Переход книга первая

— В бане вода и нижнее бельё приготовлены, — второпях произнесла казачка, быстро собирая еду в походную сумку.

Семён успел обмыть и переодеться когда услышал стук копыт. Встав из-за стола, он вытер бороду, перекрестился, затем взял оружие, вышел на улицу.

Двое всадников остановились перед воротами, один из них спрыгнул с лошади, поспешил к Семену.

— Что случилось? — на ходу спросил казак.

— Школу захватили.

— Кто?

— Чужие, некогда рассказывать, на месте все толком узнаем, — вскакивая в седло, крикнул сотник.

Подъезжая к станице, Семен увидел, как со всех сторон к месту сбора стремятся люди. Возле управы уже собралось около полсотни конных казаков и с десяток пластунов. Причем последние были уже одеты в маскхалаты.

— Семен, давай быстрей, — подозвал атаман. — Ну, теперь все командиры на месте. В общем, хлопцы, дело обстоит так. Со стороны Краснодара, опрокинув патруль, к нам прорвалась банда примерно из восьми-десяти человек. У них есть оружие, точно знаем о двух автоматах и трёх обрезах. Есть несколько пистолетов.

— Несколько — это сколько? — задал вопрос командир пластунов.

— Не меньше четырех, остальные вооружены ножами.

— Откуда они автоматы достали? — удивился Семен.

— Напали на инкассаторов, у них и забрали, — пояснил атаман.

— Со мной связались из краевой управы, сказали, что высылают спецназ, который должен прибыть часа через два-три, — атаман сделал паузу и прежде чем продолжить, внимательно посмотрел на сидящих за столом. — Я отказался от помощи, думаю, мы сами управимся.

— Вот это по нашему, по-казацки, — стукнул по столу Петр Колун, командир пластунов.

— Что скажут другие? — спросил атаман.

— Правильно решил атаман, — высказал свое мнение Семен, — они люди пришлые, не знают ни плана школы, ни местности. Мы же каждую ложбинку и кустик помним. Да и время терять не стоит. Эти душегубы, уверен, сейчас расслабились, ждут, когда спецназ прибудет. Надо брать их тепленькими.

— Правильно он говорит, нас сотня, их — десяток, вырежем, как шавок, — поддержали предложение Семена другие казаки.

— Тихо, — рявкнул атаман, — у них наши дети в заложниках. А вы тут шапкозакидательством решили заняться. Нет бы толковое, что предложили.

— Атаман, за школой есть небольшой овражек, его из окон школы не видно. Он до стен метров тридцать не доходит, в аккурат перед школьным садом заканчивается. А ты сам знаешь, какой сад в школьном дворе. Мы через забор перемахнем, никто и не увидит. Остается десяток метров до стен — это секунды для моих орлов. Если вы их маленько отвлечете, проблем с проникновением внутрь не будет, — предложил Петр.

— Как, отвлечете? — спросил атаман у Семёна.

— Да.

— Тогда делаем так, — атаман склонился над картой, которую успели принести. — Петр со своими выдвигаются к школе через лощину. Кстати, сколько человек пойдут?

— Пятеро, вместе со мной.

— Не мало?

— Больше нельзя, заметят.

— Добро. Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до школы? — спросил атаман, делая заметки в блокноте.

— Двадцать минут, — уверено заявил командир пластунов.

— Тогда сверим часы. Сейчас четырнадцать восемнадцать, — произнес атаман, взглянув на свои часы. Остальные последовали его примеру.

Семен взглянул на свои командирские, на них было семнадцать минут. Он подвел минутную стрелку:

— Готово.

— Петр, мы начинаем здесь шуметь ровно через двадцать пять минут. Понял?

Командир пластунов кивнул в ответ.

— Тогда с богом.

Пластун развернулся и направился к своим бойцам, которые расположились в тени деревьев. Завидев старшего, пластуны встали. Окружив, его они молча выслушали командира, и когда тот закончил, бегом бросились к овражку.

— Теперь с тобой, — обратился атаман к Семену, едва пластун ушел, — Какие есть идеи?

