много, много месяцев назад. Столько много месяцев, что у меня нет числа, чтобы их обозначить. Теперь еда там не появляется, и я вынужден искать еду сам.

Слава оглянулся на Леру, насторожившуюся, как охотничья собака, но ничего не сказал. Помолчал, и осторожно спросил монстра:

— А где находится эта комната?

— На дне озера. Под островом. Только я туда уже давно не плаваю — еды там нет, зачем мне туда плавать? Я тут отдыхаю, охраняю моё озеро и жду, когда харты подадут сигнал, дадут мне еды.

— Простая, незамысловатая жизнь, правда, Лер? — усмехнулся Слава — а может в этом есть своя сермяжная правда? Лежишь себе, и ждёшь, когда подадут сигнал к еде. Поел — и поспал месячишко. И опять жди.

— Плохая жизнь. А размножаться? Главный инстинкт — где? Основной, так сказать — рассмеялась Лера — а вот насчёт комнатки, ты уже просёк, это ясно. И что будем делать? Спускаться в эту комнатку? Сейчас?

— Может сходим к хартам? Поговорим с ними, узнаем, кто они, и что они? Наш Гена, честно говоря, особым умом не отличается, говорить с ним не о чем.

— А что, ты думаешь, эти самые харты особо разумные, что ли? Я вообще не понимаю, как они тут сумели выжить, рядом с Геной, и он их всех не сожрал. И кстати — ты напрасно сделал вывод, что Гена полуидиот — его просто не учили. Сейчас он на уровне трёхлетнего ребёнка — ему поставили задачу, он её выполняет. В него не вложили информации и не дали стимула её узнавать. Ну и кем он останется? Тем же ребёнком и останется. Я гляжу на эту тушу с щупальцами и честно говоря, вижу за ней детсадовца в коротких штанишках. Мне его стало даже жалко. Кормили, кормили, а потом что-то сломалось, и ему пришлось добывать пропитание самому. Понятно, что он сожрал вокруг озера всё, что мог. Хорошо хоть харты нашлись, подкармливают покойниками. Похоже, что он у них что-то вроде плавающего кладбища. Только вот что интересно — где они столько трупов берут, чтобы его кормить? Даже раз в месяц — двенадцать трупов на год получается.

— Хмм...я помню, что по статистике, смертность где-то шесть — десять человек на тысячу. На Земле. А тут может и выше? Почему бы и нет? Кроме того — хартов, возможно, тысячи две-три. Вполне так хватит на пропитание 'детсадовцу'. Смотри что получается — харты получают защиту, охрану, им не надо воевать, их никто не трогает. Всего лишь нужно скормить чудовищу несколько трупов в год. Как этого добиться? Это мы скоро узнаем.

— Ты хочешь пойти к хартам?

— Нет — ну, а что нам ещё делать? Мы должны узнать всё досконально — комнату Гены оставим напоследок. Тем более — ты уверена, что она ещё функционирует, что она может открыться — сколько сотен лет находится на дне? Ил никто не отменял. В воде живут микроорганизмы, рыбёшки, рачки — за тысячи лет дверь может оказаться под слоем ила. Не факт, что вы её найдём. Надо рассмотреть все способы проникновения в подземную систему Саргана. Гена, прислушивайся, я могу тебя позвать. Будь наготове.

— Я всегда наготове и всегда прислушиваюсь — ответствовал монстр, и Славе показалось, что тот усмехнулся. Может он и правда не такой уж идиот?

— Ну что, Лер, пойдём в лагерь этих самых хартов? Кстати — есть захотелось. Может чем-нибудь покормят?

— Трупами? Как Гену?

— Тьфу! Ну ты и сказанула! Общения с Хагрой на тебя дурно подействовало. Сделало хулиганкой — Слава усмехнулся и подойдя к жене протянул руку. Та ухватилась за широкую ладонь сильными, как стальными пальцами, вскочила с камня, на котором сидела, и озорно улыбнувшись, сказала:

— А я всегда была хулиганкой. Вот только возможности проявить себя не было. А теперь...простор для хулиганства. Наша жизнь сплошное хулиганство!

— Мда...что есть, то есть — вздохнул Слава — пошли знакомиться с амфибиями. Интересно, как они выглядят?

Выглядели они странно, если не сказать — устрашающе. Довольно крупные, не мельче Славы — на их фоне Лера казалась маленькой девочкой — глаза жёлтые, кошачьи, на них две пары век — одни кожистые, непрозрачные, и вторые — прозрачные, используемые для подводного плавания. Толстые шеи, нас которых спускался ряд жаберных крышек, уходящих на грудь. Кожа лоснящаяся, тёмная. Ноги и руки похожи на человеческие, но явно видны перепонки между длинными пальцами.

