Растерзанные останки некроморфа. По обрывкам одежды и форме черепа можно было понять — человек. Неподалеку другая туша, больше, вытянутая, с шесть вытянутыми конечностями и костяной пластиной на месте головы.

-Пришелец, -тихо сказал Гиммлер. -Их формы... стабильнее. Даже после мутации структура сохраняется.

-Смотрите, -Максим присел, указывая на рану в груди. -Порвали свои же собратья.

-Они убивали друг друга, -заключил Айзек. -После того, как Луна лишилась контроля.

Гиммлер кивнул:

-Коллективный разум разрушен, управляющий сигнал ослаб. Инстинкты остались, но без общей цели. Сеть распалась, каждый организм замкнулся на себе.

-Или просто сошел с ума, -сказал Максим. -Если можно сойти с ума, будучи трупом.

Они шли дальше, мимо развалин и мертвых тел. Некроморфы попадались все чаще: распластавшиеся на полу, расчлененные на отдельные фрагменты или просто застывшие на месте, как статуи, и не реагировавшие на внешние раздражители. Впавшую в кататонию нежить не тронули.

В одном месте проход сужался, и приходилось идти по узкому настилу между двумя вертикальными опорами.

Свет выхватывал из темноты куски старого оборудования: сканеры, пустые корпуса терминалов, разнообразные инструменты от циркулярных пил до отбойных молотков.

-Тут когда-то была лаборатория, -сказал Гиммлер. -Судя по следам, они также пытались изучать структуру города. Но... их исследования закончились плохо.

-Как и все, что люди делали на этой планете, -пробормотал Максим.

Они прошли еще несколько десятков метров. Воздух стал плотнее, будто насыщен пылью и влагой одновременно. Датчики на шлемах показывали слабое движение. Айзек замедлил шаг, глядя вперед.

-Есть контакт. Один.

Из бокового прохода вывалился некроморф. Когда-то техник или шахтер. Теперь — искаженное тело с обрубками рук, вытянутыми в костяные шипы. Оно шаталось, двигалось рывками, но быстро.

Первый ''Катафракт'' сделал шаг, затем три коротких очереди и тварь порвало на куски.

Максим лишь усмехнулся:

-Все, что осталось от человечества — кучка психопатов, трупы и пара хороших шуток.

-И работа, -напомнил Гуриев.

Гиммлер проверил сканер:

-Пятьсот метров до энергетического ядра. Впереди один крупный зал. Возможно, там то, что нам нужно.

Переход в нижний ярус выглядел как естественный провал, но стены его были слишком ровными, чтобы быть делом времени. Город, казалось, специально создавал такие проходы, как будто хотел, чтобы в нем можно было блуждать бесконечно. На полу попадались следы борьбы — глубокие борозды от когтей, следы от пуль, темные пятна засохшей некромассы.

Неожиданно на сканерах снова появилась красная точка. Айзек первым обратил внимание:

-Снова контакт. Крупный. Тридцать метров впереди.

''Катафракты'' синхронно повернулись к направлению атаки, прожекторы легли двумя конусами света в глубину прохода. Тварь вышла из тени, медленно и лениво.

Она была огромной, метра три с половиной в высоту. Шесть конечностей. Две — массивные передние лапы с когтями, две меньшие торчали из-под туловища, как вспомогательные опоры. Задние направлены назад, суставы изогнуты под странным углом.

Череп вытянутый, плоский, с бороздами и наростами, похожими на гребень.

Грудь и живот разорваны, но внутри ничего не шевелилось, только сплетение черных жил. Из шеи и рук торчали костяные шипы. Несмотря на уродство, в нем угадывались знакомые пропорции.

-Это был пришелец, -тихо сказал Гиммлер.

Гуриев скомандовал:

-Огонь!

Трехствольные пулеметы ботов начали безжалостно рвать омертвевшую плоть инопланетного чудовища. К посылаемым пулям добавились серии плазменных зарядов. Тварь пошатнулась, ударила лапой по полу и громко заревела.

-Какой стойкий, -коротко бросил Гуриев.

