Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

— Преследовать мы их не сможем физически, так как сравняться с британскими крейсерами в скорости способны только наши новые эсминцы. Все остальные корабли Действующего отряда сильно уступают англичанам по быстроходности. Поэтому мы можем только обозначить намерение.

— В пределах территориальных вод обозначайте, а дальше, когда выйдут в международные, этого делать уже не следует. Обвинять нас будут в любом случае, но ваша задача заключается ещё и в том, чтобы эти обвинения оказались безосновательными и юридически ничтожными. Сейчас вообще очень сложная политическая ситуация: Антанта пытается согласовать мирный договор с Германией и создать Лигу Наций. И новая война никому не нужна.

— А нам по этому договору будут положены какие-нибудь репарации от Германии?

— Ничего нам не положено, потому что они не признают РСФСР в качестве легитимного государства. Более того, наш Брестский мирный договор признали ничтожным, отменив все его положения. И не собираются признавать любые наши договоры с другими странами, создаваемыми на территории бывшей Российской империи.

— И что теперь с этим делать?

— Будем поступать аналогичным образом: не признавать договоры, заключаемые ими с государствами, создающимися буржуазией на территории бывшей Российской империи. Таким образом, юридически ваш отряд и британская эскадра оказываются в равном положении: марионеточное правительство Латвийской народной республики Карлиса Ульманиса попросило помощи у Великобритании, а правительство Латвийской советской рабоче-крестьянской республики Петра Ивановича Стучки попросило помощи у РСФСР. Получается, что права у нас с англичанами одинаковые. Именно этим и руководствуйтесь в своих действиях.

Действующий отряд кораблей Балтийского флота вышел из Кронштадта в субботу, 14 июня 1919 года. Двигались неторопливо, экономичным десятиузловым ходом. Впереди бежали эсминцы: "Азард", "Гавриил" и "Свобода". Вслед за ними шли два крейсера: броненосный — "Рюрик" и бронепалубный — "Олег". Каждый из них тащил на буксире по два тральщика. Затем вел на буксире две подводные лодки ("Тур" и "Тигр") минный заградитель "Амур". Ещё по две подводные лодки (Пантеру, Ягуара, Волка и Вепря) тащили буксиры ледокольного типа "Руслан" и "Геракл".

Позади них с небольшим отставанием следовали в кильватерной колонне основные силы отряда: линкор преддредноутного типа "Андрей Первозванный" шёл сам, а дредноут "Петропавловск" вёл на буксире свою старшую сестру — "Полтаву" (оба корабля были линкорами одной серии). Старшую, но не единоутробную. Оба корабля относились к одному типу ("Севастополь"), но строились на разных заводах. "Полтава" на Адмиралтейском, а "Петропавловск" на Балтийском. Что интересно, заложили оба корабля в один день, но на воду "Полтаву" спустили на два месяца раньше "Петропавловска", а на вооружение приняли за пять дней до "Петропавловска". В этом походе на "Полтаве" ввиду недостаточной укомплектованности экипажа котлы и турбины не задействовались. Электроэнергию для внутрикорабельных нужд вырабатывали три малых дизель-генератора по сто двадцать киловатт каждый.

Замыкал кильватерную колонну эсминец "Константин".

Я держал флаг на "Андрее Первозванном" — единственном из тяжёлых кораблей, который был не задействован в буксировке. Эскадренный броненосец был слабее каждого из двух идущих вслед за ним дредноутов, но лишь в том случае, если бы ему пришлось встретиться с кем-то из подобных им британцев, а таковых в Балтийском море пока не наблюдалось. С присутствующей же эскадрой Коуэна, включающей четыре лёгких крейсера и девять эсминцев, он, благодаря наличию четырёх двенадцатидюймовых, четырнадцати пятидесятикалиберных восьмидюймовых и дюжины стадвадцатимиллиметровых орудий, мог в принципе расправиться и самостоятельно.

