От топота копыт (общий файл)

Грай слегка хлопнул меня по крупу и опасливо зашептал:

— Двигай копытами, давай. Сколько можно на самом виду топтаться.

Словно в ответ на его слова дверь в одном из домов заскрипела, и на улицу вышел потягивающийся китоврас.

Травник вцепился мне в руку и потянул вниз под защиту чана. Стараясь не застонать от боли в ноге, послушно улеглась. Помогло мало. Если Грай удобно распластался на траве, то моя голова предательски возвышалась над краем купальни. Белобрысая грива в темноте отсвечивала не хуже сигнального факела. Еще через секунду мне на голову плюхнулась пахнущая потом тряпка. Я возмущенно дернулась, запястье тут же сжали до синяков. Сообразив в чем дело замолкла и крайне вовремя. До слуха уже донеслись фыркающие звуки и плеск воды. Основательно и с удовольствием умывшись, Ветан утопал к воротам. Грай сдернул с меня свою рубашку, и мы стреканули в противоположную сторону.

Искомая калиточка обнаружилась почти сразу. Как и ожидалось замок на ней по внушительности мог посоперничать разве что с запором на королевской сокровищнице. Если бы не орстовая пилка, можно было бы сразу разворачиваться и уходить досыпать, а так, через минуту мы уже выскочили за ограду.

Улепетывать в темноте по откосу, то еще надо сказать удовольствие. Я беспрестанно спотыкалась, сквозь зубы поминая Свия. Ноги подворачивались, в передней правой угнездился клубок тупой боли. Вопреки всем ожиданиям, травник начал загибать обратно в селение.

— Грай? А мы что, не в лес идем? — в край запыхавшись выдохнула я

— Нет, обратно в Круж. В лесу в первую очередь искать будут!

— Да кому я нужна! Искать в такой темени!

— Ты может и не нужна, а мне кобольдам пилку вернуть надо! За меня Любимка поручилась. Да, и иначе пообещали из-под земли достать и в горн живьем запихнуть! А они могут!

Из сбивчивых объяснений травника, удалось кое-как восстановить картину прошедшего дня.

После моего бесславного "пленения", Грай немного побуянил у забора общины, получил порцию ругательств от Ветана и убрался только после обещания китовраса: "Самолично по загривку навешать". Стоило только отойти от ворот, как объявилась Любима. Девушка все это время наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Она-то и надоумила травника проверить ограду по периметру. Запасной выход обнаружился довольно быстро. Застряли заговорщики на проблеме замка.

Любима частенько бывала в общине, пока не началась эпидемия, и не случилась история с китоврасом, и замок на калитке помнила совершенно ясно. К сожалению, прочие варианты моего вызволения пришлось отмести практически сразу. Рыть пятиаршинный (в меньший бы я не поместилась) подкоп было некогда, да и небезопасно. Смотровую площадку еще никто не отменял, а среди белого дня личности с лопатой сосредоточенно копающие землю у ограды вызвали бы справедливые подозрения. Грай подумывал было попытаться перенести меня через забор с помощью магии, но поисковых отрядов в последний день ярмарки в Круже хватало и подобный колдовской всплеск точно не остался бы незамеченным. В итоге, недолго посомневавшись, девушка призналась, что слышала, якобы у кружанских кобольдов припасено немного орста.

Как и следовало ожидать, кобольды из местной кузнечной гильдии и слышать не слыхивали не о каком орсте и с ходу попытались выставить травника за дверь. Если бы не ярое попечительство знахарки, за которой тянулся внушительный перечень былых заслуг и не обещание годовой бесплатной помощи гильдии, сидеть бы мне до сих пор под замком.

Теперь же девушка ждала нас на ярмарке, что бы забрать пилку и отдать сумку с запасом трав и провизией на первое время.

— Слушай Грай, — пропыхтела я, оскальзываясь на травянистом склоне. — Неужели тут люди такие доверчивые. С чего она взялась нам помогать? Она же нас два дня всего знает? А вдруг мы бы умыкнули эту пилочку с концами?