Пулеметы буквально срезали передние конечности, плазма проделала в туловище несколько десятков дыр. Существо завалилось на бок, ударившись о стену, и стало беспорядочно дрыгаться.

-Добиваем мудака! -выкрикнул Максим. -Патронов не жалеть.

Лазерный резак на левом ''Катафракте'' активировался и тонкий красный луч перерезал тонкую шею некроморфа, массивная башка отделилась от туловища. И бывший пришелец затих. Айзек опустил оружие:

-Все. Мертв.

Гиммлер шагнул вперед, осматривая останки.

-Структура та же, что у человеческих некроморфов, но базовая ткань другая. Ближе к полимерным соединениям. Они поддались заражению, но иначе, чем люди. Видимо, некроморфизация адаптировалась к новой биологии.

Максим наклонился, поднял с пола отрезанную голову пришельца. Массивный череп оказался очень легким, пористым, с множеством полостей, внутри которых поблескивали какие-то кристаллы.

-Заберу домой сыну в качестве сувенира, -сказал он весело. -Будет единственным ребенком во вселенной с игрушкой из инопланетного черепа.

Гиммлер даже не поднял взгляда:

-Это плохая идея. Череп может содержать фрагменты активной ткани. Вы же не хотите занести это на Надежду?

Максим махнул рукой:

-Да ладно, мы из другой реальности. У нас иммунитет ко всей этой мерзости. Я очищу, выжгу остатки плоти, оставлю только кость. Никто трогать не будет.

Айзек усмехнулся:

-Прекрасно. Надеюсь, Евгения не будет против.

-С ней я поговорю, -ответил Максим. -С этим все просто.

Гуриев обернулся:

-Хватит балагана. Гиммлер, что там с направлением?

Ученый глянул на сканер.

-Еще двадцать метров вниз. Похоже, источник сигнала прямо под нами.

-Тогда двигаем, -сказал Гуриев.

Спуск на новый уровень оказался коротким, всего несколько десятков метров по спиральному тоннелю. Внизу воздух был другим: сухой, почти стерильный, с легким металлическим запахом.

Проход открылся в сферический зал диаметром около пятидесяти метров. Стены гладкие, без швов, каждая панель будто слегка дышала. По окружности шли тонкие жилы — проводящие каналы, по которым шел слабый серебристый свет.

В центре находился постамент высотой в человеческий рост, с круглым углублением на верхней плите. Внутри сфера, размером с футбольный мяч, металлическая, цвета жидкого серебра. По ее поверхности располагались десятки портов, каждый окружен крошечными шипами, уходящими в разъемы постамента.

Гиммлер замер на секунду, потом заговорил почти с благоговением:

-Вот он. Управляющий узел. Центральный интерфейс между биоструктурой города и контуром стабилизации.

Айзек подошел ближе, глядя на сферу.

-Выглядит как сингулярный конвертер.

-В каком-то смысле, -ответил Гиммлер. -Но это не источник или преобразователь энергии. Это носитель управляющего кода. Он не отдает приказы, он задает состояние. У чужих понятие управления не сводилось к команде. Они формировали волновой паттерн, соответствующий нужному состоянию системы, и узел распространял этот паттерн по сети. Здесь используется трехслойная структура: внешний слой — металл с переменной решеткой, средний — полимерный проводник с флуктуационной памятью, внутренний — квантово-белковая матрица. Она удерживает энергетический образ сигнала.

Айзек нахмурился:

-То есть она буквально помнит форму поля?

-Именно, — подтвердил Гиммлер. -Этот узел не хранит информацию в привычном смысле. Он хранит состояние системы. Даже выключенный, он остается частью общей конфигурации. Поэтому извлечь его без последствий крайне трудно.

Максим обошел постамент, заглядывая за него.

-А если это все-таки просто кусок красивого железа?

-Тогда он должен был бы окислиться за два миллиона лет, -спокойно ответил Гиммлер. -Но поверхность идеальна. Даже на микроскопическом уровне нет следов деградации. Плотность молекулярных связей изменяется в зависимости от температуры и электростатического поля. Он сам себя стабилизирует.

Айзек кивнул на постамент:

-А это?

