— Скажи, то, что произошло вчера, как-то связано... с тем днем, когда появился учитель? — Я не надеялся, что наемник будет со мной откровенничать, но отмалчиваться он на удивление не стал.
— Мне неспокойно оттого, что ты жив, — откровенно заявил Хенигас. — Твое существование начало тревожить меня давно, с тех пор, как тебе удалось сбежать из Атиона. И потом... твои возросшие способности, шит привратников — да, мне сказал об этом Веланд, — весьма своеобразная сеть, убившая моих воинов, появление Сеедира, наконец. Его я, кстати, связываю с тобой, хотя Единые придерживаются другого мнения. Не я твой тюремщик, радуйся. Будь ты моим пленником — я непременно допустил бы какую-нибудь смертельную для тебя оплошность.
Он помолчал и продолжил:
— Твоя новая догадка — очередная странность, подтверждающая кое-какие мои соображения на твой счет. Все верно, в тот день погиб первый хранитель — совершенно случайно. Мои ребята решили опробовать чары Веланда и чуть-чуть не подрассчитали. Хорошо, что его напарник на мгновение отлучился, так что к его возвращению нам удалось заставить тело привратника исчезнуть. По этому поводу и состоялся совет. Пропажа одного из братьев — невиданное доселе дело.
— Вы знали, где должна была состояться их встреча, и явились туда, — дрогнувшим голосом продолжил я за него. — Их оказалось очень много, но вы справились. Только один и смог сбежать. Но как, Хенигас? Привратники неуязвимы.
Наемник пожал плечами.
— Веланд нашел средство. На то он и Старший. Я не маг, всего объяснить не могу, но древность и неуязвимость хранителей Врат сыграла с ними плохую шутку. Против древних всегда найдется нечто еще более древнее, и тогда неуязвимость превращается в слабость. Это и произошло.
— Теперь они все знают и не придут, как бы Веланд не надеялся, — горячо зашептал я. — Столько жизней, он должен быть доволен. Все для Единых, хотя непонятно, чем ему помешали привратники. Ладно, маги-одиночки, но они...
— Они сделали много неверных шагов, — резко заметил Хенигас. — И ты — только один из них. Кто их просил совать нос в дела магов? Они никогда не скрывали, что симпатизируют именно одиночкам. Да, не пускали их в другие миры, всем своим видом выражая полное смирение с действиями Веланда, и в это же самое время за его спиной делали обратное. Очень осторожно, знаешь ли, не для всех. Исключение составляли немногие одиночки, но Сеедир был в их числе, и Темил, за которым мы гонялись до последнего. Вот так-то, маг. А ты еще спрашиваешь, чем они насолили Единым. Чего только стоит одно твое преображение. Ничего, ты за миры не беспокойся. Скоро придут новые привратники, которые будут не в пример осмотрительнее своих предшественников. Жаль, ты, маг, этого уже не увидишь. Ишь ты, зову тебя магом, хотя сам в этом не уверен. В тебе стало подозрительно много от хранителей Врат.
— С кем поведешься... — Я, забывшись, пожал плечами и тут же скривился от острой боли. — Значит, обо мне забыли?
Наемник насмешливо улыбнулся:
— Веланд — да, но есть еще парочка твоих старых знакомых — Тайра, например. Арий тоже порядочный садист. Видел я, как он нескольких одиночек пытал — поверь, это было на редкость отвратное зрелище даже для меня. А уж они наверняка приведут с собой группу поддержки. Так что весело тебе здесь будет, Арлин. Еще не один раз пожалеешь, что сбежал от меня в Атионе. — Он поднялся. — Славно поговорили, маг. Я бы еще задержался, но по твоей милости дел у меня теперь по горло. Новую команду сколотить надо, а для этого придется прочесать ни один мир. А если не повезет, так и вовсе все двадцать с лишним. Так что счастливо оставаться.
