— Ревнуете? — этот вопрос вырвался как-то сам собой. Я даже не думала об этом, честное слово.
— Что? — лорд как-то разом успокоился, изумленно глядя на меня.
— Ревнуете? — повторила я вопрос.
— Я? Кого? Вас? — он отпрянул от меня, все так же изумленно глядя. Затем обошел стол, уселся на свое место и устало вздохнул. — Марсия, вы хоть слово услышали из того, что я сказал. — Я с готовностью кивнула. — Тогда почему не отвечаете?
— А вы? — я посмотрела ему в глаза честным взглядом.
Ректор ответил мне тяжелым взглядом, явно снова закипая. Я вздохнула и похлопала ресничками. Нормальная реакция на подарочек от Марси, но Марси всегда ни при чем.
— Так ревнуете или нет? — поинтересовалась я.
— Нет! — воскликнул он. — Вы меня поняли?
— Что не ревнуете? Поняла, — я снова с готовностью кивнула. — Вы больше не злитесь на меня? Мяу?
— Мяу, — ответил лорд Ронан, тут же вскинул голову и жахнул ладонью по столу. Я снова похлопала ресничками, и лорд сник. — Исчезните, чтоб глаза мои вас не видели.
Невидимая рука исчезла, я поднялась со стула и попятилась к двери, затем выскочила из кабинета и припустила бегом на выход, пока меня опять не вернули и не начали отчитывать заново. Нейс ждал меня за углом. Я пролетела мимо, не заметив его. Кин поймал меня, взял за руку и повел в сторону второго общежития. Некоторое время он молчал, время от времени бросая на меня хмурые взгляды. Я тоже молчала. Направление меня устраивало, и настроение по-прежнему было чудесным.
Перед общежитием Кин остановился и привлек меня к себе. Он гладил меня по волосам, по спине, и мне стало так приятно, что я обняла его в ответ и прижалась к груди.
— Ты расстроена? — спросил Кин. — Он орал на тебя? Обидел?
— Нет, — я улыбнулась, вспоминая взбешенного ректора. — Мы мило поболтали, и меня отпустили.
— То есть все хорошо? — он немного отодвинулся и посмотрел мне в глаза.
— Да, — я кивнула, поднялась на цыпочки, целуя его. — Я пойду, Кин, мне очень надо поговорить с Сильвией.
— Когда освободишься? — спросил Нейс, и я пожала плечами. — Хорошо, тогда подожду тебя здесь. Поболтаю пока с Давином. Будешь уходить, крикни.
— Уговорил, — я улыбнулась и ткнула кулаком ему в плечо.
Кин усмехнулся, потрепал меня по щеке, и мы вошли в общежитие, тут же разойдясь в разные стороны. Я взбежала по лестнице на второй этаж, кивнув дежурному преподавателю. Сильвия была одна. Она сидела за столом, делая уроки. Моя хозяйка обернулась, когда я без стука вломилась в комнату, и улыбнулась.
— Все хорошо? — спросила она.
— Ага, — ответила я и сразу направилась к шкафу, чтобы достать заветную коробочку. — Опять не чистила меня, — проворчала я, обнаружив кошачье тельце в том же положении, в которое я уложила его в последний раз. — Я же замучаюсь потом себя вылизывать. Язык у меня, знаешь ли, не казенный.
— Я тебе новый наколдую, — подмигнула Сильвия.
— Упаси меня кошачьи боги, — усмехнулась я.
Сильвия надулась, а я начала вычищать свою шкурку. Потом уселась на кровать, уложив кошачью тушку себе на колени. Рассказать ей о визите Симуса или нет? Нервничать еще начнет. Лучше Нарвису. Хотя... он будет ругать, что сказала, где меня найти. И вообще, что разговаривала со старым слугой. Вряд ли он поймет, что мне это было необходимо. Сама не знаю почему, но история Эланы занимала меня все больше и больше, словно это касалось меня напрямую.
Сильвия вернулась к своим урокам, потому на стук в дверь пришлось реагировать мне. Я, не задумываясь, распахнула дверь, и Нарвис спешно толкнул меня подальше от двери, сделав грозные глаза.
— Ты куда с этим лохматым телом вылезла? — зашипел он. — Только про тебя перестали спрашивать.