-Контейнер-матрица, -сказал Гиммлер. -Она служит не только креплением, но и интерфейсом. Сфера не просто лежит, она подключена через псевдосинаптические контакты. Эти шипы — передающие иглы, они создают постоянное поле связи. Вероятно, внутри идет обмен информационными волнами в виде электромагнитных колебаний и возмущений поля Хигса.

Максим усмехнулся:

-Вы это выдумали сейчас или где-то прочитали?

-Я основываюсь на записях наших предшественников и читаю показания приборов, -сухо ответил Гиммлер, бросив взгляд на планшет. -Этот артефакт до сих пор активен, пусть и на минимальном уровне. Я вижу остаточные токи, примерно в диапазоне десяти милливольт. Для биомеханики это много.

Он достал из сумки цилиндрический прибор — миниатюрный лабораторный модуль, похожий на серебристый контейнер с голографическим экраном.

-Я проведу точный анализ. Если ядро стабильно, сможем извлечь его целиком.

-Главное, чтобы оно нас не извлекло, -пробормотал Максим.

Гуриев осмотрел зал. У стен виднелись обломки старого оборудования -контейнеры, треноги, остатки опор. Металл покрылся налетом, пластик растрескался.

-Люди тут уже были.

-Да, -кивнул Айзек. -Следы ВССК. Но ничего не тронули.

Затем он достал из пластикового кейса длинный щуп-интерфейс, похожий на хирургический инструмент. Он подключил его к лабораторному модулю, посмотрел на экран и коротко сказал:

-Все готово. Сейчас проведу прямой контакт.

Максим скрестил руки:

-Давайте только без фанатизма. А то наши кишки потом придется соскребать со стен.

Гиммлер не ответил. Он наклонился над постаментом и аккуратно ввел щуп в один из портов сферы. В тот же миг пробежала короткая искра и тихий щелчок, будто разряд статики, и все помещение погрузилось в полумрак.

Желтые кристаллы под потолком один за другим погасли, оставив только тусклое свечение от прожекторов ''Катафрактов''.

Айзек поднял взгляд.

-Что за...

-Все нормально, -спокойно сказал Гиммлер. -Я сымитировал биоэлектрический сигнал чужих. Для системы это равносильно команде на извлечение. Сработало с первого раза.

Максим присвистнул.

-А если бы не сработало, и мы получили что-нибудь вроде проваливающегося пола?

Гиммлер пожал плечами:

-Тогда бы ничего не случилось. Мы не в дешевом приключенческом сериале, здесь нет ловушек с проваливающимися полами и шипами из стен. Чужие просто не могли бы такое придумать.

Айзек усмехнулся, разглядывая темные кристаллы над головой:

-Значит, у них не было чувства паранойи. Везучие.

Максим шагнул ближе, глядя на теперь уже слегка приподнятую сферу:

-Почему ВССК не извлекли ее?

-Видимо, не посчитали нужным. Либо не рискнули. Судя по этому хламу, они пытались обойтись дистанционным анализом. Аппаратура обуглена, контакты оплавлены. Возможно, кто-то уже пробовал активировать интерфейс и неудачно.

Максим фыркнул:

-Или просто испугались, когда свет погас. Я бы тоже насторожился.

-Уверен, они тогда не поняли, что это нормальная реакция системы, -сказал Гиммлер. -Свет — часть сигнальной цепи, не декоративная подсветка. Когда узел отключается от сети, город переходит в состояние минимальной активности.

Айзек подошел ближе и осторожно коснулся сферы. Поверхность была холодной, почти ледяной.

-И что теперь?

-Теперь, -ответил Гиммлер, аккуратно вытягивая щуп. -Мы аккуратно упакуем артефакт в изоляционный контейнер и доставим на Надежду. Внутри он стабилен. Главное — не повредить контакты.

-То есть еще утащим мозг инопланетного города с собой, -подытожил Максим. -Отличный сувенир.

-На этот раз без черепов, -заметил Гуриев.

-Ладно, -усмехнулся Максим. -Пусть будет хоть что-то целое.

Гиммлер взял сферу обеими руками. Она легко оторвалась от гнезда, без звука, словно сама отпустила. На мгновение показалось, что воздух дрогнул, но затем все снова стало тихо. Он опустил артефакт в контейнер на спине бота.

