Последняя фраза вошла в её сознание и засела ноющей занозой. Чтобы отогнать неприятное ощущение, Зоя решила перебить его другим похожим. Как там говорится: клин клином вышибают.
— Ты хочешь сказать, для того, чтобы вызвать... серьёзное заклинание, Лео необходима женщина?
— Нет, конечно. Только, когда дело идет о жизни или смерти, окажись под рукой его женщина, ему легче выиграть.
— И это может быть любая женщина?
— Любая.
— Так вот для чего ему нужны женщины...
— Вовсе нет. Обычно он предпочитает справляться своими силами. Кроме того, ему подвластна страсть ненависти. Мало найдется магов, равных ему в сражении...
Алан замолчал, словно припоминая что-то, потом неожиданно заметил.
— По-моему, Зоя, ты ревнуешь.
— Ревность? — пожала она плечами и ответила больше себе, чем ему, — пожалуй, нет. Просто, для человека, которого любишь, пусть даже недолго, хочется быть единственной на этот срок, не в том жутком виде, как это имеет место у вас, по-человечески единственной.
— А ты думаешь, что Единственные встречаются только магам? — задумчиво вопросил Алан.
И углубился то ли в воспоминания, то ли в размышления.
— У каждого существует пара, но они почти всегда расходятся во времени или в пространстве. Магу встретить свою пару проще, чем человеку: он живет дольше и больше путешествует. Но, даже, встретившись, Единственные могут пройти мимо. Их будет тянуть друг к другу, но, как правило, мы сдерживаем свои чувства в отношении незнакомых людей. Важна первая физическая связь, чтобы зародилась связь магическая. Уже потом они будут чувствовать друг друга за тысячи километров...
— Физическая связь — это та, что через постель? — съязвила Зоя.
— Такова жизнь, — пожал плечами Алан.
— Ты можешь не принимать её, но изменить не сможешь, разве что взять на себя роль Вызывающего в партии Жизни.
— А таковая партия всё-таки ведется?
И это уже серьёзно. Настолько серьёзно, что партии Феникса и Красной Молнии выглядят подчиненными. Откуда приходят к Зое эти мысли? Словно кто-то Великий расщедрился на доступ к заповедным знаниям. Доступ краем глаза. Чтобы осчастливленный не оступился в самый важный момент.
— Я думаю, да, — отозвался Алан.
И Зоя не сразу свернула в колею разговора. Растерялась, как будто её внезапно выдернули в незнакомое окружение, жаждущее общения.
— Но многие придерживаются иного мнения.
Пришлось поднапрячься. Припомнить. Ведь сама задала тему разговора. Партия Жизни. То ли фантом, то ли реальность. Вряд ли Алан знает настоящий ответ. Только предположения. Его предположения. И подтверждая её мысли, собеседник нейтрально продолжил.
— Со временем ты сама определишься с выбором.
Кто бы сомневался. Только сама. Без подсказок и намеков. Точка зрения попутчика — только его точка зрения. Статистическая единица, прибавляющая или отнимающая балл у события.
— Ну, вот я и дома, — Зоя открыла калитку и попрощалась.
— И всё-таки, — Алан придержал её за руку, — подумай о моем предложении.
— Когда придет время, тогда и подумаю.
Странно, что Алан не перестал ей нравиться после этого разговора. Он сделал ей обычное для магов предложение. Видимо, им, магам, стать любовниками то же самое, что для людей просто познакомиться. Пообщался немного, не понравилось, пошёл дальше. Может быть, так и надо жить?
Зое захотелось искупаться. Она часто испытывала такое желание после разговоров или событий, которые несли в себе скрытый смысл. Она чувствовала, что под простыми словами или поступками, лежало нечто важное, чего нельзя узнать напрямую, как во сне: чем примитивнее образы, тем сложнее их истолкование. Что-то жизненно необходимое прозвучало сегодня в словах Алана.
Но что?