— Не шипи, я не специально, — ответила я и вернулась на кровать.
Нарв разделся, поцеловал улыбающуюся Сильвию, и сел рядом с ней. Его глаза лихорадочно блестели. Долговязый некоторое время смотрел на меня, не отрываясь, и я отодвинулась подальше, на всякий случай.
— Ты что такой возбужденный? — спросила моя недотепа.
— Кажется, я знаю, как все исправить, — выпалил Нарвис и широко улыбнулся.
— Как? — спросили мы с Сильвией одновременно.
— Есть идея! Я всю ночь думал, днем думал, пока шел сюда думал. — Говорил он, сверкая глазами. — Завтра же проведем ритуал.
— Завтра?! — я потрясенно смотрела на него. — Но...
Завтра? Почему так быстро? Я уставилась на свою тушку растерянным взглядом, которую почесывала за безжизненным ухом. Но я еще не готова, у меня столько дел и работа... А Кинан? А ректор? А Элана и Симус? Он ведь будет ждать меня в Эйлине в субботу и очень расстроится, если я не приду. Сильвия просияла, услышав про ритуал. Она вперила в долговязого жадный взгляд, и он начал объяснять ей, рисуя схему пентаграммы. А я не слушала, хорошее настроение стремительно исчезало. Снова взглянула на кошачье тельце. Я ведь так хотела снова стать кошкой. Именно этого и хотела, так почему же мне так тяжело осознавать, что завтра я ею стану?
Бережно положила тельце в коробку, закрыла крышку, убрала ее в шкаф, молча, накинула пальто и вышла из комнаты. Я спускалась по лестнице, слепо глядя перед собой. Преподаватель проводил меня недоуменным взглядом. Внизу я остановилась, мучительно вспоминая, что же должна сделать, затем крикнула:
— Кин!
Получилось истерично. Нейс стремительно вышел из комнаты своего сокурсника, тревожно взглянул на меня.
— Что случилось, киска? — спросил он, и я прижалась к нему. — Кто тебя обидел?
— Ты хотел показать мне свою комнату, — сказала я. — Я готова ее посмотреть. — Оставаться одной мне не хотелось, как не хотелось сидеть рядом с моими экспериментаторами и слушать, как меня вернут обратно в кошачье тельце.
— Все, что пожелаешь, — улыбнулся Кинан. — Расскажешь, что произошло?
Я покачала головой, первая вышла из общежития и только сейчас поняла, что плачу.
* * *
Первое общежитие встретило нас веселой перепалкой и удивленным взглядом дежурного преподавателя. Я поздоровалась, и прошла в сторону мужских комнат. Кин вел меня за руку, кивая встречным студентам, кратко отвечая на вопросы, отшучиваясь или просто отмахиваясь. Мне подмигивали, улыбались, а кто-то бросал косые взгляды. Я, молча, кивала в ответ, глядя себе под ноги. В голове было пусто, на душе тоже, хотелось скорей закрыться от всех и посидеть в тишине.
Нейс открыл дверь своей комнаты, пропустил меня вперед и задержался в дверях, посылая какого-то очередного умника.
— Не обращай внимания, — сказал он, помогая мне снять пальто.
— Не обратила, — честно ответила я и огляделась.
Комната Кина была просторной, чистой, не имела ничего лишнего. Но рука владельца чувствовалась. Я подошла к двум маленьким рисованным портретам, стоявшим на комоде. На одном была изображена приятная женщина, очень похожая на Кинана, у нее был даже такой же хитроватый прищур. Второе изображение тоже было женским, но девушка совсем не походила не на Нейса, не на женщину с первого портрета.
— Это мама и сестра, — пояснил он с улыбкой. — Сестра очень похожа на отца, а я на маму. А ты на кого похожа?
Я вспомнила Феньку, мы с ней были похожи только нахальными желтоватыми глазами. А Элана походила на лорда Анрэя только цветом волос. Значит, лицом была в свою покойную мать.
— На маму, — ответила я.
— Ты голодная? — спросил Кин.
— Нет, — аппетита совершенно не было.
— Моя киска не хочет есть? — он округлил глаза. — Это уже серьезно.
Я пожала плечами и прошла к изящному креслу на изогнутых ножках. Кинан подошел и присел передо мной на корточки, взяв за руки. Он некоторое время вглядывался мне в глаза, пытаясь найти ответ на какой-то вопрос.