Корабли в последнее время очень быстро устаревали. Если бы эскадренный броненосец "Андрей Первозванный" появился во время Японской войны на Тихом океане, то смог бы прилично навалять японцам. К началу Великой войны он уже серьёзно уступал любому из дредноутов германского и британского флотов, хотя и мог оказать им некоторое сопротивление. А с появлением супердредноутов, против которых он вообще не имел никаких шансов, сразу превратился из второсортного корабля в третьесортный. Такая же судьба постигла и все остальные эскадренные броненосцы.

Нам предстояло преодолеть порядка трехсот шестидесяти миль. Если двигаться только в светлое время, а других вариантов с учетом буксировки у нас нет, то на дорогу придётся затратить почти трое суток. Это если в пути ничего не случится, что при таком разношёрстном отряде весьма маловероятно.

И что вы думаете? Случилось ещё до выхода из Финского залива. Лопнул самый толстый буксирный трос. Тот, на котором "Полтаву" тащили. А линкор — это отнюдь не эсминец. Инерция у него — будь здоров. Хорошо ещё, что это на чистой воде случилось, и "Полтава" на камни не выскочила. "Петропавловск" приблизился кормой к остановившейся через полтора десятка кабельтовых "Полтаве". С него перебросили ей на палубу конец и втащили за него новый буксирный трос. Закрепили его, тронулись вперёд самым малым ходом и сразу остановили машину. Трос поднялся из воды, натянулся струной и опять провис, сдвинув перед этим с места двадцатипятитысячетонную громаду "Полтавы". "Петропавловск" опять дал самый малый вперёд, вновь натянув трос. Потом начал постепенно набирать обороты.

В результате на первую ночёвку мы встали на траверзе Гельсингфорса. Воспользовавшись случаем, я сбегал на берег на моторном катере, чтобы переговорить с Александром Петровичем Зеленым, официально числящимся советником по морским делам правительства Финляндской советской народной республики, а фактически являющимся негласным начальником её морских сил. Посидели мы с ним за "адмиральским чайком" весьма душевно. Без лимона, к сожалению. Откуда в теперешней Финляндии взяться лимонам?

"Адмиральский чай", если кто не знает, готовят следующим образом. Сначала в стакан с несколькими дольками лимона и кусочком сахара наливают обычный крепко заваренный чай. До половины. Потом до верха доливают коньяком, желательно Шустовским. В дальнейшем, по мере снижения уровня жидкости, в стакан добавляется только коньяк. Очень хорошо бодрит и согревает после того, как промёрзнешь или вымочишься на мостике. Но тут важно знать меру и не переусердствовать.

Обсудили предстоящий мне поход. Александр Петрович дал несколько ценных советов по использованию минного заградителя "Амур", который имело смысл временно превратить в "матку" для подводных лодок. Поговорили о перспективах флота и береговой фортификации.

Когда я вернулся обратно, командир "Андрея Первозванного" — Лев Михайлович Галлер не стал, разумеется, делать замечаний старшему начальнику, но вид имел, мягко говоря, недовольный. Не комильфо, мол, принимать на грудь в первые сутки боевого похода. Да ещё и на стороне, не пригласив боевого товарища. С другой стороны, сколько я там выпил? Слёзы! Выхлоп, правда, устойчивый. Ничего, сейчас на пару часов придавлю подушку и к подъёму буду бодрым как огурчик. Главное, не забыть потом зубы почистить.

К середине воскресного дня мы выбрались из тесноты Финского залива на просторы Балтийского моря и взяли курс на юго-запад. Потом довернули ещё южнее и шли этим курсом до наступления сумерек. На ночёвку встали на траверзе остова Саарема. Ночи в июне в этих широтах совсем короткие. К пяти утра уже рассвело, и мы продолжили движение, рассчитывая к полудню достичь Либавы.

