В то время как Германская империя обретала мощь и влияние в международных отношениях на европейском континенте, Османская империя с каждым десятилетием их утрачивала, и быстрее всего национально-освободительные процессы развивались на Балканах.
Одним из важнейших факторов в новом Восточном кризисе 1875—1878 гг. стал боснийский вопрос. Удаленное положение Боснии от столицы, наличие у нее собственных военных формирований, а также важное торговое значение этой провинции — все это повлияло на возникновение первого очага восстания именно здесь. Катализатором вооруженного сопротивления османским властям послужило резкое увеличение размера налогов и требование их выплат в денежной форме.
Летом 1875 г. вспыхнуло восстание в Боснии и Герцеговине. В апреле 1876 г. — в Болгарии, возглавленное так называемыми «апостолами». Заранее подготовленные конные «летучие отряды» объезжали города и села юга страны под знамена с надписью «Свобода или смерть», им удалось призвать до 10 тыс. человек. На повстанцев обрушились страшные репрессии, мятеж подавляли «славившиеся» своей свирепостью башибузуки, не щадившие ни женщин, ни детей, ни стариков. Комиссия из англо-американских журналистов и российских представителей оценивала количество пострадавшего населения в 30—40 тыс. По Европе прокатилась волна протеста, активизировалась и западная дипломатия. Но подготовленные в Петербурге проекты реформ подвергались редактуре в Лондоне и Вене, становясь более умеренными.
Вместе с тем возраставшее в Османской империи народное недовольство власти традиционно направляли против христианского населения и европейских дипломатов, поддерживая воинствующий фанатизм и провоцируя погромы. Во время одного из таких погромов в Салониках были убиты консулы Германии и Франции. В июне 1876 г. Сербия и Черногория начали военные действия против Порты. На Балканы в помощь сербам отправились и российские добровольцы^ снаряжались полевые госпитали, благотворительными обществами собирались миллионные суммы. Но эти усилия не смогли спасти сербов от разгрома, и лишь по ультимативному требованию Петербурга турки прекратили наступление на Белград.
В ноябре-декабре 1876 г. состоялась конференция послов в Константинополе. На предварительных заседаниях удалось достигнуть договоренности о предоставлении восставшим провинциям автономного статуса. На официальном открытии форума османский уполномоченный Сафет-паша торжественно объявил, что султан Абдул-Хамид II 23 декабря 1876 г. даровал конституцию, в которой все подданные империи объявлялись османами, всем, без различия конфессий, предоставлялись одинаковые права, и, стало быть, никто в особых гарантиях не нуждается. Великие державы продолжили конференцию, но попытки уладить разногласия между их представителями и представителями Турции успехом не увенчались. В январе 1877 г. послы великих держав покинули Константинополь, конференция завершилась безрезультатно. Вскоре была предпринята еще одна дипломатическая попытка воздействовать на султанское правительство. В Лондоне 19 (31) марта 1877 г. был подписан протокол, содержавший рекомендации Порте о проведении реформ, на что турки дали согласие. Данный факт был увязан с последующей демобилизацией турецкой и русской армий. Но 29 марта (10 апреля) 1877 г. Османская империя отказалась от реализации решений Лондонского протокола, что давало легитимные основания России для начала русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
Вместе с тем стало очевидно, что восставшие без вмешательства России потерпят поражение. Российская общественность находилась во власти милитаристских настроений, а в правительстве, напротив, преобладал пессимизм. Канцлер и несколько министров не желали повторения крымской трагедии и считали опасным выходить за пределы дипломатических акций. Тем не менее кабинет министров был вынужден смириться с волей царя заняться дипломатической подготовкой надвигавшейся войны. Основной целью на этом этапе было достижение нейтралитета Венского кабинета. По заключенной в 1877 г. в Будапеште конвенции Россия обязалась не способствовать образованию на Балканах большого славянского государства, а австро-венгерская монархия могла занять своими войсками Боснию и Герцеговину. Удалось заключить две конвенции с Румынией: военную, регулировавшую проход российских войск через эту страну, и политическую, признававшую де-факто независимость княжества, в которой великие державы ему отказывали.
2 (14) апреля 1877 г. последовало объявление войны Турции. 9 (21) мая 1877 г. Национальное собрание Румынии провозгласило независимость страны, и Румыния вступила в войну на стороне России. Освободительный характер начавшегося похода стал очевиден. В июне русские войска форсировали Дунай, освободили Велико Тырново, заняли всю северную часть Болгарии, выход к Балканскому хребту и овладели Шипкинским перевалом. План Горчакова — ограничиться малой войной, не переходя через Балканы, подписать умеренный договор с Турцией, не предусматривая в нем независимости для Сербии и Черногории, стал представляться не соответствующим достигнутым успехам и открывающимся перспективам. Самого Горчакова по сути отстранили от руководства внешними делами, на первый план выдвинулись чиновники, стремившиеся извлечь максимум из достигнутого военного успеха.