Дверь тяжело бухнула за его спиной. И на этот раз помимо мрачных лиц тюремщиков я успел уловить синеватые нити магии, проползшие по дорогому темному дереву. Вот уж чего не ожидал... Ну и пусть, зато приятно осознавать, что тебя считают достаточно сильным, чтобы не полагаться на одни лишь запоры. Я откинул голову назад и вновь принялся за самолечение, привыкнув и уже даже не замечая тягучей боли медленно срастающихся костей. К середине дня на удивление я уже мог вполне сносно шевелить руками и ногами. Да еще тюремщики принесли мне поесть, правда, при этом большую часть похлебки ядовито-зеленого цвета выплеснули на меня и доселе чистый пол. На надменных лицах маги умело изобразили показное сожаление. Кстати, есть принесенную отраву я не стал бы, даже если б подыхал с голоду. Тем более, что в миске ее осталось на донышке, а все остальное мне, очевидно, предоставили слизывать с пола. Я с отвращением отпихнул от себя миску ногой, прикидывая, какой части похлебки хватит, чтобы отправить меня к прочим одиночкам. Пришел к выводу, что и одной капли, раз уж тюремщики были столь неосторожны. Так что как-нибудь обойдусь, мне ведь все равно сейчас лучше не шевелиться. Пусть я теперь не совсем калека, но еще слишком близок к этому.
Свет, доставлявший мне одни неудобства, наконец ушел, и в камере стало чуть прохладней. Лечение сразу же пошло быстрее, и на некоторое время я и думать забыл о Единых, а потом... Потом я убедился, насколько хорошо Хенигас успел узнать магов.
Выждав некоторое время, действительно явилась предсказанная им парочка. На этот раз дверь распахнулась гораздо быстрее, и тюремщик даже придержал ее одной рукой, а другую прижал к груди и склонился, пропуская высоких гостей. Я неохотно поднял глаза на чародейку, в свободной позе замершую прямо перед моим носом. Она нехорошо усмехнулась и внезапно резко наклонилась ко мне. Черная волнистая прядь свесилась ей на лицо, и она откинула ее назад изящным движением руки.
— Не хочешь ли прогуляться, Арлин? — промурлыкала Тайра с насмешливой любезностью. — Отказы не принимаются.
Я скользнул взглядом по ее роскошному переливающемуся одеянию. Высокий ворот и рукава украшены тонкой искрящейся вышивкой. На узкой юбке с высоким разрезом переплетаются странные узоры, будто нанесенные золотистой краской. Сама ткань тонкая, шелковистая, насыщенного красного цвета, от которого мне даже стало на миг дурно — до того он походил на цвет крови. Высокие сапоги довершали ее яркий наряд.
— Шикарно выглядишь, — прохрипел я, пялясь на нее откровенно оскорбительным взглядом. — По какому поводу праздник?
Она выпрямилась, в глазах вспыхнула и тут же погасла злость.
— Ты прав, сегодня у меня действительно праздник, только вот тебе он не понравится. — И слегка качнула головой.
Тюремщики, похоже, только этого и ждали, если судить по тому, с какой скоростью они подскочили ко мне, вытащили из камеры и поволокли за Тайрой в небольшой дворик. Тот оказался далеко не пустым. Арий скалился, наблюдая, как я исподлобья разглядываю еще шестерых магов. Похоже, это был личный круг Тайры, вон с какой преданностью заглядывают ей в глаза. Чародейке стоит лишь качнуть головой — и они раздерут меня на клочья.
Дворик я видел впервые. В прошлый раз успел погрузиться во мрак до того, как меня дотащили до тюрьмы, потому только теперь и смог заметить, что она обнесена некой тонкой магической завесой. Около дальних ворот притулился маг со скорбным выражением лица. Его явно не радовала пожалованная должность. Да и чему радоваться, если тюрьму маги соорудили в последний момент, и содержать в ней было особо некого. Вот большинство камер и пустовало. Единые не очень-то любили брать пленных, а если таковые все же появлялись — предпочитали избавляться от них как можно быстрее, перед этим выпытавая все, что им было необходимо знать. Небольшая загвоздка произошла только со мной и неким провинившимся магом.
— А Веланд не придет? — невинно спросил Арий.
Чародейка растянула губы в презрительной улыбке:
— Нет. Этот для него больше не существует. Он отдал его мне.
