Ослаблением позиций России на Балканах воспользовалась Австро-Венгрия. По отношению к балканским государствам она находилась в более выгодном географическом положении. Через ее территорию проходили основные транспортные пути, в том числе речные и железнодорожные, связывавшие Болгарию, Сербию и Румынию с другими европейскими государствами. Преимущество Австро-Венгрии заключалось еще в том, что она была богаче капиталами, чем Россия, а стало быть, представляла для слабых балканских государств, заинтересованных в развитии промышленности и торговли, больший интерес как экономический партнер.
Первой в лагерь соперников России перешла Сербия. 16 (28) июня 1881 г. она заключила с Австро-Венгрией союзный договор, по которому отказалась от притязаний не только на Боснию и Герцеговину, но и на Нови-Пазарский санджак (небольшую область Османской империи, имевшую для Сербии стратегическое значение, поскольку отделяла ее от Черногории), а также обязалась «без предварительного соглашения с Австро-Венгрией… ни обсуждать, ни заключать политических договоров с каким-либо другим правительством» и не допускать на свою территорию иностранных войск, «даже в виде добровольцев». При поддержке Австро-Венгрии в 1882 г. сербский князь Милан Обренович провозгласил себя королем.
Тем временем Бисмарк продолжал выстраивать «вторую систему» внешних союзов, направленных на международную изоляцию Франции. Он мечтал привлечь к участию в них Великобританию и Италию. Если бы это произошло, то в обозримом будущем Германия могла бы не опасаться реваншистских устремлений французов. Но Великобритания продолжала упорно придерживаться изоляционистского курса своей политики по отношению к континентальным державам. А сближению с Италией мешали натянутые отношения, которые сложились у нее с Австро-Венгрией. Итальянцы претендовали на некоторые австрийские провинции в юго-восточных Альпах и в Далмации, считая их своей исконной территорией.
Внезапно Бисмарку улыбнулась удача: между Францией и Италией разгорелся спор из-за колониального раздела Северной Африки. Оба государства претендовали на владение Тунисом. Поскольку спорной территорией завладела Франция, итальянцы, затаив обиду, сами бросились в объятия ее записных врагов — немцев и австрийцев. 20 мая 1882 г. в Вене был подписан договор о Тройственном союзе Германии, Австро-Венгрии и Италии. Он носил оборонительный характер, но был явно направлен против Франции и России. По понятным причинам в отличие от австро-германского союзного договора 1879 г. в качестве вероятного противника в нем упоминалась только Франция. В нем четко было прописано обязательство Германии и Австро-Венгрии прийти на помощь Италии, если бы она «без прямого вызова с ее стороны подверглась нападению Франции по какому бы то ни было поводу». Аналогичную помощь Италия должна была оказать Германии в случае нападения на нее Франции. Но если бы одна из договаривающихся сторон была бы вынуждена объявить войну «какой-либо великой державе, не участвующей в настоящем договоре», то другие стороны оставляли «за собой возможность вступить в войну в подходящий для себя момент для участия в общем деле со своей союзницей».
Союзный договор между Германией, Австро-Венгрией и Италией (Тройственный союз)
Вена, 20 мая 1882 г.
Ст. 1. Высокие договаривающиеся стороны обещают друг другу мир и дружбу, и они не вступят ни в какой союз или обязательство, направленные против одного из их государств.
Они обязуются приступить к обмену мнениями по политическим и экономическим вопросам общего характера, которые могли бы возникнуть, и они, кроме того, обещают взаимную поддержку друг другу в границах своих собственных интересов.
Ст. 2. В случае, если Италия, без прямого вызова с ее стороны, подверглась бы нападению Франции по какому бы то ни было поводу, обе другие договаривающиеся стороны обязаны подать атакованной стороне помощь и содействие всеми своими силами.
Такая же обязанность ляжет на Италию в случае не вызванного прямо нападения Франции на Германию.
Ст. 3. Если бы одна или две из высоких договаривающихся сторон, без прямого с их стороны вызова, подверглись нападению и были бы вовлечены в войну с двумя или несколькими великими державами, не участвующими в настоящем договоре, то casus foederis одновременно представится для всех высоких договаривающихся сторон.
Ст. 4. В случае, если какая-либо великая держава, не участвующая в настоящем договоре, стала бы угрожать безопасности территории одной из высоких договаривающихся сторон, и сторона угрожаемая оказалась бы тем самым вынужденной объявить ей войну, обе другие обязуются соблюдать в отношении их союзницы благожелательный нейтралитет. Каждая в таком случае оставляет за собой возможность вступить в войну в подходящий для себя момент для участия в общем деле со своей союзницей.