— Я думаю, надо организовать три волны атаки — начал излагать свой план сотник.

Атаман внимательно слушал, о чем говорил Семен. Когда тот закончил, он раздумывал ещё несколько секунд.

— Добро, действуй.

— Толян, Толян, гляди, селяне что-то затевают, — заорал, наблюдающий за площадью Дёмин.

Толян смачно откусил яблоко и подошел к Дёмину.

— Ну что там у тебя? — спросил он.

— Да вон, смотри, с той стороны площади, кажись, конница выстраивается, — удивлено произнес Дёмин.

— Совсем казачуры с ума выжили, против автоматов с шашками, — усмехнулся Толян.

— Да их там сотня будет, — не разделил энтузиазма главаря банды Дёмин, — если разом навалятся, не сдержим.

— Не скули, — рявкнул Толян, — щенков в соседний класс загони. Но сначала позови Дитриха и Глыбу. Эй, Терминатор, — окликнул главарь стоящего у окна крепкого парня, который буквально был увешан оружием, — Ну чё, щас посмотрим каков ты мочилово, и не дай боже, если твой базар насчет крутости полное фуфло.

Терминатор посмотрел на Толяна, и достал из-за спины гранатомет.

— Эй-эй-эй, не спеши, оставь эту игрушку для спецназа, на этих лохов и автомата хватит, — остановил Толян, бандита.

В комнату вошел Дитрих, почти вслед за ним в дверь протиснулся двухметрового роста громила. Шея и щеки последнего были все исцарапаны, но тем не менее, тупая физиономия бандита выглядела довольной.

— Чё звал? — спросил громила, застегивая порванную в нескольких местах рубашку.

— Вы чем там занимались? — прошипел главарь, когда заметил царапины на лице.

— Глыба, малёхо с местной развлекся, — равнодушно сказал бандит, которого звали Дитрих.

— Вам было сказано за садом смотреть, а не развлекаться, — завопил Толян, в приступе ярости.

— Я и смотрел, — не обращая на крики главаря, спокойно ответил Дитрих, — А Глыба, сам знаешь, он животное, юбку увидел, его и переклинило.

— С бабой что?

— Шею свернул, — Дитрих сплюнул на пол.

— Ты, что вообще рехнулся, — ударив громилу по лбу, заорал Толян, — да местные с нас теперь шкуру живьем снимут.

— Брось, бугор, ты думаешь за то, что мы их сыкунов под стволами держим, они нам только пальчиком погрозят? — подал голос бандит с кличкой Терминатор.

— Ша, парни, — через мгновение закричал бандит, дежуривший у окна, — селяне атакуют.

С улицы послышалось гиканье и свист вперемешку с конским топотом. На площадь выскочили конники. Их шашки сверкали на солнце, описывая круги. Бандиты бросились к окнам. Выбив стекла, они открыли огонь из автоматов и обрезов. Несколько всадников, вскинув руки, слетели с седел, другие, прикрываясь корпусом лошадей, продолжали нестись вперед. В метрах тридцати до школы пали ещё несколько всадников. Их тела лошади протащили с десяток метров прежде, чем ноги освободились из стремени. Огонь бандитов стал настолько плотный, что атакующие, разделившись на две колоны, повернули и поспешили убраться назад.

— Что, суки, получили, — орал Терминатор, стреляя в след всадникам.

— Заглохни, — остудил жар молодого бандита главарь, стуча по карманам в поисках сигарет. — Патронов и так мало.

— Лихо мы их, да? — бравируя перед другими, выкрикнул молодой бандит. Его кровь играла, ему хотелось ещё кого-нибудь пристрелить.

— Бугор, — подал голос Глыба, — там, это ещё одна бабца есть. Может я, это, её тоже того, а?

— Тебе, что не хватило?

Не-а.

— Вот маньяк, и с кем я только связался, — горестно вздохнул главарь.

— Да пусть потешится напоследок, — ковыряясь в зубах, меланхолично произнес Дитрих, — зачем добру пропадать.

— А, — махнул рукой Толян, — делайте, что хотите. Бабу хоть не убивайте на этот раз.

