Гибридная война

Быстро выяснилась причина уступчивости россиян: «Условием скидки на газ для Украины стала гарантия возобновления переговоров по вхождению «Газпрома» в состав собственников украинской газотранспортной системы. Переговоры по ГТС должны начаться в начале следующего года», — сказал он, подчеркнув, что обсуждение возможности продажи «Газпрому» доли в ГТС Украины будет проходить в двустороннем формате [177].

9 января 2014 года «Нафтогаз Украины» и «Газпром» утвердили понижающий коэффициент к формуле цены на газ на первый квартал, за счет которого стоимость российского топлива составит $ 268,5 за тысячу кубометров[178]. Однако уже 4 марта (после смены власти в Киеве) «Газпром» решил не продлевать Украине скидку на газ. Алексей Миллер пояснил, что Украина до сих пор не оплатила долг за прошедший год. К тому же не полностью оплачены поставки газа за январь. «Если говорить о задолженности прошлого года, погашен $ 1,3 млрд, что чуть меньше 50 %. Задолженность суммарная Украины за газ сегодня составляет $ 1,529 млрд. В этих условиях Украина не выполняет своих обязательств, не выполняет тех договоренностей, которые были достигнуты при подписании дополнения к контракту по предоставлению скидки»[179].

2 апреля Россия денонсировала Харьковские соглашения, поскольку к тому времени Совет Федерации принял решение о вхождении Крыма в состав России. Показательным оказалось и следующее требование: в правительстве РФ хотят взыскать $ 11 млрд по Харьковским соглашениям: с точки зрения России, стодолларовая скидка должна была вступить в силу только с 2017 года, а до этого она предоставлялась исключительно по доброй воле «Газпрома»[180].

3 апреля глава правления «Газпрома» Алексей Миллер в ходе встречи с премьер-министром Дмитрием Медведевым объявил, что в связи с отменой Харьковских соглашений цена на газ для Украины теперь составляет $ 485 за тысячу кубометров. Медведев в ответ сообщил о намерении взыскать недополученные в результате действия Харьковских соглашений средства с Украины. В российской политической элите на тот момент наблюдалось головокружение от успехов после аннексии Крыма, и ее представители спешили додавить Украину, пока она не оправилась от шока.

В сложившейся ситуации единственно возможным выходом для Украины было обращение в Стокгольмский арбитраж с требованием дать оценку газовым контрактам, подписанным 19 января 2009 года, что и было сделано украинской стороной 16 июня 2014 года [181]. Накануне «Газпром» также обратился в Стокгольмский арбитраж, требуя взыскать с Украины 4,5-миллиардную задолженность за поставленный газ. По крайней мере, обе энергетические монополии согласны с тем, что именно в шведской столице будет решаться судьба газовых контрактов. Чтобы сохранить за собой преимущество, «Нефтегаз Украины» обратился в Стокгольмский арбитраж еще и 14 октября 2014 года, требуя от «Газпрома» компенсации за недостаточный объем транзита энергоресурсов по украинской территории[182].

Парадокс ситуации заключается в том, что России, с одной стороны, легко использовать энергетические ресурсы в качестве внешнеполитического фактора давления, поскольку они у нее практически не ограничены. С другой стороны, санкции, которые ограничивают возможность добычи энергоресурсов, способны серьезно поколебать позиции Российской Федерации как экспортера на мировом энергетическом рынке. Однако в ЕС, в ведущих странах Европы, это долгое время не замечалось или игнорировалось. Оценка энергетической активности России выполнялась лишь в системе бизнес-координат. «Я не думаю, что российский президент Путин сделает энергетические поставки инструментом своей политики», — заявил Гюнтер Эттингер 26 августа 2014 года[183]. Как говорится, без комментариев.

Москва не без оснований полагает, что Европейский союз не ограничит импорт углеводородов из России, поскольку они исключены в результате усилий бывшего еврокомиссара Эттингера из списка санкций. Осознание этого во многом развязывает руки Владимиру Путину в его агрессивных действиях на востоке Украины.

Впрочем, меры, способные реально ограничить использование энергоресурсов в качестве «энергетического оружия», существуют. Среди них:

1. НАТО, Европейская комиссия, Международное энергетическое агентство, Секретариат энергетического сообщества должны усилить взаимодействие в сфере энергетической безопасности.

2. Для предупреждения перерыва в поставках энергоресурсов в будущем и использования энергетической инфраструктуры как средства ведения «энергетических войн» должна быть инициирована система мер доверия, подобная существовавшей в 70-80-е годы в военной сфере. Обеспечение стабильности и безопасности в Европе, процесс сокращения вооруженных сил и вооружений состоялись благодаря тому, что был создан режим доверия, основанный на информационном обмене, в том числе секретными данными (численность, структура вооруженных сил, типы и виды, дислокация).

