Феодалы столетней войны

Пока наши пушкари лихорадочно заряжали свои орудия, фламандская баталия вошла в зону действия моих лучников. И те не преминули этим воспользоваться. И начали вести стрельбу по приближавшимся врагам. А все же классная штука эти самые длинные луки английского типа. Не даром же такой вот лук может пробить неплохие доспехи на расстоянии в сто пятьдесят метров. Англичане как-то умудрились создать просто очень убойное и скорострельное дистанционное оружие. Которое уже не раз приносило им победы на полях многочисленных сражений. А ведь здесь весь секрет даже не в феноменальной меткости хваленых английских лучников. А в умелой их концентрации на угрожаемых участках на поле боя. Залпы таких лучников могут выкашивать пехоту и всадников не хуже пулеметов. И сейчас уже мои лучники это доказывали на практике. Раз за разом поражая своими бронебойными стрелами наступающих на нас фламандцев. Это было одновременно страшное и красивое зрелище. Завораживающее своей смертельной красотой. Это вам не выстрел из пушки, который убивает мгновенно сразу много народу. Тут же смерть растянута во времени. Множество смертей наших противников, погибающих от наших стрел. С нашей стороны это больше походило на расстрел. Когда пешие фламандцы идут плотным строем, по которому трудно промахнуться. А наши лучники их убивают одного за другим. Нет, конечно, наши враги оказались не такими уж и беззащитными. Оказывается, у них тоже имелись свои стрелки, вооруженные арбалетами. И те арбалетчики даже пытались стрелять в ответ прямо из строя своих пикинеров. Вот только эта стрельба больше походила на писанье против ветра. Так как наши лучники прятались за толстыми и высокими бортами боевых повозок, перегородивших проход в наш полевой лагерь. И вели стрельбу через специальные бойницы, прорезанные в бортах этих самых повозок. Поэтому ответная стрельба вражеских арбалетчиков никакого серьезного урона им не наносила. В то время как мои лучники поражали своими стрелами врагов, идущих по открытому полю в полный рост. И стреляли они гораздо быстрее чем арбалетчики.

Однако, несмотря на ужасающие потери, фламандцы продолжали все также целеустремленно идти в нашу сторону. Падали одни вражеские бойцы. Их место быстро занимали другие. Те тоже довольно быстро получали свою стрелу в тело или голову. Падали. Умирали. Их место опять занимал следующий смертник, который также делал шаг вперед и умирал. И еще, еще, еще!!! И этот конвейер смерти продолжал работать. В такой огромной массе пехоты почти любая стрела находила свою цель. Нет, если бы фламандцы атаковали нас в рассыпном строю. Да, еще бы бежали в атаку побыстрее. То это бы значительно снизило их потери. Но тогда это бы обнулило весь смысл построения баталией. Ведь такой квадратный строй пехоты, вооруженной пиками и алебардами силен именно своей сплоченностью и натиском. В этом главная фишка баталии пикинеров. Они обязаны держаться очень близко друг к другу, чтобы совместный удар их длинных пик с алебардами был неотразим. Алебардисты и пикинеры просто обязаны сражаться в плотных построениях. Такова уж их тактика. Которая, между прочим, пока является одной из самых эффективных в Европе. Ведь подобный плотный строй пикинеров, ощетинившийся пиками и алебардами пробить очень трудно в ближнем бою.

Кстати, наших артиллеристов вражеские арбалетчики тоже сильно не беспокоили. Ведь все наши пушки были заботливо прикрыты большими щитами из толстых досок. Которые отлично защищали орудийные расчеты от арбалетных болтов фламандцев. Но наконец, пушкари зарядили свои пушки. И по избираемой стрелами фламандской баталии ударила еще и крупная, свинцовая, пушечная картечь. Сразу из четырех орудий. И это стало переломным моментом данного сражения. Когда, понеся огромные потери, даже стойкие фламандцы наконец-то дрогнули и стали разбегаться.

