Труффальдино Её Высочества

Не то чтобы он забыл, что совсем недавно обещал себе быть очень осторожным с этой ятрышовиной, но на безрыбье... И в любом случае всё должно работать как бы поверх эффекта, никак не соприкасаясь с непонятной штукой.

Осталось провести натурные испытания, для чего требовалось присутствие Эвелин. Некоторое время он раздумывал, не стоит ли отправиться на поиски, но отказался от этой затеи. Незачем баламутить народ. Взгляды с прошлого раза он хорошо запомнил, и пусть ситуация явно развернулась, без последствий и разнородных трений такое не происходит. Лучше сидеть тихо и не отсвечивать, пока не удастся всё прояснить. Время терпит. В конце концов, по показаниям внутренних датчиков в ближайшие несколько часов аномалия не должна перейти в активное состояние.

Вдумчиво осматривая комнату и прикидывая, чем бы заняться до возвращения соседки, Ярослав приметил на одной из полок пару внушительных книг в добротном кожаном переплёте. В будущем ему всяко пригодится местная литература, так что неплохо бы убедиться, что она всегда будет под рукой.

Сграбастав обнаруженное сокровище, Яр устроился на кровати, сдвинув своё барахло, и начал осматривать добычу. На обложках тиснением были нанесены сложные стилизованные изображения. На первой — что-то вроде пары птиц из сплетённых толстых линий напротив друг друга, сцепившихся когтями. На второй — уже виданный им солнечный герб в круге. Вероятно, книга важна для местной организации, учитывая сколько солнц было на одеждах и флагах. Форзацы встретили его занимательными изображениями детализированного, но как будто осознанно упрощённого стиля. Персонажи в профиль, выделенные символические изображения и гербы в том же стиле, что и на обложках. Не понимая культуры, породившей это, понять можно только общие смыслы, да и то с оглядкой.

Просканировав обложку с форзацем, он начал неспешно перелистывать страницы плотной бумаги, последовательно внося их в память терминала. Как и следовало ожидать, местная знаковая система не имела ничего общего ни с одним известным ему алфавитом Тейвата. Буквы были отличались ровными линиями и острыми углами. Можно было найти отдалённое сходство с древней рунописью Каэнри'ах, но если не заниматься самообманом, было кристально ясно, что они имеют абсолютно разную первооснову. Согласно третьему закону семиотики, что постулируется даршаном Хараватат...

Ярослав замер, начав перелистывать страницу, и задумчиво склонил голову. Последний поворот мысли был для него несколько нехарактерен.

— Уж больно академично прозвучало, да с отсылкой на постулаты даршана Сумерской академии, да ещё к чему-то углублённо-лингвистическому... Точнее семиотическому, всё же лингвистика — это более специализированное подмножество... Ну вот опять. — Яр хмыкнули помотал головой. — Ладно, я, конечно, понабрался всякого и в пустыне, и, прокляни его Царица, в Разломе, но это как-то слишком.

Вывод напрашивался сам собой. Пока он спал, Василиса должна была определить ему курсы повышения квалификации, как и большинству других колонистов. На новом месте могли пригодится самые разнообразные навыки, а пул персонала ограничен. Сто тысяч человек в действительности — это не так уж много. Да и долгое пребывание в бездействии могло негативно сказаться на мыслительных способностях, так что неспешная загрузка знаний была делом со всех сторон полезным.

"Остаётся непонятно, почему Хараватат? Углублённое изучение курсов этого даршана плохо сочетается с моими прочими навыками", — стоило этой мысли оформиться, как на ум пришло, что дальше основ семиотики он ничего и не знает. То, что у него есть, — это только первичные курсы, необходимые более полного понимания архитектурных особенностей различных стилей.

— Ага. Архитектура. То есть Кшахревар, а не Хараватат. Ну, это больше похоже на правду, — подумал Ярослав, потирая висок. В голове снова загудело, но на этот раз совсем по иной причине.

Ещё миг поразмышляв, он решил не торопить события, пытаясь выкопать из головы подгруженные знания и умения. Пока он не задумывался, знания текли легко, достаточно органично вписываясь в мыслительный процесс, но стоило надавить, как всё стало несколько запутано. Конечно, было приятно получить дополнительную специальность или две, пропустив период муторной зубрёжки, но всё явно не так просто. Технология в целом была полуэкспериментальной, так что да, спешка — это враг.

Яр вернулся к ленивому разглядыванию картинок и сканированию, даже успел пройти ещё десяток страниц, когда входная дверь внезапно распахнулась.

Он поднял голову, сощурившись, чтобы лучше разглядеть силуэт, застывший в лучах заката.