Но уже через несколько часов сигнальщики заметили дымы на горизонте. Я передал на корабли отряда команду следовать прежним курсом, уменьшив скорость, а Галлеру, наоборот, дать полный ход и обойти крейсерскую группу мористее. Не нужно было сразу показывать противнику (а кто это ещё мог быть, кроме англичан?) весь корабельный состав отряда. Для демонстрации намерений вполне будет достаточно и одного старого линкора, сопровождаемого тремя эсминцами.

Мы направлялись на сближение девятнадцатиузловым ходом, и спустя час сигнальщики уже смогли идентифицировать корабли идущей встречным курсом эскадры. Три крейсера: "Каледон", "Роялист" и "Клеопатра", шесть эсминцев и четыре тральщика. Нас всего четверо, но артиллерия "Андрея Первозванного" способна, не особенно напрягаясь, разделать всю эту эскадру, как бог черепаху. Британский командующий, державший свой флаг на "Каледоне", понимал расклад не хуже меня, поэтому даже не сделал попытки открыть огонь. На траверзе Виндавы британская эскадра легла в дрейф.

Я тоже не стал провоцировать англичан и дал Галлеру команду остановить линкор в шестидесяти кабельтовых от британских крейсеров. С "Каледона" просигналили, что приглашают на борт российского адмирала.

— Лучше уж вы к нам, — пробурчал я себе под нос, после чего приказал отправить в ответ аналогичное предложение.

Договорились встретиться посередине. С "Каледона" спустили на воду моторный вельбот. На "Андрее Первозванном" вельботы имелись только вёсельные, поэтому Галлер, чтобы не ударить лицом в грязь, дал команду подготовить сорокафутовый моторный катер. Я в это время облачался в свой старый парадный мундир (черные брюки, белый китель со споротыми погонами), который ни разу не надевал с семнадцатого года, но так до сих пор и не выбросил. Как-будто чувствовал, что ещё пригодится. Коротких форменных сапог не нашлось, поэтому натянул обычные яловые. И в довершение — фуражка с "крабом" и красной звёздочкой на околышке.

Подкрутив усы и привычно придерживая рукой кортик (Галлер одолжил свой), я сбежал на катер по трапу. Вельбот Коуэна к месту встречи подошёл первым. Спустя минуту к нему аккуратно (чтобы, не дай бог, не перевернуть) притёрся мой катер.

— Контр-адмирал флота его величества Уолтер Коуэн, — представился, бросив руку к козырьку фуражки, чисто выбритый немолодой англичанин в чёрной морской тужурке с толстым золотым позументом на правом обшлаге и солидной орденской колодкой на груди.

— Контр-адмирал Балтийского флота Российской советской федеративной социалистической республики, — ответил я на вполне приличном английском, также поднеся руку к козырьку фуражки.

— У нас говорят, что в Совдепии отменены офицерские звания, — усомнился в моих словах англичанин.

— Я контр-адмирал Императорского флота России, — пояснил я, после чего добавил. — И в советском флоте также занимаю должность, которая, соответствует этому званию.

— Это за что? — спросил Коуэн, показав взглядом на висящий на моей груди орден Святого Георгия, который я прикрутил к кителю десять минут назад.

— За Чемульпо. 1904 год.

— Воевал с японцами? — искренне заинтересовался британский адмирал.

— Старший артиллерийский офицер крейсера "Варяг".

— Слышал про эту историю, — уже совсем другим тоном заявил англичанин. — Вы тогда на бронепалубном крейсере вышли против эскадры броненосных?

— Нас было двое, — ответил я, подразумевая, что это в корне меняет дело. — Кроме бронепалубного крейсера в прорыве участвовала ещё и канонерская лодка.

— Но даже вдвоём не прорвались? — уточнил британский адмирал, прекрасно уловивший подтекст моей фразы.

— Не получилось. Пришлось возвращаться в порт и открывать кингстоны. Но попытаться всё равно стоило. А что вы тут делаете в Балтийском море?

— Нас пригласило правительство Латвийской Республики. И моя эскадра оказывает ей помощь.