Надо смыть с себя напускное, остудить разум. А там, глядишь, она потихонечку разберется, что к чему. Лео наверняка спит. Вряд ли он стал бы дожидаться её полтора часа.
Зоя тихо вошла в прихожую, отыскала на вешалке полотенце и собралась уже выходить, как кто-то обнял её и прижал к себе. Неуемная радость нахлынула пенистой волной.
— Лео, ты меня раздавишь!
— Куда ты направляешься, позволь тебя спросить?
Ее радость разделили. Так, словно в напряженной тишине хлопнула выбитая пробка шампанского, и пенистое счастье полилось через край.
— К озеру. Хочешь, пойдем вместе.
Он не заставил себя долго упрашивать. Снял первое попавшееся под руку полотенце и вышёл следом.
Вода оказалась на удивление прохладной, но, вырываясь и вновь прижимаясь к Лео, Зоя не чувствовала холода. В воде их близость воспринималась, как во сне. Тело таяло и теряло вес.
— Хватит, — отстранилась она, понимая, что ещё немного, и она перестанет себя контролировать, — я сейчас утону.
Зоя вырвалась и поплыла на середину озера.
— После Лео очень непросто оставаться одной, — припомнились слова Алана.
— А ведь он прав, — с горечью подумала она.
Когда-нибудь их связь прекратится. А она представить не может, как будет жить без него. Угораздило же её так влюбиться. Впрочем, с рождением ребёнка её чувства к Лео должны ослабеть. Очень хотелось бы верить этому. Только почему-то с ребёнком у них ничего не получается!
Зоя пересмотрела в интернете всю относительно доступную литературу. По теории выходило, что ей давно пора забеременеть, если она действительно здорова. Она не видела причины, по которой Лео и Таврида стали бы её обманывать на этот счет. Значит, дело не в ней, а в Лео, вернее, в его нежелании разрывать их связь. Но чем дольше эта связь будет продолжаться, тем труднее потом будет из неё вырваться. Неужели он не понимает? Как бы поговорить на эту тему с Лео, не ставя себя в глупое положение и не обидев его?
Зоя долго плыла, предаваясь неутешительным раздумьям. На середине озера она перевернулась на спину. Восходящая луна заливала небо призрачным светом. Зоя лежала и смотрела, как гаснут на его фоне слабые звёзды. Точно также одна за другой угасали в её памяти незначительные события прошедшего дня.
— ... Если бы ему встретилась Единственная...
Почему эти слова Алана застряли в памяти?
Зоя поймала себя на мысли, что всякий раз, когда кто-нибудь произносил слово "единственные", у неё перехватывало дыхание. Услышав его в первый раз из уст Змееглазого Мага, она непроизвольно вздрогнула, ожидания боли. Но все обошлось, как обходилось и потом, только сомнения зародились в душе
Втайне от себя, Зоя по крупинкам собирала незначительные на первые взгляд ощущения, выискивая недостающие звенья давно уже сложившейся цепи, и всякий раз приходила к неутешительному выводу: эта беда не обойдет её стороной. Смертельная тоска переполняла будущее, выплескивалась в прошлом и настоящем. Временами приступы её были так остры, что Зоя невольно задавалась вопросом, не испытывала ли она её уже однажды?
А может быть, в ней сохранилась память отца? Говорят, люди вмещают в себя воспоминания своих предков.
— Единственный, — мысленно произнесла она.
С высоты светлеющего неба взглянули на неё печальные серые глаза. Прежде они часто снились ей по ночам, но она не могла вспомнить, где видела их. Сказочный принц детства — неутоленная жажда. Он жил в ней с самого рождения. Сердце защемило и замерло. Печальные серые глаза закрылись и открылись вновь. Но теперь то были глаза Лео.
Зоя отшатнулась, и студеная вода накрыла её с головой, мгновенно вернув к реальности.
— Не мешало бы повернуть обратно, а то, чего доброго, пойдешь ко дну, — заговорил Здравый Смысл.