Довольная морда громилы сразу скисла после последних слов главаря.

— Зачем ей после этого жить? — усмехнулся Дитрих. Он встал с пола, отряхнул брюки:

— Пошли, ненасытный, только я первый. Что-то мне тоже приспичило.

— Смотрите, недолго, — вслед им крикнул Толян, — сейчас селяне очухаются и снова полезут.

— Не боись, мы её возле окна разложим, — послышалось из коридора.

Григорий лежал в пяти метрах от забора школы. Неприятно жгло на содранных коленях и локте. Изображая убитого, казак в полглаза наблюдал за школой и за Василием Кудрявым, который весьма убедительно прикидывался мертвецом. Вновь раздалось гиканье, и на площадь выскочила сотня. На сей раз, они вели себя осторожнее, давая понять противнику, что нанесенный урон для них болезнен. В разбитых окнах школы показались головы бандитов, после чего раздались выстрелы. Наверное, захватчики берегли патроны, так как огонь был не столь интенсивен. Первые выстрелы пропали впустую, и только когда казаки преодолели больше половины площади, бандиты ударили со всех стволов.

Григорий заметил, как через забор с другой стороны школы перескочили быстрые тени и скрылись в кустарнике, росший вдоль заднего забора. Между тем стрельба усиливалась вместе с приближением топота копыт. Случайные пули впивались в землю, подымая фонтанчики пыли, мерзко свистя рядом. Григорий почувствовал, как дрожит земля, спустя мгновение через него перелетела большая тень, затем раздалось ржание, и глухой удар упавшего тела. Лошадь, потеряв всадника, унеслась прочь. Когда пыль осела, он увидел, как в невдалеке лежит Прохор Семеняка. Стрельба стихла. Григорий услышал стон.

— Прохор, — позвал Григорий, — Прохор.

— Ну, чего.

— Ты как? -

— Бок задело, — сквозь зубы ответил Прохор.

Внутри школы раздался выстрел. Казавшиеся мертвыми казаки вскочили и во весь опор бросились к школе. Бандиты, не ожидавшие такого поворота, открыли стрельбу только тогда, когда казаки были у стен школы.

Петр сидел в кустах, рассматривая школу, немного нервничал. Время для атаки неумолимо приближалось.

— Командир, — прошептал подползший Захар Совин, — на втором этаже два окна открыто и одно на первом.

— Добре, хлопцы, делаем так. Ты, Захар, берешь Михалыча, за вами левое окно. Тихон и Шурка — со мной к правому. Захар, — Петр посмотрел на лежащего рядом пластуна, — закинем парней, а сами залезем на первый этаж, — объявил план атаки командир пластунов. — Все готовы?

Казаки кивнули головой. Через минуту началась стрельба, которая должна была отвлечь бандитов от сада. Пластуны короткими перебежками добрались до здания школы.

Петр, оказавшись возле стены, развернулся и прижался спиной к кирпичной стене, сложил в замок руки внизу живота. Тут же из кустов выбежал Тихон, он использовал сложенные руки командира как ступеньку, в несколько мгновений оказался в окне второго этажа. Вслед за ним последовал Шура Кривошеев. Закинув пластунов на второй этаж, Петр прислушался, вокруг было тихо. Выждав несколько секунд, он направился к открытому окну на первом этаже. Проникнув в школу, командир услышал, как снаружи вновь началась стрельба, рванул на себя первую попавшуюся дверь, держа наготове небольшой арбалет. В классе никого не оказалось. Открыв окна, пластун направился в соседний класс. Берясь за ручку двери, Петр почувствовал, как сжалось сердце, все его чувства кричали ему, что за дверью не всё в порядке. Резко рванув дверь, он в кувырке влетел в класс, быстро вскочив на ноги. Чужаков в помещении не оказалось но то, что он увидел, заставило его крепче сжать зубы. Среди разбросанных стульев и столов лежала Анечка Соловьева, учительница начальных классов, его соседка, которую он знал с пеленок и относился к ней как своей дочери. Платье девушки было разорвано на части, а шея неестественно вывернута. Некогда красивое лицо опухло от синяков, а низ живота покрывала корка из засохшей крови.