3. Предоставление доступа к телеметрической информации о физических параметрах движения потоков энергоресурсов способствовало бы прозрачности цепочки «экспорт — транзит — импорт». Должна быть установлена бипараметрическая он-лайн система мониторинга телеметрических данных (Working Pressure, Daily Gas Volume), которые поступали бы из соответствующих газоизмерительных станций (ГИС) по взаимному согласованию сторон. Указанные параметры должны быть доступны для всех сторон технологической цепочки РФ — Украина — ЕС. Сопоставление параметров даст возможность выявления проблемных зон на всем пути перемещения газовых потоков и позволит четко установить ответственного в случае нарушения трафика[184].

Ядро зависимости

Ядерная энергетика в Украине занимает ключевые позиции в производстве электроэнергии (около 50 % выработки электроэнергии)[185]. Мощность 15 ядерных реакторов (ЯР), расположенных на 4 работающих АЭС, составляет 13,8 тыс. мВт. Даже Чернобыльская катастрофа не заставила полностью отказаться от использования «энергии мирного атома».

Одним из проблемных вопросов является зависимость Украины от импорта ядерного топлива из России, что негативно влияет на уровень энергетической безопасности Украины, к тому же и технологии, и ядерные реакторы тоже являются российскими разработками. Вместе с тем, Украина имеет все предпосылки для создания собственного ядерного топливного цикла: месторождения урана и цирконата, развитые мощности урано-циркониевого производства (Восточный горно-обогатительный комбинат, город Желтые Воды, Вольногорский горно металлургических комбинат, ГНПП «Цирконий», ГП «Приднепровский гидрометаллургический завод», город Днепродзержинск и др.), а также ряд научных учреждений соответствующего профиля.

Согласно мировым тенденциям развития атомной энергетики, количество ядерных реакторов в мире будет расти, соответственно будет расти спрос на уран и его цена. Поэтому Украине следует воспользоваться наличием у нее достаточных запасов урана и циркония. Однако на сегодняшний день в производстве ядерного топлива для украинских АЭС доминирующую роль играет Россия. Украина поставляет только сырье (30 % потребностей уранового и 100 % потребностей циркониевого концентрата). Изменить эту ситуацию пытались неоднократно, но воз ядерно-топливного цикла (ЯТЦ) и ныне там.

Сейчас очевидна противоположность интересов Украины и России в вопросе создания в Украине собственного ЯТЦ. Россия, имея технологии, предприятия по фабрикации тепловыделяющих сборок (ТВС) и достаточно значительный рынок их сбыта в Украине, доминирует почти во всех вопросах создания ЯТЦ, то есть она не заинтересована в создании украинского ЯТЦ. Поэтому, несмотря на декларацию намерений помогать Украине в этом вопросе, Россия не будет спешить их совершать без создания ситуации, при которой будет заинтересована в этом. Существующее на сегодняшний день совместное предприятие Украины — России — Казахстана по производству ядерного топлива работает, но Украине в нем отведена незначительная роль поставщика сырья только для производства ТВС для своих нужд. Хотя в технологической цепи фабрикация ТВС является наиболее дорогим производством (составляет более 70 %), а сырье только на себя — лишь 5 %. В этой достаточно сложной ситуации Украине нужно максимально использовать свои возможности, продолжить освоение разведанных месторождений урана (Новоконстантинов-ское, Северинское), чтобы иметь возможность не только обеспечить сырьем себя, но и выйти на мировой рынок, в том числе и на рынок России.

Есть еще один путь уменьшения этой зависимости, который является хорошо известным — это диверсификация поставок ядерного топлива. 30 декабря 2014 года НАЭК «Энергоатом» подписала с компанией Westinghouse договор о расширении поставок ядерного топлива на украинские АЭС. Если на момент подписания контракта компания обеспечивала поставки топлива только для 3 из 15 функционирующих энергоблоков украинских АЭС, то после него количество реакторов может быть увеличено до 13[186].

