| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
По долинам и по взгорьям.
Лошадей Светка боялась. Не до дрожи, просто боялась. Её опыт общения с этими, безусловно, симпатичными и полезными животными ограничивался поездкой на пони в возрасте восьми лет. Светка прекрасно помнила, как мама сначала уговаривала её покататься на лошадке, а потом хвалила за смелость. Сама же поездка почти стёрлась из памяти, оставив размытое ощущение тревоги и желание держаться как можно дальше от этих, несомненно, благородных и красивых животных. И теперь, глядя на серую в яблоках кобылу с длинными стройными ногами и поджарым телом, девушка испытывала противоречивые чувства. С эстетической точки зрения, лошадь была прекрасна, с практической — необходима, а вот с сугубо личной... Светлана глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и не закатить истерику на тему: "Умру, но на этого монстра не сяду!", и отвела взгляд от кобылы.
"Я тоже не любительница верховых прогулок, — раздался в голове ехидный голос кошки. — Хотя иногда лучше верхом, чем пешком. Думаю, скоро ты согласишься со мной и как миленькая вскочишь в седло".
— Ну, со "вскочишь" ты явно погорячилась. Если потребуется, я скорее вползу в седло, чтобы там и окочуриться. От страха. А ещё я читала, что ездить верхом не так просто и комфортно, особенно в первый раз! И, вообще, почему оседлали только одну лошадь? Мы что вчетвером на ней поедем?
"А с чего ты решила, что мы на лошадях поедем?"
— Так машин же здесь нет, значит, только лошади и остаются.
"И ноги, свои собственные".
— Хочешь сказать, пешком пойдём? — Света повернулась к развалившейся на крыльце кошке и с изумлением уставилась на неё. — Нам же быстрее надо! А со мной вы далеко не уйдёте! Пешие прогулки...
"Не в твоём вкусе, — закончила за неё кошка и язвительно добавила: — Лошадей ты боишься, пешком ходить не любишь. Давно таких неженок не встречала! Интересно, как Ирсин собирается с тобой путешествовать? На руках понесёт? Вряд ли! Придётся тебе как-то приспосабливаться, не приспособишься — домой в виде духа попадёшь".
— Как это духа? — захлопала глазами Светка, а в груди неприятно защемило.
"Прибьют тебя и все дела! — Трииса фыркнула, потянулась и вдруг оказалась на шее девушки. — А вот и наши дорогие спутники и провожающие явились — не запылились. Сейчас кто-нибудь произнесёт короткую зажигательную речь с пожеланиями доброго пути, и мы сделаем первый шаг в нашем увлекательном и познавательном путешествии".
Едва кошка закончила говорить, дверь отворилась и на крыльцо вышли Ирсин, Саолер и старейшины кланов. Единорог сбежал по ступеням, остановился рядом со Светой и ободряюще улыбнулся:
"Не слушай эту серую зануду. Ей нравится говорить гадости. Потому что характер такой — паршивый!"
"Зато ты само совершенство. Безбашенный авантюрист!"
Светлана страдальчески поморщилась: за утро препирательства Саолера и Триисы надоели ей до зубовного скрежета. Стоило им оказаться рядом — и начиналось: ссоры вспыхивали на пустом месте, по любому, самому незначительному поводу и перерастали в нелепые словесные баталии. Светка боялась, что дело вот-вот дойдёт до рукоприкладства, но ругань прекращалась также неожиданно, как и начиналась. И самое обидное, об их стычках никто не догадывался, поскольку поток брани и взаимных оскорблений бурлил исключительно в головах ссорящихся и старательно прикрывался от всех магов, исключая Светлану. Девушка попыталась выяснить у Триисы причину, по которой попала в число "избранных", но вразумительного ответа не получила. Кошка лишь недовольно фыркнула и предложила закрыться самостоятельно, но как это сделать не объяснила. В результате Светка всё утро слушала препирательства своих будущих спутников и заработала жуткую головную боль. Заметив состояние гостьи, Галайса тотчас предложила помочь, но Свете совершенно не хотелось впускать в сознание ещё одного человека, точнее, оборотня. Она была уверена, что в магическом мире любая болезнь лечится прямым воздействием на головной мозг пациента, о других способах лечения мыслей не возникло. В срочном порядке дожевав необычайно вкусную булочку и глотнув молока, Светка поспешно ретировалась на "свежий воздух — лучшее лекарство от всех болезней", но успокоиться и насладиться одиночеством не получилось: сначала серая кобыла, потом кошка, а теперь и остальные подтянулись.