Зоя устала от его нравоучений, но на этот раз следовало к нему прислушаться: она не заметила, как окоченела.
— Утонуть, не утону, — подумала она, — но согреться, действительно, следует.
И энергично рассекая волны, Зоя поплыла к берегу.
Лео ждал её на берегу. Она вышла из воды: светящаяся нимфа, желанная, как никогда. Он, не отрываясь, смотрел, как она растирает тело, потом не выдержал и медленно пошёл навстречу.
Зоя поняла, что домой они попадут не скоро, и появлению мягких шкур нисколько не удивилась. Говорить насчет ребёнка язык не поворачивался, и она безоглядно отдалась во власть Лео.
Луна медленно подползла к вершине своего весеннего стояния и покатилась вниз к горизонту. Её лучи пробились сквозь листву прибрежной ивы и стали вдруг ослепительно яркими. Зоя зажмурилась, словно только сейчас её увидела, и вдруг смутилась. Тень от ивы сместилась в сторону, и они были освещены, как на сцене. Почувствовав её напряжение, Лео тихо спросил.
— Что случилось?
— Здесь стало слишком светло.
Лео отпустил её и лег рядом. Зоя не переставала удивляться быстрой смене его настроения. Мгновение назад он сгорал от страсти и вдруг превратился в большого умиротворенного... кота, именно кота, теплого, домашнего, к которому можно прислониться, как к печке, и расслабиться. Его сердце билось ровно, её же пребывало в эйфории.
Отчаявшись совладать с собой, Зоя с головой окунулась в звёздную музыку. Спасительная бездна тотчас распахнула сверкающие недра. Обесцвеченное луной небо налилось глубокой синевой, на его фоне вспыхнули летние созвёздия, как это бывает глухими ночами августовского новолуния. Сбросив телесную оболочку, Зоя устремилась в необъятные просторы со скоростью света. Мимо проносились галактики и туманности, вспыхивали в отдалении сверхновые, да чёрные дыры подобно жутким воронкам затягивали в пустоту светящиеся спирали. Она летела, соизмеримая окружающим её гигантам, неукротимая, как стихия, и крохотного растревоженного сердца внутри неё просто не существовало.
Кого-то бесконечный, изменчивый мир подавил своей непостижимостью, и этот кто-то сотворил себе иллюзию: совершенный гармоничный сосуд, где рано или поздно все возвращается на круги своя. Зое всегда было тесно в замкнутом пространстве. Она предпочитала видеть мир таким, как он есть: без конца и края, без центра тяжести и опоры. Для того чтобы жить в этом мире, требовалось мужество и крылья.
Фантазии, головокружительные фантазии юности. Зоя почти растворилась в них, но опьяняющее состояние невесомости разрушили тягостные мысли и перетянули её взор с небес на землю.
— Скорее всего, — нашептывал вкрадчивый голос, подстраиваясь под звёздную музыку и подкидывая в неё фальшивые ноты, — Лео во всем остается для тебя учителем.
О чем он?
Лео там, внизу, загнанный в тупики обстоятельств и повязанный правилами игры бесстрастных заклинаний. Как же не хочется возвращаться в замкнутое пространство реальности. А вкрадчивый голос продолжает, не считаясь с её желаниями.
— Он давно разорвал опрометчиво созданную тобой магическую связь, удовлетворил свою страсть, а то, что испытывает к тебе в минуты близости — не более чем легкое возбуждение, которое он способен без труда вызвать и заглушить в силу богатого опыта общения с женщинами.
Как мелко он плавает, как грубо прикидывается сочувствующим другом! Зоя не верит ему, но сомнения проникают в сердце и почти силком затягивают её в воспоминания их первых ночей. Тогда каждое прикосновение, каждый взгляд воспринимались острее. Сейчас, действительно, все более походит на уроки.
— Но Таврида говорила, что разорвать магическую связь может только рождение ребёнка, — пытается она возразить незваному доброжелателю, и сама же с ним соглашается, — А сколько раз Таврида потчевала тебя полу правдой?