И тут в ходе военных операций произошла осечка. Кавказская казачья бригада миновала стратегический пункт Плевна, не обратив внимания на то, что из Софии к нему двигался 50-тысячный турецкий корпус. Оставлять такую силу в тылу наступающих войск представлялось безрассудным. Два поспешных и плохо подготовленных штурма обернулись тяжелыми потерями. Под Плевну прибыла румынская армия, но и третий штурм обернулся неудачей и страшными жертвами. Лишь 28 ноября (10 декабря) 1877 г. измученный артиллерийским обстрелом и голодом турецкий гарнизон предпринял попытку прорыва, но почти целиком (43 тыс. солдат и офицеров) попал в плен. Вслед за взятием Плевны русские войска прорвались через хребет и разгромили турецкую группировку у выхода с перевала. Начался стремительный рывок Дунайской армии к Адрианополю и Стамбулу. В войну вновь вступила Сербия.
К объявленной Россией освободительной войне на Балканах Западная Европа отнеслась скептически, обвиняя Петербург в желании контролировать Босфор и Дарданеллы. Горчаков прилагал все усилия, стремясь не допустить вмешательства в войну Великобритании. Он заверял Лондон, что захват турецкой столицы в планы командования не входит, а вопрос о статусе проливов должен быть решен с общего согласия держав. Тщетным оказался расчет на нейтралитет Австро-Венгрии. Глава ее внешнеполитического ведомства граф Д. Андраши вел себя так, будто будапештской конвенции не существовало. Еще в ноябре 1876 г. на секретном заседании имперского совета под председательством кайзера Франца Иосифа рассматривался план похода против России, предусматривался прорыв британского флота в Черное море и как результат операции — выдворение России с низовьев Дуная и прочное утверждение там Австро-Венгрии.
В Англии сторонников войны возглавляли королева Виктория и премьер-министр Б. Дизраэли. 13 февраля 1878 г. эскадра адмирала Хорнби вошла в Дарданелльский пролив и бросила якорь. Помешать ее прорыву в Черное море не представлялось возможным, флот в Севастополе не был восстановлен, а тяжелая артиллерия у русской армии отсутствовала. Это опасное противостояние — российской армии на суше и британского флота у берега — продолжалось до подписания окончательного мира.
Австрийцы и англичане вели переговоры о военном сотрудничестве. Ни те, ни другие не собирались искать победы на российских просторах, но в качестве основного варианта действий рассматривали войну на истощение. Важным фактором, который Петербург вынужден был принимать в расчет, оставалось отсутствие у России мощного военного флота, тогда как британский флот способен был парализовать российскую морскую торговлю, заперев Босфор и Дарданеллы, перерезав все морские пути, подвергнув блокаде российские порты. Это грозило дефолтом и увеличением государственного долга, крахом преобразований и увековечением отсталости страны.
Австро-Венгрия находилась в зоне доступности для российского оружия. Но против создания какой либо угрозы для Габсбургской монархии и ее положения как великой державы выступал Бисмарк. В этих условиях и великий князь Николай Николаевич, и военный министр Д.А. Милютин пришли к выводу, что дальнейшая война бессмысленна, так как лучших результатов добиться невозможно. 19 февраля (3 марта) Н.П. Игнатьев подписал в местечке Сан-Стефано близ Стамбула предварительный мирный договор, по которому Болгария в пределах от Эгейского моря до Дуная и от Черного моря до Охридского озера получала статус автономного княжества с широкими правами, Сербия, Черногория и Румыния признавались независимыми государствами с солидным территориальным приращением, Босния и Герцеговина объявлялись автономной провинцией, в Закавказье к России отходили Батум, Ардаган, Карс и Баязид. Лондон и Вена ответили на заключение трактата нотами протеста. Особое недовольство вызывало создание так называемой «Сан-Стефанской» Болгарии. Венский двор заявил о готовности воспрепятствовать ее образованию любыми средствами, вплоть до военных. Суть англо-австрийских требований к России сводилась к проведению конгресса державами — участницами Парижского договора 1856 г. и ревизии всего текста Сан-Стефанского прелиминария.
Берлинский конгресс (1(13) июня — 1(13) июля 1878 г.) признал независимый статус Румынии, Сербии и Черногории, против чего ранее возражали все державы, кроме России. Вместе с тем намеченная в Сан-Стефано территория Болгарии была значительно урезана, причем лишь земли к северу от Балканского хребта, София и порт Варна к югу вошли в княжество, а остальные южные земли, такие, как провинция Восточная Румелия, получили ограниченное самоуправление. Австро-Венгрия приобрела право на бессрочную оккупацию Боснии и Герцеговины, а Великобритания в награду за услуги, оказанные Порте, оккупировала о. Кипр. Таким образом, власть Порты обрушилась на большей части Балканского полуострова, в Закавказье Батум, Карс и Ардаган вошли в состав России. В Петербурге считали конгресс «черной страницей» в истории российской дипломатии.