Эвелин удалось признать не сразу. Конечно, он ещё при первой встрече барышня весьма красивая. Чтобы это не заметить, нужно было слепцом или полусгнившим бессмертным, как вседостойнейший Первый. Девушка отличалась той яркой женственностью, от которой сложно отвести взгляд. Грязь камеры и хаос битвы каким-то образом это только подчёркивали. Впрочем, не так уж это было и важно, не то чтобы он не видел прекрасных дев до неё. Среди личного состава таких было предостаточно, а уж дамы Предвестницы легко затмевали всех остальных, всего лишь пару шагов не дотягивая до Её Величества. Уж сколько его коллег в кулуарах мечтали, чтобы госпожа Арлекино потопталась по ним, несмотря на сомнительную репутацию убийцы прошлой держательницы четвёртого места... У-у-у, не счесть. Что говорить, если контрабанда её фотографий хотя бы слегка фривольного содержания в какой-то момент стала заметной статьёй дохода Дома Очага. Хотя не "слегка" никто никогда не видел, а если и видел, то не сказал. Мертвецы не разговаривают.

Но речь не об этом.

В этот момент, омытая оранжевым пламенем звезды, с распущенными волосами, что всколыхнул порыв ветра, Эвелин выглядела ещё ярче, чем прежде... И благодаря этому Ярослав наконец осознал то, что скреблось у него где-то на подкорке с того момента, как он увидел её ещё в том зеленоватом царстве.

Стоит приглушить в памяти печать божественного совершенства, сделать поправку на юность, и Эвелин Тревельян будет буквально неотличима от Мавуики Хаборим — последнего Пиро Архонта.

Глава 7: Второй контакт I

Эвелин плелась по улицам Убежища, чувствуя себя выжатой, словно половая тряпка. Стоило ей открыть глаза вчера дн"м, как е" взяли в оборот. Когда толпа, что накануне хотела разорвать тебя на куски, выстраивается в живой коридор, провожая каждое твоё движение благоговейным взглядом, это страшнее всего виданного ею прежде. Страшнее клинка у шеи, страшнее демона, жаждущего поиграться со смертной плотью, словно с куклой, и вконец спятившего малификара, для которого люди просто ходячие бурдюки с кровью. Наверно, даже страшнее расколотого неба.

Потом были Кассандра с Лелианой и бешенным канцлером, которого, к счастью, быстро выпроводили, а после сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Клетка или плаха: совсем не новый выбор для мага вне границ Тевинтера. Вот оформление удивило, это да.

Инквизиция, будь она неладна! Видимо, ситуация в мире действительно допекла покойную Верховную, если она решилась воскресить этого полузабытого зверя. В сво" время у организации под этим именем были все шансы раздавить нарождающуюся церковь в утробе, несмотря ни на какую поддержку Кордилиуса Драккона, тогда ещё орлейского короля. Но та Инквизиция поддержала политику владыки единственного города, и колесо истории совершило новый поворот, знаменуя рождение Империи Масок. Можно сказать, что их решение добровольно отдать первенство в делах религии — это последнее явленное чудо Создателя.

По крайней мере, это верно для Церкви.

И для Орлея.

Потом были все эти разговоры и более-менее насыщенные знакомства со здешними заправилами. Искательница даже сейчас, в более спокойной обстановке, продолжала казаться компетентной, прямой, как кочерга, но в целом достойной дамой. Живя в Камберленде, Эвелин встречала пару Искателей Истины, и впечатление они оставили куда менее приятное. Фанатики на зависть многим железнолобым. Пентагаст, пожалуй, тоже такая, но, на удивление, в её исполнении это приняло куда более человечную форму. По крайней мере, на первый взгляд. Судить поспешно — дело гиблое.

В любом случае, Сестра Соловей была много более непонятной особой, ну да этого следовало ожидать от мастера-шпиона и, в прошлом, барда. Человек, переживший орлейскую Игру в роли пешки, не может быть открытым. И очень жаль: Эвелин хотела бы послушать е" истории о приключениях в отряде сэра Кусланда и остальных Стражей. Может, она, как и многие за пределами страны собаководов, и сомневалась, что Пятый Мор был настоящим Мором, но безумия и героизма при гражданской войне во время нашествия Орды Порождений вс" равно хоть отбавляй. И вообще, её было бы просто приятно слушать. Странноватый акцент, в котором орлейский говор сочетался с ферелденскими нотками, придавал голосу женщины совершенно особенный шарм.

Больше всего е" беспокоил Каллен Резерфорд, но, похоже, бывший рыцарь-капитан е" не узнал, и это было хорошо. Эвелин пообещала себе сделать вс" возможное, чтобы так оно и оставалось впредь. Она-то помнила резкого и дёрганного храмовника из круга Кинлох, что прибыл в Киркволл после Мора. Находиться рядом с ним для мага было небезопасно и неприятно. Можно было посочувствовать его истории, ведь попасть в руки малификарам и мерзостям никому не пожелаешь, но то, что среди и без того злобного воинства Мередит появился человек с совершенно законным поводом люто ненавидеть всех магов, не радовало совершенно. Хотя сейчас он как будто присмирел. Впрочем, последний раз она видела его семь лет назад, а клоака Киркволла всё это время не прекращала бурлить. Возможно, мастер Тетрас в своей книге и не приукрашивал образ "Кудряша". Когда его труд о Защитнике вышел в свет, было весьма примечательно узнавать во многих персонажах старых знакомцев. И познавательно.