Слава отметил для себя, что дышат они свободно и передвигаются довольно бодро — например, для того, чтобы запустить два дротика подряд им понадобилось всего одна секунда. Вжжжик! И целое облако дротиков воткнулось туда, где только что стоял Слава. И у него было отвратительно предчувствие, что дротики эти отравлены.

Пришлось подпалить парочку хартов, прежде чем они поняли, что связываться с пришельцами опасно. И бросились бежать в сторону своего городка — чего Слава совершенно не ожидал. Ведь как должны поступать аборигены? Испытать силу пришельца, получить по сусалам , потом склониться к ногам сильного Пернатого Змея и насыпать ему полны карманы драгоценностей бесценных. А тут — вначале отравленным дротиком, а потом драпать! Ну где реализм? Или все рассказы о конкистадорах лишь придумка?

Этими мыслями Слава поделился с Лерой, и она минуты две смеялась, расспрашивая — какие же сокровища хотел получить Слава? Затем озаботилась вопросом:

— Слав, а ты заметил, что у них не было игловиков, или другого современного оружия? Как думаешь — почему? Космодром ведь они тоже мародёрят? Кстати — а куда деваются люди с космодрома? Ну те, кого посадил на остров Хозяин?

— Это у Гены надо спросить. Почему-то мне кажется, что он знает ответ...а насчёт игловиков и остального оборудования — мы сейчас узнаем. Смотри, какая делегация к нам бежит. Приготовься делать ноги...или валить придурков. Что-то гадкое задумали — похоже, будут домогаться комиссарского тела.

— Какого тела? — непонимающе переспросила Лера, вглядываясь в толпу хартов, перестраивающихся боевым порядком.

— Комиссарского, темнота! — хмыкнул Слава, и махнув рукой, озабоченно сказал — я тебе потом расскажу по комиссарское тело. Отойди-ка назад — кабы чего не вышло...да, да — подальше! Я сейчас попробую их отпугнуть !

Слава сосредоточился и пустил волны страха на группу набегающих аборигенов. Толпа, уже развернувшаяся в нечто подобное цепи, и норовившая обхватить супостатов с флангов, притормозила своё движение и через несколько секунд остановилась.

Их было около тридцати особей, и первое, что бросилось в глаза — они были огромными. Если те, кого прогнал Слава были размером с него самого, то эти — выше на голову и массивнее раза в полтора. Они чем-то напоминали моржей, только клыков не было. Впрочем — может и были, кто знает, чего там у них в пасти?

Слава ещё наддал страху, но аборигены не побежали, остались на месте. Затем из группы вышел один из них, причудливо татуированный красной краской, отчего он напоминал концертную афишу. Подойдя на расстояние метров пяти до Славы, харт сказал звучным, трубным голосом:

— Кто вы? Как вы посмели появиться на острове? Вы умрёте. Вы будете отправлены к Хозяину Озера и упокоены в его желудке!

— А я хозяин хозяина озера. Моё имя Слава. У нас есть к вам дело...

Закончить фразу Слава не успел — аборигены просто-таки взвыли, как стая псов, и начали трясти руками, выкрикивая что-то на непонятном языке. Татуированный харт говорил на языке зелёных, а эти — на какой-то квакающей тарабарщине.

Затем татуированный злобно сказал:

— Ты врёшь! Как все люди — ты врёшь! Ты корм для Хозяина Озера!

Слава слегка заскучал, глядя на бесноватых гигантов, и после короткого раздумья, предложил:

— Пойдём к берегу — хозяин озера сейчас приплывёт по моему зову. И тогда мы будем разговаривать снова. Согласен?

Татуированный что-то сказал на своём языке, толпа замолчала, с интересом глядя на пришельцев, а предводитель снова сказал:

— Хорошо. Если ты сделаешь так, как сказал — ты смелый человек. Мы сейчас пойдём на место ритуального предложения пищи, и позовём Хозяина Озера. Если он тебя не съест...впрочем — мы не верим тебе. Но уважаем твою решимость стать жертвой. Пойдём!

Предводитель аборигенов кивнул головой в сторону небольшой бухты, вдававшееся в остров между круглых построек, которые служили домами аборигенам. На краю бухты виднелось возвышение с площадкой наверху, выдававшееся в озеро метров на десять. Этот самый помост был выстроен из пластика и металла, скорее всего, снятого с кораблей.