Уф! Да уж! Сработало. Мы их сделали. А то я уже думал, что эти отморозки из города Брюгге все же до нас доберутся. Это не люди, а какие-то терминаторы, блин! Впервые тут подобных противников встретил. Очень опасные товарищи. Но против наших пушек и лучников даже они не устояли.

— Артиллерии все равно кто перед ней суперпрофессиональный спецназовец с крутым пулеметом или обычный новобранец с ржавым ружьем. Она убивает одинаково хорошо и эффективно любого бойца! — когда-то давно еще там в двадцать первом веке я услышал эту простую истину. И она просто идеально подходила для этой ситуации с фламандцами. Да, наши сегодняшние противники были настоящими профессионалами и очень крутыми воинами. Но против пушек это им не помогло. И против бронебойных стрел из наших длинных луков.

Убитых и раненых врагов было очень много. Они не дошли метров пятьдесят примерно до ряда кольев, прикрывающих наши боевые повозки. И теперь там образовалось сплошное кровавое месиво из человеческих тел. Свинцовая картечь прошлась по фламандцам как огромная коса. Коса смерти. Неудивительно, что даже дисциплинированные фламандцы не выдержали и сломались. Слишком уж огромные потери они тут понесли за довольно небольшой промежуток времени.

Кстати, вы заметили, что мы в бою использовали только свинцовую картечь для зарядки своих пушек? Нет, сначала то я хотел экономить и стрелять картечью из небольших камушков. Это было бы гораздо дешевле, чем покупать свинец. Вот только не зря же люди говорят, что скупой платит дважды. И тут эта народная мудрость оказалась верной. Так как в ходе испытаний выяснилось, что свинцовая картечь при выстреле из пушки летит дальше и кучнее чем каменная. Да, и канал бронзового ствола орудия при выстреле камушки царапают сильнее чем свинец. А это увеличивает износ стволов пушек. Поэтому гораздо эффективнее и выгоднее будет использовать для стрельбы из наших пушек только свинцовую картечь. Странно, но вот каменные ядра так почему-то стволы орудий не травмировали. Может быть потому что они имели гладкую и круглую форму под диаметр ствола. Ведь каждое такое ядро специально вытачивалось из камня, подгоняясь под калибр пушки. А вот для картечи собирались любые камни небольшого размера и разной формы. Которые потом и безбожно царапали канал ствола пушки при выстреле. Да, и выстрелы свинцовой картечью наносили больший урон при попадании. В то время как небольшие камни часто разбивались об прочные доспехи, лишь сминая но не пробивая их. Поэтому мои пушкари и используют только свинцовую картечь. Тем более, что сам свинец здесь пока еще стоит не очень дорого. Это же не самый ходовой товар. Который особо еще не нужен никому. Конечно, те же камушки для картечи можно вообще бесплатно добывать. Но мы лучше будем пока свинец покупать. Деньги есть.

Когда дым от выстрелов наших пушек рассеялся, то мы увидели, что враги бегут. Тогда я приказал оттащить в сторону от нашей баррикады одну повозку, чтобы открыть проход из лагеря для нашей кавалерии. Пока враги в панике разбегаются, надо их порубить в капусту или взять в плен. А то ведь они потом очухаются и опять соберутся вместе. И нам снова придется с ними сражаться. Поэтому их лучше сейчас немного покошмарить и попреследовать. Пока есть такая возможность. И с этим замечательно справится наша конница. Ну, не пешими же лучниками нам преследовать разбегающихся фламандцев?