— Хочешь сказать... — травник даже приостановился, возмущенно обернувшись на меня, — я что на вора похож что ли?

— Да нет, что ты! Я просто...

— А я непросто. Рыцарь никогда не опустится до воровства! Тем более у беззащитной девушки!

— Я открыла было рот, напомнить Граю, что рыцарем он так и не стал, но вовремя спохватилась.

Дальше мы бежали молча. Травник дулся, а я мучалась угрызениями совести. Ну какой, спрашивается Свий меня неблагодарную за язык тянул!?!

Над Кружем разливалось яркое факельное зарево. Ярмарка подходила к концу, и торговля в последний день происходила обычно до самого рассвета. Я было озадачилась, как мы попадем обратно в селение, но травник споро провел меня какими-то буераками и условно постучал в неприметную дверцу в кружанском заборе. Открывший нам мужик имел такую откровенно бандитскую внешность, что я даже вопросов задавать не стала. Блеснула и исчезла в огромной ладони серебрушка за вход и, через пару минут мы уже были на ярмарке.

На главной площади было не протолкнуться. Несмотря на позднюю ночь, кружане и не думали расходиться. С первыми лучами солнца приезжие купцы соберутся по домам. Тащить же с собой через половину Каврии оставшийся товар не сподручно. Вот и стараются распродать побольше, на радость селянам. Когда как не в последнюю ночь можно прихватить полюбившуюся вещь да в половину цены-то?

Некоторые уже сворачивали торговлю и торопились пораньше занять место у ворот на выезд. Нам то и дело приходилось останавливаться и пропускать подводы с товаром. Уступая место очередной телеге, я уловила обрывок разговора. Дородный мужик, на плече которого болтался мешок с повизгивающим поросенком, эмоционально рассказывал своему спутнику:

— Да не слыхал неужто? У Утоньоки водовоза, сына рыцари забрали!!! Говорят, дар магиковский в мальчишке нашелся! Утон давеча в корчме-то нализался до синих ветров и давай хвастать, что мол его мальчонка големчиков глиняных оживлять умеет! Дак не успел за порог выйти, как его рыцари за хибот и сцапали. Веди, мол, домой и показывай....

— Слышишь? — я толкнула травника в бок. — Это, по-моему, тот дед, у которого мы воду днем покупали?

Грай лишь отмахнулся, высматривая в условленном месте девушку. От мельтешения ярких красок, карусельной круговерти и несмолкаемого гомона у меня почти сразу разболелась голова. Не добавил настроения и попавшийся на пути скоморох. Уже изрядно поддатый ряженый возглавлял компанию не менее пьяных селян. Те охотно шлялись за звуком бубенцов по всей ярмарке и в голос ржали над на ходу придуманными частушками. Углядев меня скоморох взвился и, размахивая бубном, немелодично завопил:

-Что за чудо? Дюже мило! Девка то, или кобыла?

Я скорчила самую что ни на есть зверскую рожу и предъявила доморощенному сочинителю увесистый кулак.

Ряженый отскочил на безопасное расстояние и, кривляясь, закончил:

-Ой! Меня побить грозится. Лучше будет удалиться!

Гогочущая толпа двинулась дальше, а я, наконец, углядела у ярмарочного колеса Любиму.

Наскоро обрисовав ситуацию, стараясь перекричать праздничный гвалт, травник вернул ей кобольдовскую пилку.

На объятия и заверения в посильной помощи и дружбе ушло еще несколько минут. Как ни отбивался Грай, девушка все же вручила ему пару злотов на дальнейшую дорогу. Провожать нас знахарка не стала, на ярмарке нашлись еще не законченные дела.

Кое-как протолкались к воротам сквозь плотную толпу ожидающих и с рассветом одни из первых покинули Круж. Несмотря на все страхи и ежеминутное ожидание погони, кентавры меня так и не хватились...

