Око

— Не надо, — сказал я, — сам вылечусь, а ты мне поможешь. Наталья, посмотри в кухонном шкафу, там должно быть сито деревянное для муки.

Я пошел в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало.

— Ну, и рожа у тебя Шарапов? — вспомнились мне слова из старого фильма. — Отделали меня на славу.

Я умылся, прополоскал рот недавно купленной польской жидкостью для ухода за полостью рта. Во рту всё защипало. Я высунул язык и посмотрел на него через зеркало. Язык стал приходить в норму. Он опухает либо с перепоя, либо от сильной жажды.

— Это хорошо, процесс пошел — подумал я, заворачивая крышечку и накрывая бутылку мерным колпачком, — а Польша молодец, делает французские духи и почти всю косметику, которая продается в России и во всех странах СНГ как французская.

В комнате меня ждали озабоченные Наталья и Николай Иванович.

Я взял из рук Натальи деревянное сито и сел на стул.

— Смотри, Николай Иванович, — сказал я, — сейчас я возьму сито в зубы и буду держать его вертикально, а ты будешь легонько постукивать по краям, только смотри, чтобы удары с обеих сторон были равномерными. Я скажу, когда закончить. Способ старый, одна бабка меня научила. Если сотрясение не сильное, то это всегда помогает.

Вообще-то, при сильном сотрясении мозга нужно вызывать врача и поменьше пользоваться советами разных знахарей, разве что при порезе приложить к ране подорожник, но не грязный подорожник, а чистый, вымытый, иначе можно с грязью занести анаэробную инфекцию, а там гангрена и тю-тю.

Вибрация, создаваемая ребрами сита, через зубы передается на всю голову и заставляет мозговое вещество помещаться в те отделы черепной коробки, которые для него предназначены. Не буду вдаваться в подробности, но когда мозг не на месте, то начинают мучить головные боли, приступы гениальности, или тупости. Кому как повезет.

Процедура несколько прояснила моё сознание. Я поблагодарил моих спасителей и сказал, что сегодня буду отдыхать, дав понять, что им лучше бы уйти.

Оставшись один, я стал размышлять.

Осечка Николая Ивановича о том, что он "в сводке происшествий натолкнулся на что-то" может свидетельствовать о том, что это сотрудник милиции. Раньше он так болезненно воспринимал весь негатив о милиции, а потом вдруг резко переменился и стал сам критиковать милиционеров-полицейских. Не к добру это. И с Натальей они спелись как коллеги. Может быть, она из службы безопасности и сейчас они вместе работают в отношении меня. Всё-таки шутка с видеозаписью из старой Руси не забыта и ею занялись спецорганы.

Первое, что мне нужно сделать, это вывести из поля зрения силовых структур Катерину. Сохранить её, а как это сделать? Очень просто. Забыть, что она есть. Нет её. Я её не знаю. И знать не знал. Таким образом, незнакомому мне человеку не смогут предъявить обвинения.

Я тогда не знал, что по факту нападения на меня велось самое тщательное расследование. Временной промежуток два дня. Место происшествия известно. Без свидетелей обойтись не могло, но все усилия опытнейших следователей не приносили никакого результата. Руководитель недавно созданного следственного комитета, куда передали всех следователей из всех силовых структур, докладывал лично президенту о ходе расследования.

В кабинете президента сидели министр внутренних дел, руководитель службы безопасности, генеральный прокурор и руководитель федеральной службы охраны.

— Докладывайте, — коротко сказал президент.

— Проведенными мероприятиями признаков совершения преступления в отношении указанного гражданина не выявлено, — сообщил руководитель следственного комитета, — все показания говорят только об одном, что человек двое суток не выходил из своей квартиры. До тех пор, пока не будет сделан осмотр или обыск этого помещения, мы не сможем сделать никаких выводов.

— Расписываетесь в своём бессилии? — язвительно спросил президент.

— Следствие зашло в тупик потому, что нам не дают работать с потерпевшим, — сказал руководитель комитета, — это всё равно, что расследовать убийство, не имея возможности осмотреть убитого и искать то, что лежит на поверхности, но находится за семью печатями, потому что это секретно. Я могу создать специальную следственную группу и передать её в подчинение любому из руководителей спецслужб, которому вы доверяете, и она проведет работу с потерпевшим.

В кабинете воцарилась тишина. Все понимали правоту главного следователя, но никто не решался сказать главного — зачем городить огород вокруг и так ясного дела: давно пора взять этого изобретателя за хобот и заставить работать на нас, посадив его под колпак на какой-нибудь государственной даче. И кто первым это сделает, тот и будет победителем, держа руку на новой информации стратегического назначения. А, как всем известно, кто владеет информацией, тот владеет всем миром.

— Следующий сбор завтра в это же время, — объявил президент и закончил совещание.