Ирсин с тревогой посмотрел на бледную как полотно землянку, но та не заметила его взгляда — после короткого (слишком короткого!) перерыва в противно гудящей голове вновь гремели сварливые голоса единорога и кошки. На этот раз обсуждался маршрут путешествия. Точного маршрута, судя по всему, не знал ни тот, ни другой. Трииса уверяла, что они воспользуются порталом на деревенской площади и перенесутся к ближайшему приграничному городу Воулена, а Саолер с пеной у рта доказывал, что использовать портал опасно — неизвестно, кто встретит их с другой стороны. Спор грозил затянуться надолго. Света попыталась абстрагироваться или "закрыться" от назойливых голосов, но не смогла и мысленно застонала от бессилия. "Что б вам обоим онеметь!" — разозлилась она и (о, чудо!) перебранка прекратилась. Да только ненадолго. Светка и порадоваться толком не успела, а голоса в сознании зазвучали с прежней силой. Правда, перед новым витком полемики кошка соизволила буркнуть что-то вроде: "Не сдавайся!", и её слова стали той каплей, что переполнила чашу Светкиного терпения.
— Заткнитесь вы наконец! — проорала она во всю мощь лёгких и так сжала кулаки, что острые ногти-когти вонзились в ладонь, проткнули кожу, и на крыльцо упало несколько красных капель. Руки пронзила боль, но вошедшая в раж землянка ничего не почувствовала. Её бескровное, мраморное лицо словно ожило: на щеках появился румянец, бледно-голубые глаза заполонила синева, блёклые губы потемнели. Даже белёсые ресницы и брови вдруг почернели, оттенив ясные, как осеннее небо, радужки.
Несколько секунд Светка с яростью смотрела на единорога, а потом разжала кулаки и длинным окровавленным ногтем ткнула в его сторону:
— Я больше не желаю слушать ваши дебильные споры. Ещё раз сунетесь ко мне — пеняйте на себя!
Девушку на миг охватило холодное синее пламя, и вот уже перед крыльцом стоит огромная снежно-белая волчица. Зверь щерится острыми жемчужными клыками, сапфировые глаза с угольными ободками полыхают злобой. Он разевает пасть, и Малина Лас оглашает дикий, безумный вой, слившийся с рыком появившихся перед домом медведей. Вздыбленные бурые загривки, налившиеся кровью глаза, чёрные серповидные когти, вонзившиеся в землю... К остервенелому вою и рычанию добавляется исступлённое ржание — Саолер, принявший ипостась единорога, выставляет навстречу волчице иссиня-чёрный рог и сгибает ногу в колене, готовый напасть в любую секунду. Васильковые глаза налиты кровью, длинная шёлковая шерсть искрится и дрожит, словно наэлектрилизованная. И как символ высшей точки безумия, вцепившись всеми четырьмя лапами в белый загривок волчицы, истошно вопит полосатая кошка. Неистовый, на грани возможностей мяв становится почти осязаемым, почти видимым. Смертоносным яростным вихрем он проносится над деревней, заставляя оборотней вжимать головы в плечи, возвращается к породившему его существу, падает густой непроглядной пеленой и вместо безобидной домашней кошки глазам предстаёт мощная, чёрная как смоль пантера с золотыми глазами. Громогласное утробное "мяу" заглушает и подавляет вой, ржание и рыки, штормовой волной прокатывается над Малина Лас и растекается по лесу, исчезая среди деревьев. В гробовой тишине сердца оборотней звучат барабанной дробью, рваные вдохи-выдохи — колыханием знамён на ветру, а треск наэлектрилизованных шерстинок — автоматными очередями...