Глава 19

Через пару часов, в плотной компании торгового люда, мы добрались до поворота на имперский тракт. Пестрая толпа быстро разделилась на две части. Кто-то возвращался домой в глубь страны, кто-то наоборот пробирался ближе к столице. Обозы ненадолго съезжали на обочину. Как же не выпить на посошок с новыми знакомцами, да и за удачные сделки по стаканчику медовухи не помешало бы, чтоб уж наверняка. На разъезде образовалась небольшая заминка. Кто-то не смог сходу развернуться, телеги зацепились и перекрыли дорогу. Теперь с той стороны неслась разноголосая сочная брань, и чей-то визгливый голос через слово поминал Свия.

С ближайшей к нам телеги тяжело сполз дородный бородатый мужик. Купчина явно погулял вчера на закрытии ярмарки и теперь мучился тяжким похмельем.

— Отька...

Голос сбился на комариный писк. Бородач прокашлялся и попробовал еще раз, с куда большим успехом. От зычного баса даже я вздрогнула и нервно махнула хвостом.

— Отька! Свиево семя! Где ты есть?

Тощий вертлявый паренек явился тут же, словно только и ждал, когда его окликнут. Склонился в полупоклоне и скороговоркой зачастил:

— Не волнуйтесь, ваше степенство. Как нельзя лучше все будет. Скоро и дальше поедем. На дороге всякое быват. Обозные быстро разберутся. А вам малинового взварчика прохладного принесу. Эвон вас как апосля вчерашнего...

— Не трещи!!! — рявкнул купец и болезненно скривился, ощупывая макушку. — Взвар давай!

Паренек убежал, а бородач с умоляющим видом обернулся к нам:

-Что случилось-то? Не подскажете?

Не успела я открыть рот, как Грай засуетился вокруг купца не хуже Отьки. В двух словах обрисовал ситуацию, посетовал на бестолковых, из-за которых добрые люди ждать вынуждены, и предложил отвар, похмелье снимающий.

Я недоуменно пожала плечами и, раз уж время выдалось, решила наведаться в густой подлесок. Идея оказалась так себе. При моем появлении с окрестных кустов поднялся густой рой голодной мошки. Пришлось бегом возвращаться на дорогу. К счастью на открытое место кровососы вылетать не пожелали, и я отделалась всего-то десятком укусов.

Грай уже встревожено озирался и, углядев меня, засиял как новенький злот.

— Итка, стоило отвернуться, как ускакала! Я тут уже сговорился обо всем! Почти до самой Антары вместе с обозом пойдем!

Я хмыкнула, деловито прикручивая к "лапе" расческу. Спина после укусов нещадно зудела, так хоть чем-то поскоблиться.

— И на что нам тот обоз? Сами не дойдем что ли?

Парень поморщился:

— Ага. Мало находились? Да и сама посуди. Тут в округе весь лихой люд нынче топчется. В лесу разбойников, что боровиков. По пути-то на ярмарку купцов грабить не сподручно. Ну, уведешь телегу тканей и что? Елки ими обкручивать? Медведям платье шить? В Круже-то не спихнешь, мало ли, прознают. Остается только на своем горбу подальше на перепродажу волочь. А там, не ровен час, патруль рыцарский по пути остановит. То ли дело после. Товар продан. Каждый второй обоз пустой, но с сундучком увесистым. А до злотов охотники всегда найдутся...

— Подожди, — я отмахнулась от экскурса в разбойничьи думы. — Но с нас-то чего брать? Идем себе мимо, все деньги на ярмарке прокутили, в карманах ветра свищут. Если только рубаху с тебя снять? Нестиранную? На свия мы твоим разбойникам?

— Ну-у-у... — травник замялся. — Разбойникам, может, и не на свия, а вот рыцари могут встретиться. Тут к столице близко. Амулеты у всех сильные, вдруг распознают, что магичить умею?

— Ах, вот оно что... Все равно не понимаю! Какая им разница, с обоза тебя снимать или так, на полянке ловить? Неужто с телегами не распознают?

— Э нет! — парень хитро ухмыльнулся. — Одно дело, подозрительный травник с кентаврой, а другое — обоз! А это кто у нас тут? А это господин рыцарь, травник нанятой. Истинный кудесник, а уж как взвар отпохмельный делает, закачаешься! Надо бы ему приплатить к обещанному...