Глава 37

Я опущу все переговоры, предшествующие этому дню, но, вероятно, от сказанных слов перегревались и взрывались аппараты сотовой связи. Вы можете представить, какая разыгрывалась шахматная партия на доске власти 2010 года, где в каждом из четырех углов был свой игрок, причём на двух противоположных — правоохранительные органы, а на двух других законный гарант закона и такой же гарант в законе. Чем слабее законный гарант, тем сильнее гарант в законе и правоохранительные органы начинают лавировать между ними, становясь всё более зависимыми от тех, кто в законе, потому что умножение большого плюса на малюсенький минус в итоге получает огромный минус.

Чего далеко ходить за примерами. Милиция, которую переименовывают в полицию, как чукчи, которые спасаются от злых духов, меняя своё имя. Прокуратура, которая не знает, что делать с правонарушениями, не имея санкции на законные действия. Про органы безопасности и не говорю. То же самое.

Как только в поле зрения появляется враг государства, сразу оказывается, что он чей-то симпомпон или родственник. Вот все и отрабатывают своё предназначение на законопослушных гражданах, за которых заступиться некому.

Утро седьмого дня началось приятным звонком в дверь. На пороге стояла Наталья.

— Собирайся и быстро едем отсюда, — заговорщицки сказала она, — бери только самое нужное.

— С чего это я куда-то поеду? — удивился я.

— Нужно, ради твоей безопасности, — сказала Наталья, открыв шкаф с моим бельём.

— Кто же мне угрожает? — я сел в кресло и развалился в нем.

— Как это кто? — она становилась всё более раздраженной. — Те, кто напал на тебя.

— А ты знаешь, кто напал на меня? — задал я ей вопрос.

— Да уж не хулиганы, — ответила Наталья, — а те, кто знает, что это ты разместил порнографический фильм в интернете. А кто у нас отвечает за нравственность народа? Правильно, милиция. Вот они сейчас приедут и навтыкают тебе по первое число за порнушку. Давай торопиться, а то не успеем уехать.

— А куда мы поедем? — спросил я.

— На кудыкину гору, собирайся быстрей, — Наталья сильно нервничала и её нервозность стала передаваться и мне.

— Куда это вы собираетесь, голубки? — в проёме двери стоял Николай Иванович Лысенко, держа руки за спиной. — А что же ты меня, красавица, с собой не приглашаешь?

— А тут, Коля, как говорится, наши тропиночки в разные стороны расходятся, — улыбнулась Наталья и в её руке тускло блеснул какой-то маленький и плоский пистолет. — Скажи своим гэбэшникам, что они опоздали.

— Опять детектив, — пронеслось вихрем в моих мыслях. — Да что же вы все ко мне пристали? Живите своей жизнью, играйте в свои игры, но меня не трогайте.

— Гэбэшникам? — вдруг удивился Лысенко. — А кто же ты тогда, если не гэбэшница? И убери свою пукалку. Твой пистолет самозарядный малогабаритный, калибра 5,6 миллиметров нужен только для того, чтобы застрелиться и то не всегда удачно. Учти, стрельнешь и, не дай Бог, попадешь в меня, так я тебя изуродую как Господь черепаху.

— Так ты значит мент? — ещё больше удивилась Наталья. — Волк позорный, замаскировался, как я тебя сразу не расколола? Что бы я, как сука, с ментом связалась? Да я тебе своими руками глаза выцарапаю, и хрен ты профессора получишь, не зря я вперёд тебя его обхаживать стала. Мне бугор за него бабла отвалит немеряно и ксиву выправит забугорную...

Точку в этой мелодраме поставила женщина, очень похожая на Катерину. В тёмной строгой одежде. В шляпке. Лицо прикрыто вуалью. Голос тоже строгий, командный. Откуда она взялась, я даже вопроса задавать не буду. Как мы с ней в одной постели очутились — тоже. Всё ясно. Это она гэбэшница.

— Всем бросить оружие или буду стрелять без предупреждения, — четкий голос молодой женщины и выстрел в потолок никому не оставил время на раздумья. — Юлик, иди сюда, — и она поманила меня пальцем.

Насколько я могу соображать, в моей квартире собрались три основных силовых ведомства: Лысенко из милиции, Катерина из госбезопасности и Наталья из организованной преступности. Из мафии, если говорить покороче. И всем почему-то нужен я.

Если мыслить логически, то все трое не являются главными действующими лицами. В том числе и я. Милиция и госбезопасность подчиняется одному высшему должностному лицу, которого как бы избирал весь народ из одной предложенной ему кандидатуры. Наталья подчиняется своему бугру, избранному криминальными авторитетами, так же избранными уголовными элементами в зонах и на воле. Раньше так же избирали губернаторов во всех областях и республиках. И у этого авторитета на довольствии много авторитетных людей, находящихся ещё на довольствии и у всенародно избранного. Так что, неизвестно, кто из них самый всесильный. Если всенародно избранный очистится от одиозного окружения, заляпанного с ног до головы, то он может стать действительно первым лицом в государстве или вторым лицом, если не разберется, кто с ним рядом.