Важным вопросом импортной политики в ядерной области является вопрос поставок в Украину новых ядерных реакторов, поскольку собственных возможностей производства ЯР в Украине нет. Все действующие в Украине ЯР являются российской разработкой. Вместе с тем, спектр типов реакторов, которые разрабатываются в других странах (кроме России) достаточен, чтобы можно было сделать свой выбор. Скажем, Китай делает ставку как на российский ВВЭР, так и на канадский реактор CANDU, а также реакторы европейского производства. Поэтому уже в ближайшее время Украине нужно интенсивно работать над изучением всех предложений мирового рынка ЯР и анализом их приемлемости для условий Украины как с технологической, так и с экономической точки зрения. Необходимо также активно включаться в разработки реакторов нового поколения (реакторов с естественной безопасностью, термоядерных реакторов) путем участия в международных организациях, развития отечественной науки соответствующего профиля. Все это позволит уменьшить уровень зависимости страны в этой важнейшей отрасли энергетики. Таким образом, ядерная энергетика Украины, которая производит почти половину всей электроэнергии, имеет доминирующую зависимость от России в сфере поставок ядерного топлива и ядерных технологий, поэтому Украине необходимо восстановить свои усилия по развитию собственной ядерно-топливной базы и диверсификации поставок ядерного топлива, к чему есть соответствующие предпосылки. По ядерным технологиям: Украине нужно (при замене отработавших ядерных реакторов и новом строительстве) сделать выбор новых типов ЯР, активно способствовать развитию отечественной науки и участия отечественных специалистов в международных проектах по разработке новых типов ЯР и ядерно-топливных циклов.

Подводя итоги рассмотрения энергетического компонента гибридной войны России против Украины необходимо отметить следующее:

— Украина во многом подставилась под давление России, не обеспечивая рост энергоэффективности и энергосбережения на наиболее энергоемких предприятиях и в бытовом потреблении, а также не прилагая достаточных усилий для диверсификации поставок газа.

— Газовые войны между Россией и Украиной можно назвать предвестниками событий 2014—2015 года в Крыму и на востоке Украины, поскольку в их ходе российская сторона не только пыталась заполучить контроль над украинской газотранспортной системой, но и пустила в ход комплекс мер для достижения своих целей в информационной и дипломатической сферах.

— Природный газ продолжает оставаться мощным рычагом влияния России на европейскую политику, и Украина ощутила это наиболее остро. При этом официальному Киеву удалось отстоять контроль над своей газотранспортной системой — ключевым компонентом транзита российского газа странам ЕС, исключить который из цепочки поставок «Газпром» пытается сколь давно, столь и безуспешно.

— Агрессия России на Донбассе принесла серьезный ущерб угольной промышленности Украины и разбалансировала энергетическую систему нашей страны в целом, что не помешало осенью 2014 года переговорам в формате Россия — Украина — Европейский союз о возобновлении поставок газа.

— Диверсификация поставок ядерного топлива и усиление позиций Украины на рынке ядерных материалов не должны рассматриваться в контексте восстановления ядерного арсенала нашей страны, поскольку такое стремление вряд ли найдет понимание со стороны международного сообщества.

— Наиболее эффективными асимметричными ответами на стоящие перед Украиной вызовы в энергетической сфере являются политика энергосбережения, повышение эффективности использования энергоресурсов, развитие собственной добычи, использование альтернативных источников энергии.

ИСТОРИЯ КАК ОРУЖИЕ. ВОЗВРАЩЕНИЕ УКРАИНЫ

Historia est magistra vitae[187]. Эта античная сентенция звучит сегодня слишком упрощенно, как и ее парафраз: «История учит тому, что она ничему не учит». Спорные моменты исторических событий и процессов сегодня активно используются в ходе гибридной войны. Заведомо альтернативное, чтобы не сказать «лживое», «толкование истории» позволяет одурманивать миллионы граждан как Украины, так и РФ при помощи средств массовой информации, расспростроняющих фальшивые сообщения и неправдивую информацию. Поэтому в использовании исторического оружия необходимо отталкиваться от сентенции, сформулированной Джорджем Оруэллом: «Кто контролирует настоящее — контролирует прошлое, кто контролирует прошлое — контролирует будущее».

История в качестве идеологического оружия и инструмента массового промывания мозгов оказалась весьма эффективной. Возможно, даже более эффективной, чем телевидение и электронные СМИ. Предпосылками для этого стали присутствующая в современной России и — в виде рудиментарных явлений в постсоветских республиках — советская модель образа мира и памяти о прошлом, усугубленная многолетней неповоротливостью украинской исторической науки. Не будем забывать, что подавляющее большинство источников по украинской истории сегодня находятся в России, и доступ к ним ограничен. Кроме того, Украина переживает серьезный дефицит разнообразной литературы, способной раскрывать и воспевать героические страницы украинской истории. После обретения нашей страной независимости в 1991 году, историю Украины надо было писать заново. Сегодня, после Революции достоинства, эта задача не менее актуальна и важна. Украинским историкам крайне важно отойти от российских идеологических схем, противостоять давлению российской интеллектуальной элиты на существующие болевые точки и доминированию российского интеллектуального дискурса в украинском публичном пространстве.

Украине необходимо не только переосмысливать собственную историю по принципу «прощаем и просим прощения», который использовался в европейском гуманитарном пространстве после Второй мировой войны. В сегодняшних российско-украинских отношениях исторические дискуссии оказываются на переднем крае противостояния. Сегодня Украине нужно в наступательном ключе формировать