И что же теперь? Разорвана одна связь, вместо неё появилась другая. Красная Молния не позволит им освободиться друг от друга, прежде чем не возьмет положенную ей дань. И не только Красная Молния. Лео, пожалуй, прав, принимая жизнь такой, как есть. Нет рядом другой женщины, почему бы ни воспользоваться той, что в наличии? Когда-нибудь он найдет выход из сложившейся ситуации, сейчас же благоразумнее беречь силы и наблюдать, а параллельно получать удовольствие, если это возможно. Не стоит требовать от него большего, ведь и её устраивают их нынешние отношения. На сегодня они удовлетворили друг друга, пора и время знать. А завтра? Не все ли равно, что будет завтра.
Зоя потянулась за одеждой, но Лео предугадал её намерения и так нежно прижал к себе, что голова стала пустой, как новая копилка. В звенящей тишине сходящимся эхом прошелестело: "Дурочка!", а может быть, ей только послышалось?
Соловьи заливались взахлеб, и уходить сразу расхотелось.
— Давай тут переночуем? — предложила она, выбираясь из его объятий.
Лео согласно кивнул головой. Кутаясь в мягкие шкуры, Зоя подумала о Золушке и карете, что в полночь превращалась в тыкву. Сколько ни пытался просвещать её Лео, все магические действия она воспринимала исключительно как сказку.
— А эти шкуры не исчезнут, пока мы будем спать?
Очень не хотелось ей проснуться на холодной земле пусть даже рядом с Лео.
— Не беспокойся, — улыбнулся он, — они реальны, как и мы с тобой. Я их перенес из запасника Домового, втайне от него, и, если не верну обратно, им здесь и оставаться.
— Откуда у Домового шкуры, — недоуменно спросила Зоя.
В её представлении этот маленький человечек совсем не походил на удачливого охотника, и вряд ли стал бы тратить деньги на такие бесполезные в хозяйстве вещи.
Надо отметить, что их Домовой не отличался расточительностью, и Интернету приходилось постоянно выкручиваться для того, чтобы приобрести высококачественные продукты. Зоя вспомнила спор двух старичков относительно достоинств товара в небольшом продуктовом магазине близ поселка и улыбнулась.
— Кстати, — подумала она, — а откуда у Домового деньги?
Живя целый месяц на всем готовом, Зоя только сейчас задалась этим вопросом, и ей стало стыдно оттого, что она не догадалась внести свою лепту в общественную казну. Голос Лео отвлек её от угрызений совести.
— Это — добыча Теодора.
— Добыча? — удивилась Зоя. — При чем здесь добыча?
Но тотчас поняла, что он отвечает на вопрос, про который она и думать забыла.
— Отец охотился на барсов?
Машинально продолжила она разговор, словно кто-то заставлял её не бросать начатую тему. Параллельно же в сознании вертелись совсем иные вопросы. Действительно, а на какие средства они живут?
— Я бы назвал это по-другому.
Лео помолчал, вспомнив события давних лет. На губах его появилась улыбка.
— Он решил создать рукопашную борьбу, в основе которой лежали бы движения кошек. Случалось, он их убивал...
— Голыми руками? — изумилась Зоя, отложив разгадку их материального обеспечения до более удобного случая.
— Разумеется.
— И как часто ему... везло?
Зоя не любила охотников и прочих деятелей, лишающих зверя жизни ради забавы. Она огорчилась, узнав, что её отец принадлежал к их числу, и Лео, очевидно, тоже.
— Довольно редко. У него ведь были правила, ограничивающие действия. Сломать шею дикой кошке не сложно. Сложно её одолеть. Поэтому барсы чаще выходили победителями. Для них правил не существовало.
— Разумеется, — в тон ему заметила Зоя, — они ведь сражались за свою жизнь.
А потом предположила.
— В случае выигрыша они отпускали отца с миром?