Ст. 5. Если для мира одной из высоких договаривающихся сторон создается угроза при обстоятельствах, предусмотренных в предшествующих статьях, то высокие договаривающиеся стороны условятся в нужный момент относительно военных мероприятий на случай совместного выступления.
Они теперь же обязуются во всех случаях общего участия в войне не заключать перемирия, мира или договора иначе, как с общего между собой согласия.
Ст. 6. Высокие договаривающиеся стороны обещают друг другу держать втайне содержание и существование настоящего договора.
Ст. 7. Настоящий договор будет в силе в течение пяти лет со дня обмена ратификаций.
Создание Тройственного союза не осталось без глубоких последствий для международных отношений в Европе. Германия вплотную подошла к цели, которую преследовала внешняя политика Бисмарка, — международной изоляции Франции. Вместе с тем возникла угроза обрушения того хрупкого баланса сил, благодаря которому в начале 70-х годов в Европе воцарился мир. Прямо или косвенно — через Австро-Венгрию и Италию — Германии удалось подключить к системе возглавляемых ею союзов большое количество государств. Это обеспечило ей ведущую роль в европейской политике, особенно с учетом ее возрастающего промышленного, торгового и финансового могущества. Германия постепенно превращалась в доминирующую силу на континенте Европы.
Особенно впечатляющими выглядели успехи держав Тройственного союза на Балканах. В 1883 г. Австро-Венгрия и Румыния подписали союзный договор, по которому не только обещали друг другу помощь в случае нападения извне, но и обязались «не вести сепаратных переговоров о мире», если будут «вынуждены начать общую войну». К этому договору тотчас же присоединилась Германия, а через несколько лет и Италия.
Используя ошибки русской дипломатии во время так называемого Болгарского кризиса, державы Тройственного союза сумели переманить на свою сторону и ключевого игрока региональной политики — Болгарию. В сентябре 1885 г. в Восточной Румелии вспыхнуло восстание под лозунгом воссоединения с Болгарским княжеством. Правительство князя Александра Баттенбергского встало на сторону повстанцев и направило им на помощь армию. Россия сочувствовала национальным чаяниям болгар, но не поддержала это требование. Столь нелогичное поведение во многом объяснялось личной неприязнью, которую к болгарскому князю питал император Александр III, возлагавший на него вину за ухудшение русско-болгарских отношений.
Чтобы добиться коллективного осуждения державами действий болгарского правительства, 25 сентября 1885 г. Россия предложила созвать в Константинополе совещание их представителей. Но к тому времени большинство держав сочли за благо признать свершившийся факт. Как на совещании представителей, состоявшемся в начале октября, так и на последовавшей через месяц конференции послов Россия осталась в меньшинстве вместе с Османской империей.
Исход Болгарского кризиса был предрешен. Это поняло и русское правительство, предложившее Османской империи урегулировать миром спор из-за Восточной Румелии. В декабре 1885 г. начались болгаро-турецкие переговоры, которые завершились подписанием двустороннего договора о передаче турками управления Восточной Румелией болгарскому князю. В апреле 1886 г. его с некоторыми изменениями одобрили послы шести великих держав.
Однако Болгарский кризис получил продолжение. В августе 1886 г. произошел государственный переворот, в результате которого Александр Баттенбергский был низложен. Князь обратился к российскому императору с просьбой о помощи, но ему было в этом отказано. Тем временем новое болгарское правительство во главе со С. Стамболовым подвергло преследованиям так называемых русофилов, т. е. гражданских и военных чиновников, политических деятелей, выступавших за тесные отношения Болгарии с Россией. 6(18) ноября 1886 г. его представитель в Болгарии генерал Н.В. Каульбарс заявил о разрыве отношений между обоими государствами.
Болгарский кризис завершился оглушительным поражением русской дипломатии. В июле 1887 г. Великое народное собрание Болгарии избрало князем Фердинанда Саксен-Кобургского, ставленника Австро-Венгрии. Это привело к резкому ухудшению отношений Австро-Венгрии и Германии с Россией. В установленные сроки она отказалась продлевать с ними договор о взаимных гарантиях 1881 г. Вместо него 6 (18) июня 1887 г. в Берлине было подписано тайное гарантийное соглашение, получившее неофициальное название «перестраховочного договора». Россия и Германия предоставили друг другу дополнительные, в чем-то даже избыточные, а по сути фиктивные гарантии безопасности. Но Бисмарку было довольно и того, что Россия осталась, по крайней мере номинально, в зоне политического притяжения Германии.