Разыгравшаяся перед домом сцена заняла не больше пары минут, и на это время Ирсин и старейшины будто окаменели. Но и теперь, когда опасность миновала, они по-прежнему были не в силах произнести ни звука, гадая, каким образом Триисе удалось успокоить опасную гостью с Земли и предотвратить кровавую бойню "всех против всех". Медведи один за другим исчезли, единорог фыркнул, повёл ушами, принял человеческое обличие и шагнул к волчице. Тихий предупреждающий рык пантеры заставил его вздрогнуть, но не остановиться. Он вплотную подошёл к волчице, склонился к её уху и шепнул: "Прости". Волчица тихо заскулила, закрыла глаза, её лапы подогнулись, но на землю опустился не зверь, а бледная испуганная девушка со светлыми почти прозрачными глазами. На её плечах лежала серая полосатая кошка.
"Вставай и пошли! Некогда нам тут рассиживаться!" — раздался в голове Светы знакомый мурчащий голос.
Девушка послушно кивнула, поднялась на ноги и повернулась к старейшинам в ожидании напутственных слов. Она старалась не думать о том, что произошло, но взбудораженное сознание не желало успокаиваться. Перед глазами мелькали разноцветные искры, складываясь то в оскаленные медвежьи морды, то в иссиня-чёрный рог, то в золотые, манящие глаза. На лицо упала белая прядь. Света машинально заправила её за ухо и, увидев испачканные в крови ногти, покачала головой и полезла в карман за носовым платком. "Не успела на улицу выйти, а уже грязная как чушка. И в дом возвращаться не хочется — примета дурная..." — с обидой думала она, старательно оттирая засохшую кровь. Простые, однообразные движения успокаивали, и, сжалившись над хозяйкой, сознание отправило события последних минут в бездны памяти. Девушка придирчиво осмотрела не совсем чистую руку, со вздохом сунула платок в карман, обвела взглядом хмурые лица старейшин и мысленно обратилась к кошке:
"Ну и где обещанная прощальная речь? Почему они молчат, будто воды в рот набрали?"
"Нас с тобой испугались. Вот языки и отнялись".
"А что мы такого сделали? — Светлана потёрлась щекой о кошачью мордочку. — Я, конечно, не сдержалась, накричала на вас с Саолером, но ведь это с каждым случиться может. Вы на самом деле чуть с ума меня не свели! И... ну... простите, если я уж очень разоралась".
Девушка виновато посмотрела на единорога, который стоял рядом с ней и хитро улыбался.
"Всё нормально. Мы больше не будем донимать тебя таким образом"
"А каким будете?" — насторожилась Светлана и, услышав в ответ лишь ехидные смешки, собралась отчитать своих шальных спутников, но тут заговорила Кийсена.
Голос старейшины медведей отдавал холодом и был почти враждебным. Её "Счастливого пути!" прозвучало как "Что б вам всем сдохнуть!" и только Ирсину она улыбнулась искренне и печально:
— Пусть случится чудо, Ирси, и ты вернёшься. Мы будем ждать.
На глазах Кийсены блеснули слёзы, и, круто развернувшись, она скрылась за дверью дома. По очереди обнявшись с Ирсином, Тайен и Тройен ушли следом, и на крыльце осталась Лаоре. Высокая, исполненная достоинства женщина с длинными и такими же белыми как у Светланы волосами тепло улыбнулась землянке и низким грудным голосом проговорила:
— Тебе предстоит долгий и длинный путь, девочка. Мне искренне жаль, что тебя против воли вытащили из родного мира и сделали ключевой фигурой в опасной и непредсказуемой игре. Мы видим чуть больше и чуть дальше, чем прочие обитатели Аренты, но твоя судьба сокрыта во мраке. И это одновременно хорошо и плохо. Плохо, ибо каждый твой шаг может стать роковым, а хорошо, потому что шагнуть ты можешь в любом направлении. Судьба благоволит тебе, оставляя свободу выбора. Только не ошибись!