— Очень интересно! Мы тоже сейчас направляемся в Либаву по приглашению Латвийской Социалистической Советской Республики. Для оказания ей помощи.

— В Либаве базируется моя эскадра, — напыщенно заявил британский контр-адмирал. В соответствии с приказом Адмиралтейства Великобритании.

— Знаете, адмирал, я тоже получил приказ нашего Начморси о базировании в Либаве. И намерен его выполнить вне зависимости от претензий страны, не имеющей никаких прав на территорию Курляндской губернии Российской Империи.

— Империи давно нет, эта территория была занята немцами, мы их разбили и теперь претендуем на неё на правах победителей!

— Всё интереснее и интереснее становится. Уже не по приглашению, а на правах победителей. Что-то я не припоминаю, чтобы Российская империя в последнее время воевала с Британской империей. Мне всегда казалось, что они были союзниками по Антанте и вместе воевали против Германии и Австро-Венгрии.

— Это так, — смутился британский адмирал. — Но Российская империя вышла из войны, разорвав союзнические отношения!

— Потому что в ней сменилась власть. И Советское правительство заключило с Германией мирный договор.

— Да, и по нему территория Курляндской губернии отошла к Германии.

— Было такое дело, — согласился я с очевидным. — Но потом в Германии тоже сменилась власть, и Брестский договор утратил силу. Вы ведь тоже не победили Германскую империю, а заключили мирный договор с правительством Веймарской республики. Вот её территорию и делите так, как вам будет угодно. А на чужой кусок роток не разевайте. Нет у вас тут никакого права победителей. Тем более, что Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика не находится в состоянии войны с Великобританией. Или вы планируете развязать такую войну? Как на это посмотрит создаваемая Лига Наций?

— Что вы предлагаете? — перешёл к делу Коуэн.

— Я предлагаю вам незамедлительно уйти из Либавы и во избежание дальнейших эксцессов вообще покинуть акваторию Балтийского моря. Да, я порекомендовал бы вам прихватить с собой марионеточное правительство Карлиса Ульманиса. В противном случае у этого германского ставленника могут возникнуть проблемы с местным населением.

— А что произойдёт в случае, если я проигнорирую ваше предложение?

— Мне придётся применить силу. Но тогда ответственность за гибель подчинённой вам эскадры ляжет на ваши же плечи. Вам это нужно?

— Нет, я хотел бы избежать подобного. А вы уверены, что справитесь? Те корабли, которые здесь присутствуют, это не вся моя эскадра.

— Уверен. Потому что и перед вами сейчас не весь Балтийский флот. Соблаговолите посмотреть на север.

Англичанин посмотрел, и его лицо вытянулось — весь горизонт был окутан дымами.

— Сколько у меня времени? — задал он первый практический вопрос.

— Сутки. После этого я буду вынужден открыть огонь. Время пошло, — ответил я, демонстративно посмотрев на хронометр, который достал из внутреннего кармана.

Вернувшись на линкор, я отправил две радиограммы: первую в Кронштадт для Щастного, а вторую в Ригу Петру Ивановичу Стучке с сообщением о результатах переговоров с англичанами.

Коуэн увёл свою эскадру в Либаву, а мы остались на траверзе Виндавы. Только подошли поближе к берегу, чтобы отдать якоря и не гонять понапрасну машины. Я принял решение дождаться остальные корабли эскадры и встать на ночёвку прямо тут.

Вскоре пришла радиограмма от Фабрициуса с предложением согласовать совместные действия. Можно, конечно. Но зачем ставить в известность о них англичан, которые наверняка будут прослушивать наши переговоры? Да и не требуется мне информация о том, как и в какой последовательности войска Фабрициуса будут занимать город. Лишняя она для меня. Поэтому я ответил, что планирую быть в Либаве к полудню, и если ему на каком-то участке потребуется артиллерийская поддержка, то пусть заказывает её по мере необходимости в режиме реального времени.