— Скоты, — произнес пластун, не разжимая зубов, — всех под корень вырежу.

Казак развернулся и направился к двери. Он, не скрываясь, шел по коридору жаждая только одного — побыстрей найти нелюдей, ворвавшихся в его жизнь. Пластун успел дойти до лестницы, когда услышал женский полузадушенный вскрик. По лестнице он не взбежал, а взлетел — из открытой двери класса слышалась возня, мычание женщины и усердное пыхтение.

— Вот тварь, укусила, — раздался раздраженный возглас.

— Я говорил, надо мне первому, было, — гнусаво произнес другой насильник, — они после меня смирные становятся.

— После тебя они мертвые становятся, — продолжая, судя по возне, бороться с женщиной, ответил первый насильник.

На улице вновь раздалась стрельба.

— Твою мать, и чего им неймется, — возмутился насильник, — никак не дают расслабиться.

Раздались звуки ударов и женщина замокла.

— Полежи, отдохни, дорогая, сейчас мы вставим твоим и опять продолжим — произнес бандит.

Петр осторожно подбирался к двери, слыша все. Его руки дрожали от ярости, он остановился, чтобы успокоится. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, казак почувствовал гнев, ослепляющий его, стал отступать. Руки перестали дрожать, а голова прояснилась. Проверив арбалет, Петр собрался было атаковать, как впереди открылась дверь. Палец пластуна лег на курок, слегка надавив на него, и в этот момент из соседнего класса вышел Шурка.

Петр тихо выдохнул, у Шурки от направленного на него острия арбалетного болта глаза расширились. Командир группы постучал пальцем по лбу, мол, осторожней надо. Казак послушно мотнул головой, но похоже, угрозу командира не принял всерьез.

Стрельба становилась все интенсивней. Петр показал два пальца, давая понять, что в классе два человека, затем указал на себя, говоря этим, что он идет первым. Казак кивнул в ответ, убрал свой арбалет за спину, а вместо него вытащил два кривых ножа. Петр встал перед дверью, взял наизготовку маленький арбалет.

— Что за фигня, — закричал внезапно появившийся в коридоре бандит. Он вскинул автомат, прицеливаясь в казаков, но Петр опередил его на долю секунды. Тренькнула тетива, и стрела арбалета откинула бандита на спину. Выпущенная им очередь прочертила прерывистую линию на потолке. За дверью послышалось, как передернули помповик, посылая патрон в ствол. Петр прыгнул в сторону, отбрасывая уже ненужный арбалет. Раздался выстрел и половину двери разнес заряд картечи. Сразу за выстрелом от удара открылась уцелевшая половина двери. Шурка, в отличие от Петра, не успел вовремя отреагировать, и дверь сильно ударила его по лбу. Кровь из разбитого носа хлынула во все стороны, заливая одежду и стену. В пороховом дыму появилась огромная фигура, громила схватил казака, истекающего кровью за грудки, поднял и бросил со всего маху. На этот раз гибкий казак смог извернуться, как кошка и приземлиться на четыре точки. Сделав кувырок после приземления, он избежал мощного удара ногой.

— Сука, затопчу, — пыхтя как паровоз, орал громила, пытался достать юркого пластуна.

Бугай из-за своего веса быстро начал уставать, этим воспользовался Шурка. Он разбежался и, пробежав по стене, как таракан, перелетел через голову открывшего от удивления рот бандита и вонзил оба ножа в спину громилы. Тот изогнулся дугой, пытаясь своими лапищами достать до ножей. Шурка подскочил к бандиту, вытащил из ножен, которые были прилажены на спине, палаш и рубанул по бычьей шее бандита, вложив всю силу в удар. Голова душегуба отделилась от тела, упала на пол.

Петр не очень удачно увернулся от выстрела из ружья — падая, он ударился об угол окна и на несколько секунд лишился сознания. Когда красная пелена начала оседать, командир пластунов увидел, как Шурка вонзает ножи в спину бандита.