Грай так живо изобразил голос купчины, что я рассмеялась и алчно подалась вперед.

— А много обещали?

— Десять серебрушек, если к вечеру голова ни у кого болеть не будет, и кормежка из общего котла. Пойдем уже, вон видишь, ехать собираются.

Солнце перевалило за полдень. Я мерно переставляла ноги, и широко зевала, даже уже не прикрываясь рукавом. Спать хотелось неимоверно. Стоило на секунду прикрыть глаза, как в голове начинали вертеться обрывки снов, и плыл дремотный туманчик. Только что окрестные слепни яро заботились о моем бодрствовании, да и нога ныла, не давая уснуть на ходу и свалиться в какую-нибудь придорожную канаву.

Травника подобные мучения не заботили. Парень с самого утра отсыпался, покачиваясь в крайней телеге в обнимку с отрезом ткани. Мне, увы, подобное счастье не грозило до ближайшего привала. Хозяин обоза, давешний похмельный купец, торопился побыстрее вернуться в Стан, маленький городок близ Антары, и только поторапливал возниц. От нечего делать, я рассматривала людей, с которыми мне предстоит провести в дороге ближайшую седмицу. Кроме хозяина, в обозе заправляли два его сына. Старший, такой же дородный и уверенный, как отец, и младший, молодой совсем паренек с вечно мечтательным выражением лица. Такому бы с девицами на лавочках о любви восторженно шептаться, а не кожи на продажу через полстраны возить. Пяток мужиков-работников, Отька-помощник, да тройка наемников на охрану. Последние, угрюмые жилистые мужики, держались особняком, лишь изредка перекидываясь парой слов с хозяином. Я же прикидывала, как половчее расспросить у них о наемничьей грамотке. Может, подскажут что дельное или к старшому пошлют. Антарские ведь наверняка сами-то. Хотя может и в Круже в найм пошли. Обратно-то сундучек с выручкой едет, а мужики в обозе хоть и здоровые, да кроме как вилами махать не сподручны. Случись что, от разбойников защита не особая.

Я отмахнулась хвостом от слишком назойливой мухи и не поверила своему счастью, когда раздался зычный восклик:

— Прива-а-а-л!

Телеги съехали на небольшую полянку. Тень от древесных крон хранила утреннюю еще прохладу, а откуда-то из глубины леса веяло ручейной свежестью. Вскоре весело затрещал костер, распряженные лошади уже паслись на свежей травке и вот уже работник тащит с ручья первое ведро воды. Только тут я поняла, как, оказывается, хочется пить! Кружка, как на зло, болталась где-то в граевой сумке. Травник все так же с удовольствием храпел в телеге, не обращая внимания даже на вьющихся вокруг комаров. Торбу он подмял под себя и на все попытки вытащить, лишь сонно отмахивался да крепче вцеплялся в длинную ручку. Плюнув на побудку, я выпросила у Отьки ковшик, с удовольствием напилась, оставив изрядную долю воды спутнику.

— Грай, — толкнула парня в плечо, — ты пить будешь?

Ответ пришел незамедлительно и на удивление четко:

— Угу...

— Ну так угощайся! — прицелившись, я выплеснула воду спутнику на голову.

— А-а-а! Что? Где? Пожар? Бежим! — Грай волчком взвился на телеге, прижимая к груди сумку.

Дружный хохот обозных привел его в чувство. Травник плюхнулся на пятую точку и обличительно на меня уставился:

— Свий! Итка, ты!

— Да знаю, — я отмахнулась от парня, — потом обзовешь, вставай давай, а то каша скоро остынет.

После плотного обеда и непродолжительно сна дело пошло куда веселее. Я уже не спотыкалась на каждой выбоине, да и обозные взбодрились. На ночевку намечалось встать в небольшом селище. Корчму и постоялый двор там держали пильфы, а значит, можно было рассчитывать на кружечку отменного вина или пива.

Грай перебрался в головную телегу и уже увлеченно болтал с купцом. Я пристроилась в хвосте обоза, слушая, как Отька расписывает хозяйскому младшему сыну пильфовское мастерство пивоварения.