Лаоре замолчала и перевела взгляд на соплеменника, а Светка, в голове которой возникло множество вопросов, с удручающей ясностью поняла, что не получит ответа ни на один из них.
"Ну и фиг с ним! Тоже мне предсказательница! Ничего конкретного не сказала, лучше б вообще молчала!"
"Не злись, подруга. Лаоре очень сильный маг. И одно то, что в ближайшее время она не напророчила тебе смерти, должно радовать несказанно".
"А как насчёт того, что каждый шаг может стать роковым?"
"Ну и что? Ты же сама чувствуешь, что идёшь по краю пропасти. Слева — бездна, справа — стена. Позади — враги, впереди — неизвестность".
"Да... уж... Умеешь ты поддержать, Трис. Как верёвка повешенного!"
"Ага. — Кошка хихикнула и с неожиданной серьёзностью добавила: — Мы с Лером в таком же положении. Если не хуже. Так что нам по пути".
"А Ирсин? У него семья. Жена, дети... Да и любят его здесь, уважают. Зачем ему в неизвестность тащиться? И, судя по прощальным речам, назад он вернуться не сможет, даже если выживет. Зачем ему всё это? Ради чего он бросает детей? Жену? Своих пациентов, в конце концов?"
"Закономерные вопросы, девочка. Закономерные и правильные. Что может быть дороже семьи?"
Слова Триисы прозвучали холодно и спокойно, но, благодаря необычайно сильной эмпатии, Светка уловила в них отголоски безысходной тоски и боли. Прижавшись щекой к полосатой мордочке, она почесала кошку за ушком:
— Я люблю тебя, Трис. Кем бы ты ни была.
"Осторожней с признаниями, подруга. Ты совсем не знаешь меня".
"В дороге узнаю", — беззаботно откликнулась землянка и улыбнулась открытой, по-детски счастливой улыбкой.
Ирсин, с крыльца наблюдавший за Светой и Триисой, недоверчиво покачал головой, потёр виски, будто испытывал головную боль, и наигранно бодро произнёс:
— Нам пора.
— А Саолер?
Светлана кивком указала на единорогов, которые пристально смотрели друг другу в глаза, обмениваясь мыслями.
— Догонит.
Маг поправил лямки коричневого рюкзака, окинул строгим взглядом свой маленький отряд и решительным шагом направился прочь от дома. "Вот мы и в пути", — как-то равнодушно подумала Света и, поравнявшись с Ирсином, поинтересовалась:
— Куда мы направляемся?
— В Воулен. К моему старому другу. Он научит тебя изменять внешность. Ты должна выглядеть как человек. Иначе наше путешествие закончится в ближайшем городе, в магической лаборатории Ордена вящих.
— А...
— Повремени с вопросами. Я отвечу на них, как только появится возможность, а сейчас нужно как можно быстрее покинуть пределы Либении. Саолер! — Ирсин повернулся к догнавшему их единорогу. — Как только я передам тебе картинку, немедленно перенеси нас туда. Ясно?
— Да.
Юноша взял спутников за руки, и Светлана тотчас почувствовала лёгкое головокружение. В глазах потемнело, а когда пелена рассеялась, землянка ахнула, пораженная строгим, величественным пейзажем. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась каменистая долина, с обеих сторон ограждённая гладкими острыми скалами необычного, красно-серого цвета. На дне долины покоились валуны, поросшие мхом и лишайником, между ними — песок вперемежку с галькой и редкие кустики травы. Кое-где, словно придавленные тяжестью лет, росли толстые кряжистые деревья с длинными зелёными иголками на изогнутых коричневых ветках.
— Красиво... Как же здесь красиво... — прошептала землянка и тут же услышала недовольное фырканье Трис.
"И опасно. Эта долина носит банальное, но очень верное название: "Река смерти". Этакая своеобразная природная застава, хранящая страну от нападений. Врагам ни разу не удалось миновать эту преграду. Вот только я никогда не слышала, чтобы кто-то пытался выбраться этим путём из Либении. — Кошка вопросительно посмотрела на мага. — Как ты собираешься пройти, Ирси?"
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