С сеньорой Монтилье ей ещё предстояло нормально поговорить, но жгучая антиванка успела произвести на Эвелин неизгладимое впечатление. Особенно своей писчей доской с закреплённой с краю свечой. Милостивый Создатель, как она вообще умудряется не портить воском свои записи? И свои сверкающие одежды? Не говоря уже об огне в такой близости от пергамента с пером. Глядя на то, как она ловко размахивает этой штукой, Тревельян пообещала себе зачаровать для неё на свечение кусок кварца. В прошлом у неё неплохо получались такие безделушки. Магов в убежище достаточно, чтобы регулярно подновлять чары для главного посла Инквизиции, так что это будет даже практично.

Итогом всей этой бурной деятельности стало собрание на лобном месте деревни и радостное заявление триумвирата о возрождении Инквизиции эдиктом Верховной Жрицы Джустинии V. Немногие присутствующие Матери Церкви благословили начинание, люди возликовали и пялились на неё теми же жуткими взглядами. Даже её собратья-маги, с которыми она хоть и шапочно, но была знакома, не отличались от всех остальных.

От ожившей в памяти картины Эвелин зябко поёжилась.

Она до сих пор не совсем понимала, в качестве кого там присутствовала, живого талисмана или святых мощей? Девушка очень надеялась, что не второе. И благословенной она себя совсем не чувствовала. Конечно, она понимала, насколько важна внезапно оказалась, будучи почти единственной во всём мире, кто может что-то сделать с этими чудовищными разрывами Завесы. И то, насколько важно поддерживать дух людей после такой трагедии, когда впереди ещё много трудов и бед. Правда, понимала, но это не мешало ей чувствовать себя совсем не в своей тарелке, когда на неё смотрели как на второе пришествие Пророчицы.

Когда всё успокоилось и после ещё одного продолжительного совещания глав ново-старой организации перед картой, её наконец отпустили, и она даже смогла побродить по Убежищу, чтобы проветрить голову. И снова возблагодарила Создателя за существование Варрика. Увидев, как она, будто неприкаянная, болтается вокруг, разумный гном не стал осоловело пялиться и уступать дорогу (И даже не стал высокопарно поддевать на тему внеземной избранности, как один лысый остроух! На этого типа она просто поглядела пару мгновений взглядом несвежего трупа и поплелась дальше. Сил на дешёвый разумизм не было совершенно), а дёрнул к своему костру, напоил горячим травяным отваром и дал выговориться. Это очень помогло собрать мысли в кучу.

Потом её снова взяла в оборот Кассандра, что решила подтянуть субтильную магичку перед грядущим путешествием во Внутренние Земли. Разведка уже отправлена, как и вороны в более удалённые места (Похоже, возрождение Инквизиции готовилось уже некоторое время, и набранные люди квартировались далеко не только в Убежище), максимум через три-четыре дня выдвигаться в зону жаркой борьбы совсем оскотинивших групп магов и храмовников (Эвелин неплохо представляла, что происходит за стенами Редклифа, а после такого сигнала там наверняка ещё жарче стало), а до тех пор леди Пентагаст не оставит её без своей жестокой любви. Ещё веселее будет, если она и в дороге продолжит гонять Эвелин тренировочным мечом. Конечно, сегодня была просто разминка, но она уже предвкушала грядущее.

Нет, Эвелин понимала её резоны и даже была благодарна, но мышцы и синяки от этого меньше не болели. А ведь даже нельзя полноценно лечиться магией с зельями, чтобы от тренировок был толк! И настоящим воином ей всё равно не стать, на магах это просто не работает. Даже рыцари-чародеи при всех своих особых практиках и тайнах не могут заставить свои тела делать то, на что способны воители выше среднего мастерства. То есть вопрос, стоят ли того её будущие избиения, очень даже актуален.

А может, она просто ворчит из-за усталости, и завтра всё будет лучше? Дай-то Создатель.

Эвелин распахнула дверь выделенного ей для постоя домишки и невольно замерла от представшей перед ней картины. Её давешний собрат по несчастью и спаситель сидит на кровати — очнулся наконец-то, болезный, — на коленях Песнь Света, которую она, кажется, помнила на одной из полок, и он светит в неё с руки, да не той, какой можно было ожидать. И магии ни на медь! Точнее, только едва заметное присутствие спокойной Метки. Вокруг целая куча каких-то коробов и вещей, каких тут раньше точно не было. Слуги принесли? По-хорошему, ей бы сказали, да и выглядят они как-то не так, все больно ровные да одинаковые.

Через пару мгновений Тревельян наконец поняла, что светит он вовсе не рукой, а тем наручем, который с утра вместе со странноватой одеждой принесли люди Лелианны. Тогда у неё не нашлось времени осмотреть эту штуку, но она точно не светилась. Вторым заходом девушка сообразила, что мужчина перед ней, считай, не одет (Да, назовем это так. Она совершенно точно не пялилась, совсем нет!), и задумалась, стоит ли ей сообразным образом покраснеть, но быстро отмела эту странную мысль. Сейчас, когда никто не пытался её убить, гораздо больше ей хотелось возмутиться тем, что этот бугай заставляет её чувствовать себя совсем мелкой. Что она со всей ответственностью и сделала. Разумеется, только у себя в голове.