Давление со стороны великих держав на Россию было не единственным фактором, способствовавшим пересмотру Сан-Стефанского договора. Против подписанного в Сан-Стефано акта выступили Румыния, Сербия, Черногория и Греция. Российская дипломатия не давала себе отчета в сложности территориального разграничения в регионе, где издавна сосуществовали разные этносы. Соседствовавшим с Болгарией нациям разграничение «по Сан-Стефано» представлялось ущемляющим их интересы.
Особенно острый конфликт завязался вокруг возвращения России Южной Бессарабии (в обмен на Северную Добруджу). Румыния не возражала против компенсации, но и бессарабский плацдарм хотела сохранить. Парламент и общественность бушевали, страну на некоторое время охватила «военная тревога».
Сербии по итогам конгресса удалось значительно увеличить территориальные приобретения: по заключенному трактату они составили 11 тыс. кв. км (вместо 8 тыс. «по Сан-Стефано»), но с обязательством подчинить Вене сербскую внешнюю политику. Черногория увеличила свою территорию по решению конгресса в два раза (в Сан Стефано — втрое), но зато получила доступ к Адриатике с портом Бар.
Таким образом, Сан-Стефанский договор, против которого выступали сербы, греки, румыны, черногорцы и албанцы, не мог обеспечить Балканам длительный мир. И Берлинский трактат в тех условиях можно было рассматривать только как очередной этап мирного урегулирования. Заключение прелиминария в Сан-Стефано позволило осуществить операцию fait accompli, т. е. свершившегося факта, и в Берлине удалось отстоять основы достигнутого, а именно, признание независимости трех княжеств и восстановление болгарской государственности.
«Послеберлинский период» принес официальной России сплошные разочарования. Балканские государства отказались от ориентации в своей политике на Россию. Правители Румынии во главе с Карлом Гогенцоллерн-Зигмарингеном решили соединить свою судьбу с австро-германским альянсом, заключенным в 1879 г. Однако Бисмарк не желал соглашаться с широкими аннексионистскими планами Румынии, поэтому требовал исключить из договора с ней любую возможность использования австро-немецкой армии в интересах Бухареста. По требованию канцлера румыны заключили договор с Австро-Венгрией, Германия присоединилась к нему отдельным актом, а упоминание о России, как неприятеле, из текста было исключено.
Сербский князь Милан Обренович тайно от скупщины и правительства обязался согласовывать с Веной свою внешнюю политику в обмен на поддержку его притязаний на королевский титул. Всякая активность по сплочению сербов вокруг Белграда прекратилась. Всем представлялось, что Болгария находится в орбите российского влияния. Но уже в 1886 г. произошел разрыв ее дипломатических отношений с Петербургом. Единственной союзницей России на Балканах осталась Черногория.
Обретение независимости, а для Болгарии — государственности знаменовало наступление нового этапа в истории балканских стран. Создались условия для повышения их государственного статуса. Румыния стала королевством в 1881 г. Сербия-в 1882 г. Черногория-в 1910 г. Болгария-царством в 1908 г., после разрыва вассальных уз с Османской империей. Все эти страны пошли по пути конституционного развития при стремлении монархов к установлению личной власти. В регионе интенсивно велось железнодорожное строительство, появились и стали развиваться ростки промышленного производства, принимались законы о поощрении национальной индустрии, вводились протекционистские меры, Румыния и Сербия прошли стадию таможенной войны с Австро-Венгрией. Все же по степени индустриального развития Балканы далеко отставали не только от Западной, но и от Центральной Европы. Регион стал ареной мощного напора немецкого и австрийского капитала, в первую очередь в прокладке железных дорог, добыче полезных ископаемых и развитии банковской сферы.
Общей чертой послевоенной истории Балкан являлось падение популярности и авторитета российского самодержавия, а вместе с тем и его влияния. По мере роста самостоятельности и обретения независимости нужда в его поддержке сокращалась. Товары, кредиты, капиталовложения притекали из Западной Европы. Элиты балканских обществ не собирались строить государство, копируя политическую систему российского самодержавия. Однако усвоенная Петербургом роль покровителя славян на Балканах раздражала элиты национальных государств и усиливала взаимную отчужденность.
Австрийская оккупация Боснии и Герцеговины оставалась наиболее болезненной проблемой для сербов. Войскам Габсбургов пришлось с боем прокладывать себе дорогу в провинции, а в 1882 г. подавлять новое восстание. В Вене не планировали ликвидировать существовавшие в Боснии и Герцеговине порядки, административное деление, этноконфессиональную специфику, земельные владения и налоги. Несколько лет ушло на то, чтобы сократить разгул бандитизма, коррупцию в административном и судебном аппарате и развить систему начального образования. Активно велось железнодорожное строительство, добыча полезных ископаемых, появились металлургические и деревообрабатывающие предприятия. В то же время оккупация принесла населению немало бед, и среди этнических сербов оставалась популярной надежда на объединение с Сербским королевством.