— Что случилось, Марсия? — серьезно спросил он. — Ты на себя не похожа.
— Все хорошо, — устало улыбнулась я.
— Потому у тебя следы слез на лице? Что произошло в комнате Сильвии? — Нейс все так же вглядывался мне в лицо. — Я видел, как пришел Риманн. Он что-то сказал тебе? Оскорбил?
Почти угадал. Я невесело усмехнулась и отрицательно покачала головой. Нарв, по идее, меня обнадежил, и сейчас мне полагается прыгать от счастья, но не прыгается. Вздохнула и погладила Кина по щеке. Он поймал мою руку и прижался к ней губами. А завтра мне никто не будет целовать руки, только тискать и чесать за ушами. Невольный всхлип прорвался сквозь стиснутые зубы. Кинан поднялся, потянув меня за собой, затем сел на мое место, а я оказалась у него на коленях. А на коленях будут держать... Слезы, с которыми мне удалось справиться еще на крыльце второго общежития, снова потекли по щекам. Нейс прижал меня к себе, и стало так себя жалко, что я уже не плакала, а рыдала в голос.
— Расскажи мне, — прошептал Кин, — возможно, я смогу помочь.
Я отчаянно замотала головой.
— Марсия, любая проблема решаема, а у меня много возможностей. Расскажи, — мягко уговаривал меня он, но я лишь вздрагивала от терзающих меня рыданий.
Что я могу сказать? А что ты можешь понять из этого, Кинан Нейс? Ты примешь кошку в теле мертвой девушки? Что-то я сомневаюсь, что кто-то вообще это может принять, кроме моей хозяйки и ее дружка. Ничего я тебе не буду рассказывать, просто исчезну завтра и все. А ты, Кин, может, даже потреплешь за ухом кошку в рыжих и черных пятнах, проходя мимо нее, но никогда не узнаешь, что это та самая твоя киска. Я завыла в голос, не в силах сдерживаться.
— Марсия, да что с тобой? — воскликнул Нейс, напуганный моей истерикой.
Дверь неожиданно открылась, и на пороге появился Джар. Он вошел в комнату, закрыл дверь и подошел к нам.
— Что тебе надо, Аерн? — раздраженно спросил Кин.
— Почему Марсия плачет? — вместо ответа спросил Джар.
— Я бы тоже хотел это знать, — хмуро ответил Нейс. — Была веселая, зашла к Вилей, теперь рыдает. Мне ничего рассказывать не хочет.
— Ты узнала плохие новости? — Аерн присел перед креслом на корточки, совсем как Кинан несколько минут назад.
Я кивнула, уткнувшись в плечо Нейса.
— Из дома? Вы ведь с Сильвией из одних мест? — продолжил спрашивать Джар, и я опять кивнула. — Что-то случилось с тем, кто тебе близок?
— Да, — шепотом ответила я.
Не случилось, но завтра случится, так что Аерн почти попал в цель.
— Может, нужна помощь хороших целителей? — задал вопрос Кинан, благодарно глядя на Джара, потому что рыдать я прекратила и теперь просто судорожно всхлипывала.
— Нет, — ответила я.
— Адвоката? — я опять покачала головой. — Сыщика?
— Нет. Прекратите этот допрос, — попросила я. — Мне не нравится.
— А мне не нравится, что ты плачешь, а я не знаю почему, — немного сердито сказал Нейс. — Спасибо, Джар, дальше мы сами разберемся.
Аерн посмотрел на меня, затем перевел взгляд на друга и встал. У двери он снова обернулся, разглядывая меня, попрощался и вышел. Кинан повернул меня к себе лицом, осторожно вытер слезы, улыбнулся и начал целовать, шепча, что он рядом, что не позволит никому меня обидеть, что я должна доверять, потому что дорога ему. Я слушала и кивала, но вслух так ничего и не сказала. Кин встал, снова подняв меня, затем усадил обратно в кресло и пошел в дальний угол комнаты, где у него висел небольшой шкафчик. Он достал пузырек, взял ложку и подошел ко мне.
— Открой ротик, киска, — сказал Кин.
— Что это? — спросила я, потому что нос от моих страданий заложило, и определить по запаху не получилось..