— При условии, что она не замучает его до смерти в первую же встречу, — сообщил ему молоденький маг, с обожанием взиравший на Тайру. — Он нам еще пригодится как приманка для привратников.
И оглядев меня, беспомощно уткнувшегося мордой прямо в пыль, раздосадовано обернулся к нему.
— Так неинтересно, Арий, — резко заявил маг. — Надо было его сначала подлатать. А так он долго не протянет.
— Протянет как миленький. Жить-то ему хочется, — презрительно бросил тот.
Я изо всех сил разыгрывал полную немощность, что, учитывая мое состояние, оказалось не так уж и трудно. В воздухе ощутимо повисло всеобщее разочарование. Маги явно расслабились, разглядывали меня с кислыми физиономиями как предмет, не заслуживающий ни капли их внимания. Подвоха они пока что не чувствовали.
— А еще ученик Сеедира, — разочаровано протянул один из незнакомых доселе магов. — Я надеялся, что он будет посильнее и... побольше, что ли. А такого толкни — он и развалится. Твоя работа, Арий?
— Моя, — не без самодовольства отозвался тот. — Но с щитом привратников справился Старший.
— Вот, значит, кого надо благодарить за испорченное удовольствие. — Тайра недовольно поджала губы.
Мешком валяясь у ног тюремщиков, я из-под приоткрытых век незаметно прощупал весь дворик, отметив, в какой стороне ворота, сколько до них бежать... Прикинул, хватит ли у меня сил, чтобы справиться с магами. Веланда с ними нет, и это было мне только на руку. Ни Тайра, ни Арий меня всерьез не воспринимают, а ведь именно они здесь самые сильные и опытные. Отданные Силы восстанавливались на удивление быстро, кроме того я ни на миг не прекращал самолечение, хотя и действовал сейчас гораздо осторожнее, чем в камере. Результат это сильно снижало, как и вероятность того, что меня могут раскрыть.
Маги на миг отвернулись. Зрелище моего распластанного в пыли тела их явно не вдохновляло. Тайра принялась что-то раздраженно втолковывать Арию, тот отпирался. Скисший молодняк тут же начал с любопытством прислушиваться к их беседе, а приунывшие тюремщики вообще стояли, прикрыв глаза и более ни на что не обращая внимания. Так что более удачного момента вряд ли стоило ждать.
Я взметнулся с земли, в мгновение ока отрастив длинные острые когти, и наугад полоснул ими ближайшего мага. Тот закричал, зажимая руками рассеченное до кости лицо. Из-под пальцев обильно заструилась темная кровь. Сразу воспользоваться магией тюремщику даже в голову не пришло, как он уже медленно оседал на песок с глухими судорожными всхлипами. Тайра опомнилась быстрее всех. Прожигающие насквозь искры, которые она всегда держала наготове, метнулись ко мне и наткнулись на восстановленный щит привратника. Я на миг обмер, увидев их прямо перед своими глазами, но сверкающие оранжевым пламенем огоньки тут же завязли в выставленном щите и стремительно гасли. Кажется, Тайра растерялась, но не такой она была, чтобы испугаться и отступить. Я для нее все еще представлялся слабым, ни на что не годным магом, которому вдруг улыбнулась удача, непонятным образом вызвав вспышку самой настоящей магии. Она пробуравила меня ненавидящим взглядом, не понимая как я, беспомощный калека, не только стою напротив нее, но еще и смею ей угрожать. На миг в голову Тайры закралась мысль, что не худо бы позвать на помощь не только всех магов, находящихся поблизости, но и дядю. И тут же она отбросила ее. Пусть Арлин и ученик Сеедира, но ей он не чета. В чародейке взыграла гордость. Как племянница самого Веланда она свято верила в то, что сможет справиться с этим недоучкой сама.
Я о ее размышлениях не знал и торопился, боясь, что в любой момент сюда может нагрянуть поддержка во главе со Старшим, поэтому бил тем, чем знал. Все, что успел понять и более-менее освоить, было пущено мною в ход.