Правда, наша кавалерия не успела выйти из лагеря, как на сцене появились новые действующие лица. Всадники! И довольно много. И все они скакали в нашу сторону. Прямиком к нашему полевому лагерю возле реки. Быстренько торможу выезд наших кавалеристов. И командую приготовиться к отражению нового натиска противника. Мои люди глупых вопросов задавать не стали. Хорошо я их выдрессировал, однако. Прямо как солдат образца двадцать первого века. Когда скачущие в нашу стороны всадники приблизились, то я облегченно выдохнул. Оказывается, не все они были врагами. Впереди скакали два десятка рыцарей и латников с гербами графа де Лаваля. Они убегали от отряда примерно в пять десятков вражеских конных рыцарей. Почему вражеских? Так у преследователей графа де Лаваля на щитах и ливреях я разглядел герб мятежного графа Оливье де Пентьевра. У них там даже знамя имелось. Тоже с гербом Пентьевров, который был, кстати, на первый взгляд похож на герб нынешнего герцога Бретонского. Почти такой же рыцарский треугольный щит как был у Жана Шестого, покрытый горностаевой мантией. Однако, с незначительным отличием. У графа Оливье де Пентьевра на щите с горностаевым фоном имелась еще и толстая красная кайма по краю. Хорошо, что я тут недавно на досуге вдумчиво изучил местную геральдику. Мне же как владельцу замка Витре просто необходимо было знать гербы бретонских дворян. Чтобы случайно не оскорбить какого-нибудь графа или барона, перепутав его в кем-нибудь другим. За подобный конфуз ведь могут и на дуэль вызвать. А я не люблю дуэли. Ну, да. Я тут недавно убил парочку придурков как-раз на дуэли. Но я это сделал специально. Чтобы отвадить от своей персоны задиристых молодых идиотов. Чтобы все знали, что со мной лучше не связываться. Кстати, здесь в бретонской геральдике такие вот гербы с горностаевым черно-белым фоном встречаются частенько. Почему-то любят местные аристократы рисовать мантии из горностаевых хвостов на своих щитах. Поэтому их гербы можно легко перепутать. Особенно издалека. А в междоусобной войне вроде этой такая вот путаница может стать фатальной для вас. Но я то сейчас прекрасно разглядел, что за графом Ги де Лавалем и его людьми гонятся именно мятежники, выступавшие против герцога Жана Шестого. То есть наши враги.

Поэтому мы пропустили в наш лагерь только Ги де Лаваля и его свиту. А всадников Пентьевров, гнавшихся за ним следом, поприветствовали залпом нашей пушечной картечи и бронебойными стрелами из длинных луков. Кстати, проход в стене повозок мои люди очень оперативно закрыли, быстренько сдвинув туда откаченный ранее воз. А в проеме между кольями набросали рогаток из перекрещенных заостренных кольев. Это, значит, чтобы вражеские всадники не ворвались с ходу в наш укрепленный лагерь вслед за графом де Лавалем. Враги от нас такой подлянки явно не ожидали. Поэтому когда по ним отработали все четыре наши пушки, а потом стали стрелять лучники, выбивая коней и их седоков. И под конец уцелевшие после обстрела рыцари противника с разгона налетели прямиком на заточенные колья, торчавшие из земли под углом навстречу им. И тут по ним начали стрелять еще и мои горцы из своих аркебуз. После чего всадники Пентьевров стали в панике убегать прочь.

— Что? И это все? Мы что победили? — произнес Мишка, стоявший рядом со мной.

— Не знаю, Гризли! — растерянно ответил я, оглядываясь по сторонам. — Может быть еще кто-нибудь сюда припрется! Надо пока быть начеку!

— Ага, командир! — согласился со мной Гризли, смотря в сторону полевого лагеря герцогской армии. — И я бы вон туда сейчас не совался. Там ведь черте что творится. Могут случайно и зашибить.

Тут я был вынужден с Мишкой согласиться. Мой товарищ дело говорит. Нечего нам сейчас делать в лагере армии герцога Бретонского. Там сейчас идет резня. Враги, напавшие внезапно, смогли застать защитников лагеря врасплох. Вот не зря же я раньше предупреждал герцога Жана Шестого. Чтобы он и его люди наконец наладили там нормальную караульную службу и систему патрулей прилегающей местности. Если бы все эти расфуфыренные аристократы меня тогда послушали, то сейчас бы не было той трагедии. Что там происходит в данный момент. Войска графа Пентьевра с ходу ворвались в слабо охраняемый лагерь герцогской армии под стенами Ренна и начали там всех убивать. Ну, и грабить тоже. Куда же без грабежей то? Ведь что бы там нам не рассказывали менестрели и историки. Но в средневековой Европе люди воюют в большинстве случаев не ради принципов и рыцарских идеалов. А лишь для того, чтобы пограбить своего соседа. Вот и сейчас в стане герцогской армии проходил процесс беспорядочного грабежа.