— Успокоительное зелье, — улыбнулся он. — Тебе легче станет.
Я послушно открыла рот и выпила зелье, запоздало вспоминая, что в состав успокоительного зелья входит корень валерианы. Ой, мамочки, лишь бы не накрыло... Я очень понадеялась, что человек во мне уже сильней кошки. Зелье начало действовать почти сразу. Сначала появилась пустота и небольшая апатия, потом апатия схлынула, а пустота заполнилась чувством покоя. Стало уютно, тепло, приятно... Кин с одобрительной улыбкой смотрел на перемены в моем состоянии.
— И что у нас с аппетитом? — спросил он.
Я прислушалась к себе.
— Аппетит есть, — кивнула я и встала с кресла, так захотелось обнять Нейса. — Ты такой хорошенький, — промурлыкала я, обвивая его шею руками.
— Ты лучше, — ответил он, прижимая к себе. — Киска.
— Мур-р, — улыбнулась я и потерлась о его плечо.
Побочный эффект бродил где-то за спиной, и я поняла, если сейчас не выйти на воздух, то я точно решу узнать, как человеческое тело чувствует то, чего мне так хотелось в некоторые моменты моей кошачьей жизни. Но Сильвия говорила, что это можно делать только с тем, кого любишь. И должно быть еще одно условие, он тоже должен любить меня. О том, что такое любовь, я имела смутные представления. Недотепа объяснила, что любовь — это когда надышаться не можешь, если любимого нет рядом. А еще хочешь его постоянно видеть, думаешь о нем и мечтаешь. Ничего подобного я не чувствовала, значит, это не любовь.
— Кин, ты меня любишь? — спросила я на всякий случай. Может достаточно половины условия?
Кинан немного смутился.
— Ты мне очень нравишься, — ответил он.
— А это любовь или нет? — поинтересовалась я. Сильвии-то рядом нет, чтобы спросить.
— Это очень близко к любви, — улыбнулся Кин.
Ну, вот. Значит, надо на воздух. Я расстроилась. Нейс по-своему истолковал мое вытянувшееся лицо.
— Киска, то, что я чувствую, называется влюбленностью, — сказал он. — А что чувствуешь ты?
И вот тут я задумалась, что ответить моему кавалеру. Как-то до этого момента я даже не задумывалась о своем отношении к нему. Есть человек, который ухаживает за кошкой. Это нормально, это правильно. Кошка платит ему лаской и своим вниманием, это тоже правильно. А если подумать, как человек?
— Киска? — Кин выжидающе смотрел на меня.
— Мне с тобой хорошо, — нашла я, наконец, ответ. А сейчас хочется, чтобы было особенно хорошо, но людям это делать без любви нельзя, ну, так говорит Сильвия. А спросить больше не у кого, приходится полагаться на слова моей дурехи.
— Ну, хоть немного я тебе нравлюсь? — спросил Кинан.
— Нравишься, — кивнула я.
А как мне может не нравится тот, кто кормит, поит и заботится? А еще он симпатичный, это уже с человеческой точки зрения. Нейс опять усмехнулся, но уже как-то невесело. Он поцеловал меня в щеку.
— Идем ужинать? — спросил он.
— Идем, — с готовностью кивнула я, изо всех сил, стараясь отлепиться от Кина.
Но прежде, чем мы покинули комнату, я попросила:
— Сними действие зелья.
— Почему? — он удивленно посмотрел на меня.
— Надо... очень.
— Прежнее состояние вернется, — предупредил Нейс.
— Наложи чары, но действие зелья убери, правда, очень надо. — Я жалобно посмотрела на него.
— Странная ты, Марсия, — он покачал головой. — Наверное, это меня больше всего в тебе привлекает. Ты ни на кого не похожа.
Он произнес заклинание, и чувство покоя, вместе с побочным эффектом, растаяло, как дым. Я облегченно вздохнула, отпустило. Но тут же накатило осознание завтрашнего дня. Еще не пугая, но подавляя своей неотвратимостью. Кин обнял, прижал к себе и накрыл губы поцелуем. Только это был не просто поцелуй. Тепло потекло по телу, заполняя каждую клеточку, укутывая легкостью и весельем. Это было что-то сродни вину. Поцелуй Кина пьянил, кружил голову.