Мгновенный сон, подействовавший на так и не вышедших из ступора молодых шестерых магов из личного эскорта чародейки. Они как стояли, выпучив округлившиеся глаза, так и свалились. Краешком сознания я отметил, что дыхание смерти коснулось их и тут же отпрянуло. Как бы молоды они ни были, но это Единые. Их не так-то просто убить, да еще в их же городе, где даже воздух пропитан целебной магией. Действующей, правда, только на своих.
Печать Неудач направила руку второго тюремщика не на меня, а на Ария. Единый сам ничего не понял, но будучи в магии далеко не новичком, едва не отослал того в иной мир ослепительным и быстрым снопом света, вырвавшимся из его ладоней.
— Арий, берегись! — истошно заорала Тайра, в кои веки наплевав на свою неприязнь к нему.
Мелькнуло побелевшее как полотно лицо мага, и он сиганул в сторону с такой быстротой, что ей позавидовал бы любой зверь. Даже я удивился, потому как прежде подобной ловкости у людей точно не встречал. Но увернувшись, Арий не удержался на ногах и кубарем прокатился по земле. Зато когда встал — за пережитый ужас готов был размазать по ближайшей стене уже не меня, а тюремщика.
Тот, поймав направленный на него яростный взгляд, тоже обо мне позабыл и впал в панику.
— Идиоты! — во всю глотку вдруг заорала Тайра. — Сначала одиночку убейте, а потом хоть друг друга на части рвите!
Маги чародейке внемли. И зря. Тюремщик, решивший, что во всем случившемся полностью его вина, не задумался о причине неожиданной оплошности и предпринял новую попытку. Над его головой свился поблескивающий кнут, впитавший быстроту и силу сотен тяжелых капель магического ливня, рассекающего любое препятствие. Тюремщик поднял руки и осторожно коснулся его блестящей поверхности.
Плетеная змея, вся в синеватых кольцах магии, со страшной силой устремилась вперед, стремясь достать мое горло, но вместо этого крепко-накрепко захлестнула шею изумленной Тайры. Чародейка этого никак не ожидала и не успела защититься. Захрипев, она сначала повалилась на колени, а потом на бок. Ее руки изо всех сил пытались хотя бы приразжать стальную хватку кнута, но ничего не выходило, только тонкие пальцы окрасились кровью.
Заметавшись между мной и Тайрой, Арий все же ринулся ей на помощь, хотя не имел ни малейшего понятия, как противостоять смертельной угрозе нацеленного на убийство оружия, в то время как тюремщик ошалело переводил взгляд со своих рук на чародейку и шептал невнятную вязь заклинаний, чтобы хоть как-то ослабить влияние магии и позволить ей освободиться. Вместо этого кнут сжимал тонкую шею все сильнее. У Тайры начали закатываться глаза, когда Арий невесть каким образом все таки разорвал его хватку.
Обрадованный тюремщик сделал несколько шагов навстречу чародейке, все еще сжимая остатки кнута в руке.
— Стой! — Освободившаяся с помощью Ария Тайра едва дышала. В ее глазах плескался настоящий ужас. — Ты всех нас убьешь — на тебе Печать Неудач. Замри, иначе ты нам снесешь головы этой штукой.
Она была права — кнут стремительно удлинялся, черпая Силу для восстановления в своем хозяине уже без его на то согласия.
Тайра как раз поднималась с колен, когда мой воздушный таран с пылающими шипами опрокинул ее на Ария. Они вдвоем грохнулись на землю. Собственная защита помогла чародейке отделаться легкими ожогами, и пока она сползала с ошеломленного мага, я побежал к воротам. Сторож, которого тоже успело зацепить сном, валялся поперек пути. И он как раз приходил в себя — зашевелился, заворочал ошалевшими глазами. Из моих ладоней на ходу вырвались мутные изогнутые стрелы, пропитанные парализующей слизью василиска, и пронзили оклемавшегося мага, только и успевшего, что вскинуть руки в защитном движении. Жалости в душе не было. Я не сомневался, что мой собственный конец в случае неудачного побега был бы во сто крат страшнее.