Поэтому враги к нам всеми силами и не полезли. А отправили на штурм нашего небольшого лагеря лишь одну баталию наемных фламандцев. Которая состояла примерно из девяти сотен пикинеров, алебардистов и арбалетчиков. Видимо, командование противника посчитало, что этого количества людей должно было хватить для уверенного нашего разгрома. В принципе логично. Если бы на нашем месте здесь был кто-то другой. То фламандцы, скорее всего, тут бы всех и перебили легко и быстро. Ведь людей в нашем лагере было гораздо меньше, чем имелось во фламандской баталии. А в рукопашной схватке эти ребята из города Брюгге порвут любых местных вояк. Я в этом просто уверен. И вроде бы план у вражеского командующего был верный. Но вот только он не учел одного немаловажного фактора. Нас. Тут нашла коса на камень. И мы в пух и прах буквально разнесли непобедимую фламандскую баталию. Коварно расстреляли бравых фламандцев издалека. Так и не дав им приблизиться для рукопашной схватки. В которой эти крутые наемники нам бы показали, где закуска к пиву зимует. Но не срослось. И мы победили, поломав все планы вражеским воякам.

Кстати, здесь стоит отметить, что граф Оливье де Пентьевр повел себя совершенно не по-рыцарски. Здесь же в куртуазной и рыцарственной Бретани никто подобным образом не воюет обычно. То есть не нападает внезапно без предупреждения и без различных рыцарских ритуалов типа посылки герольдов перед боем и договора о правилах предстоящего сражения. Местные феодалы относятся к войне как к рыцарскому турниру. Но граф Пентьевр всех здесь очень неприятно удивил. Так как повел себя не как рыцарь, а как эффективный полководец более поздних времен. Он применил военную хитрость и смог атаковать совершенно внезапно для герцога Бретонского и его благородных вассалов. Впрочем, я почему-то такому поведению главы мятежников совсем не удивлен. Он же уже один раз поступил вразрез с местными понятиями, рыцарскими нормами и правилами. Когда предательски напал и пленил своего сюзерена герцога Жана Бретонского. Он поступил мерзко и бесчестно в глазах бретонских дворян. И похоже, что это его совсем не парит. Видимо, Оливье де Пентьевру наплевать на порицание местных аристократов. Для него главное — это победа. Ради которой он готов поступиться своей честью и репутацией. Кстати, из-за этого от графа Пентьевра отвернулись и многие его вассалы. Не понравилось им, что их сюзерен ведет себя неподобающим для благородного человека образом. Поэтому в этой феодальной войне граф Оливье сделал ставку на дисциплинированных наемников, а не на своенравных рыцарей. И пока его ставка сыграла. Наемники Пентьевров смогли хорошенько так потрепать армию герцога Бретонского, напав на нее внезапно под Ренном.

Глава 18.

Битва при Монтабане.

— Значит, ты говоришь, что ваши люди недовольны графом Пентьевром? — спросил я, глядя на фламандца, стоявшего рядом со мной.

— Так и есть, Ваша Милость! — энергично закивал фламандец и потом перекрестился. — Вот вам истинный крест! Я вам не вру!

— Хм, а почему это вдруг вы стали недовольны своим нанимателем?

— Граф Оливье заплатил нам меньше чем обещал. Слово было дано, а он его нарушил. Так дела не делаются. Да, и потери мы понесли под Ренном очень большие. Шесть сотен человек наши баталии потеряли. А это очень много. Но теперь граф хочет еще одно сражение устроить. Однако, обещает нам заплатить только после него. А это нам не нравится.