Мне выбирать не из кого. Разницы нет никакой. Как бы не оказалось, что во мне заинтересована какая-то третья сила, наднациональная и надгосударственная. Все говорят, что такой силы нет, а я вам точно скажу, что есть. Об этом даже поэт Некрасов знал, да только не все говорил. Помните:

В мире есть царь: этот царь беспощаден,

Голод названье ему.

Водит он армии; в море судами

Правит; в артели сгоняет людей,

Ходит за плугом, стоит за плечами

Каменотесцев, ткачей.

Армии водит не голод, а жажда наживы. Хотя и жажда — это тоже вид голода, но не за куском хлеба. Все работают на какую-то наднациональную и надгосударственную силу. Священники и прочие служители работают на своих богов. А все вместе на высшего Бога, который всё это создал и раздал в управление Христу, Мохаммеду, Будде. Также и высший царь разделил человеческое стадо на отары и дал каждой своего князя. Над несколькими отарами он поставил царя. Стали цари заниматься захватом чужих пастбищ, воровать овец и быков, увеличивая своё стадо. И были по этой причине войны и бедствия страшные. Получается, что Бог и Высший царь есть одно и то же лицо. Или двое, но работающие вместе, а тандеме.

Не исключено, что и они работают по какой-то Высшей инструкции, где прописано всё: в какой год и какой час от начала эксперимента нужно включить ветроустановку или открыть водопроводный кран, чтобы низшие существа поверили в то, что разверзлись "хляби небесные".

Можно, конечно, сопротивляться высшим силам, но всем известно, что крепкие деревья сила выворачивает с корнем и они погибают. А деревья, сгибающиеся от ветра и плачущие влагой, живут вечно и ничего с ними не делается. Так и человек, научившийся приспосабливать стихию под себя, становится сильнее и, в конце концов, может стать равным Высшим существам, и таких очень много. Они всё карабкаются к вершине, кусая зубами тех, кто забрался выше их и, спихивая вниз тех, кто слабее или, кто просто ослабил хватку.

Умные лезут вверх командой, укрепляя свои ряды. Но тот, кто и в своей команде начинает разборки при движении к вершине, всегда падает вниз.

Глава 38

— Пошли, — послушно сказал я.

Когда в детстве я занимался борьбой, мой тренер говорил мне:

— Когда тебя будут толкать в какую-то сторону, поддавайся и тащи за собой противника, используй его силу. Улови момент, когда он от своей силы начнет терять равновесие, тогда и бросай его через себя. Всегда приятно посмотреть, как сверкают на солнце его пятки.

Я был поставлен в положение человека, которому не из чего выбирать. Хотя, объективно, у меня был выбор. Плюнуть на всё и встать на сторону Натальи. Организованная преступность, хотя и противозаконна, но соблюдает свои законы, чего нельзя сказать о государстве и о соблюдении им законных законов.

Можно стать на сторону Николая Ивановича, поддержать, так сказать, "родную" милицию. Но любое касательство к органам внутренних дел, по моему понятию, приведёт к тому, что на тебя повесят нераскрытое дело. Притом так убедительно кулаками "убедят" в том, что это преступление совершил ты, что поневоле начнёшь задумываться о том, что как было бы хорошо, если бы на страже порядка стояли братки с татуировками, а не братки с кокардами. Как бы мне не хотелось, чтобы всё сказанное мною, оказалось правдой, но когда люди кричат о правонарушениях правоохранителей, а их руководство даже бровью не моргнёт, то поневоле станешь задумываться об альтернативных органах внутренних дел и вообще об альтернативном руководстве нашей страной.

Органы госбезопасности подчинены тому же руководству, что и органы внутренних дел, а посему между ними можно ставить знак равенства с уголочком в ту или иную сторону (больше или равно, меньше или равно), но в органах безопасности не начинают следствие с удара табуреткой по голове. Хотя и у органов госбезопасности физиономия в пушку. Если составить мировой рейтинг результатов репрессивной деятельности органов безопасности в двадцатом веке, то наши славные органы будут в первой тройке лидеров, а, может, и вообще лидерами.

С мыслями, — хрен редьки не слаще, — я покорно последовал за Катериной.

Перед выходом моя спутница ловко разбросала на составные части пистолеты своих конкурентов, а патроны забрала себе.

— Я тебя очень попрошу, — сказала она, — не делай глупости. От меня ещё никто не уходил.

— А ты сказку про Колобка читала? — спросил я, улыбнувшись.

— Про какого ещё Колобка? — удивилась женщина.

— Ну, про того, что по сусекам поскребён, по амбарам подметён, он от бабушки ушёл, он от дедушки ушел, и от тебя уйдёт — начал я рассказывать сказку.

— Не забивай мою голову ерундой, — резко сказала Катерина и мы вышли из подъезда на улицу.

У подъезда стояли два крутых внедорожника чёрного цвета и такой же чёрный длиннющий лимузин. На одном из внедорожников были синие с белой каёмкой номера.

— Мой с простыми номерами, — подумал я и не ошибся.

Меня посадили на заднее сиденье рядом с представительным мужчиной в пальто цвета молочного кофе и такой же мягкой шляпе. Катерина села на переднее место.