-Все. Готово.

Город не издал ни звука. Только где-то в глубине раздался едва слышный гул, похожий на далекий вздох. Максим обернулся к остальным:

-Пора валить. Прочь с этой планеты.

Гуриев кивнул.

-Возражений не имею

Путь обратно занял меньше времени, чем спуск. Город оставался мертвым и безмолвным. Ни один датчик не уловил движения, ни одна аномалия не проявилась. Лишь слабое изумрудное свечение отдаленного ядра равномерно мерцало над обелисками.

Айзек с Гуриевым вертели оружием по сторонам, Гиммлер нес оборудование, Максим, шагая следом, пер с собой инопланетный череп...

Когда они оказались у корабля, то помимо пары охранявших периметр морпехов застали Танвара и Валери за работой в лабораторной палатке, которую установили возле консоли управления стазис-машиной.

-Господа, вы должны это увидеть.

Гиммлер, не выпуская контейнера, лишь коротко кивнул:

-Говори.

-Сержант Чоу со второй группой нашел тело на восточной части платформы, -быстро произнес Танвар. -Неподалеку от разрушенного модуля связи. Судя по нашивкам на куртке и ID-карте, это Эрл Серрано.

Айзек повернулся к нему:

-Тот самый? Главный ученый экспедиции Суверенных Колоний?

-Он самый, -подтвердил Танвар. -Но главное не тело, а то, что было при нем.

Танвар поднял руку, в которой держал небольшой, покрытый налетом прибор. Прямоугольный, с потемневшим экраном и гравировкой на корпусе — стандартный коммуникатор времен Союза.

-Смотрите, -продолжил Танвар, почти не скрывая возбуждения. -Запоминающее устройство цело. Мы проверили, данные не повреждены.

Гиммлер осторожно принял коммуникатор, осмотрел корпус, провел пальцем по трещине на краю.

-Модель древняя, но надежная. Если блок памяти не деградировал, мы сможем восстановить все: полевые отчеты, личные заметки, даже аудиологи.

-И, возможно, понять лучше, что они здесь делали, -добавил Айзек.

решили, что здесь есть что-то стоящее.

Танвар почти не слушал. Он уже подключал коммуникатор к переносному терминалу.

-Если это действительно записи Серрано, мы узнаем гораздо больше, чем рассчитывали. Он ведь был не просто ученым — координатором всех исследований в этой зоне. Его логи могут содержать прямые наблюдения о стазис-машине.

Гиммлер кивнул, задумчиво глядя на серую поверхность устройства:

-И если он понимал, как она работает, возможно, именно это и убило его экспедицию.

Максим скривился в ухмылке:

-Значит, нас ждет история с плохим концом, как обычно. Но хоть полезная.

Айзек неопределенно пожал плечами

Максим глянул на Гиммлера и с усмешкой добавил:

-Смотрите, как бы ваша блестящая сфера не решила пообщаться с Серрано напрямую.

Гиммлер не ответил. Он уже стоял у лабораторного стола, подключая узел к анализатору.

* * *

Танвар пролистывал файлы на терминале, затем экран мигнул, и через динамики зазвучал голос Серрано, сначала обрывочные записи, будто ученый пребывал в бреду, затем более отчетливое послание о спутнике.

Голос звучал устало, но в нем была ясность осознания.

-...эта деформированная Луна на орбите... вот что управляет Обелисками. Это и есть конечная форма этих существ... точнее, должно было бы стать ею. Жители Тау Волантис построили Машину, чтобы заморозить Луну в переходном состоянии. Но этого недостаточно. Даже не завершив трансформацию, Луна связывалась с Обелисками. И не только с ними — есть Братство Лун. Полностью трансформировавшись, Луны образуют общую ментальную сеть и оповещают друг друга. Если бы наша Луна завершила трансформацию, сюда пришли бы ее собратья. Но... Машина могла бы уничтожить Луну. Нужен Кодекс — ключ для создания нужной конфигурации. Идите по моим следам в сердце Машины и положите конец кошмару.