Уже на излете своей политической карьеры «железный канцлер» нашел способ подключить к созданной им системе европейских союзов даже несговорчивую Великобританию. 12 декабря 1887 г. Великобритания заключила с Австро-Венгрией и Италией, двумя участниками Тройственного союза, соглашение о сохранении мира и status quo в Восточном Средиземноморье и на Балканах. Стороны обязались поддерживать независимость Турции как «хранительницы важных европейских интересов от всякого преобладающего иностранного влияния». Они также подтвердили ее суверенные права на Болгарию и Черноморские проливы, категорически осудив возможность передачи этих прав другим державам или их ущемления в какой-либо форме, включая военную оккупацию и присылку добровольцев.
«Вторая система Бисмарка» страдала в основном теми же недостатками, что и «первая». Присоединяясь к ней, отдельные государства решали в основном текущие задачи своей политики. О согласовании их целей и интересов в более или менее отдаленной перспективе не было и речи. Отсюда пробелы и противоречия в договорах, которые за неполное десятилетие, истекшее со времени Берлинского конгресса, подписали между собой и с третьими странами Германия и ее союзники.
В условиях глубокого экономического кризиса, поразившего в основном страны Европы в последней трети XIX в., правительство Германии, добиваясь снижения Россией пошлин на немецкие товары, пыталось оказать на нее давление. В 1887 г. немецкие банки по прямому указанию Бисмарка отказали в кредите русскому правительству, систематически прибегавшему к иностранным займам для финансирования государственных расходов. Однако германское правительство не рассчитало силы противодействия. Россия не поддалась давлению и со своей стороны преподнесла немцам урок, обратившись за помощью к Франции. В 1888 г. консорциум крупнейших парижских банков впервые в истории предоставил ей кредит под гарантии французского правительства.
Так начался исторический поворот в отношениях между обоими государствами. В прошлом на международной арене Россия и Франция чаще выступали соперниками и противниками, чем партнерами и союзниками. Теперь глубокой пропастью между ними пролегли политические и идеологические разногласия. Одно государство было самодержавной монархией, другое — демократической республикой. Однако своим примером Россия и Франция доказали, что различия в политическом устройстве — не препятствие для тесного сотрудничества при наличии общих внешнеполитических интересов и целей. Что в решающей мере способствовало их сближению, так это ощущение угрозы, исходившей от держав, объединившихся в Тройственный союз.
Отказ Германии в 1890 г. от продления «перестраховочного» договора, а также слухи о присоединении Великобритании к Тройственному союзу ускорили процесс русско-французского сближения. В августе 1891 г. Россия и Франция путем обмена министерскими нотами заключили в Париже соглашение, которое отражало новое качество их отношений. Министр иностранных дел России Н.К. Гире определил его в своем послании как «сердечное согласие». Стороны договорились о взаимных консультациях «по каждому вопросу, способному угрожать сохранению общего мира», и приняли на себя обязательство в случае угрозы нападения на одну из них вступить «в соглашение относительно мер, которые в таком случае оба правительства должны были бы предпринять немедленно и одновременно».
Выгоды от подобного соглашения о взаимопомощи выглядели настолько значительными, что Россия и Франция решили не останавливаться на полпути. Спустя всего лишь год, 5 (17) августа 1892 г. представители русского и французского генеральных штабов подписали военную конвенцию. Она носила подчеркнуто оборонительный характер и мотивировалась угрозой со стороны Тройственного союза. Срок ее действия также находился в прямой зависимости от продолжительности существования последнего. Русско-французская конвенция предусматривала взаимные обязательства сторон только в случае нападения на одну из них Германии. Она не имела силы в случае изолированного конфликта между Россией и Австро-Венгрией, с одной стороны, и Францией и Италией, с другой. Конкретные оборонительные меры были предусмотрены только против Германии, даже если бы вместе с ней на Францию напала Италия, а на Россию — Австро-Венгрия. В конвенции определялась численность войск, которые Франция и Россия должны были выставить против Германии, — соответственно 1,3 млн и от 700 до 800 тыс. Эти силы следовало «полностью и со всей поспешностью» развернуть на самых опасных для вероятного противника театрах военных действий — «так, чтобы Германии пришлось сражаться сразу на востоке и на западе». В случае войны стороны обязались не заключать сепаратного мира.
Стороны уклонились от подписания полноформатного международного договора. Это позволило избежать нежелательной огласки их намерений, если бы договор пришлось представить во французский парламент для ратификации. Военная конвенция вступила в силу в результате обмена письмами между министром иностранных дел России и французским послом в Санкт-Петербурге 15 (27) декабря 1893 — 23 декабря 1893 г. (4 января 1894 г.).
