Канун трагедии А.О. Чубарьян

Говоря о соглашении с Россией, фюрер подчеркнул, что их целью было определить сферы интересов в приобретенных территориях. Не в интересах Германии, сказал он, иметь за своей спиной враждебного соседа, а теперь ситуация проясни­лась и удалены основания для возможности конфликтов и не­понимания в будущем. Россия получает исключительное право распоряжаться политическим и экономическим устройством территории к востоку от новой линии границы, а Германия — к западу от нее12. По словам Гитлера, Германия имела две цели — отменить границы Версальского договора, установив приемле­мые для нее границы с этнографической, исторической и эко­номической точек зрения, и создать на оставшихся польских территориях такой порядок, который навсегда устранял бы ка­кую-либо исходящую оттуда угрозу для рейха13.

Значительное место в беседе заняли общие вопросы войны на западном фронте и перспективы будущего мира, о чем Гит­лер намеревался говорить в своей речи в рейхстаге, которая со­стоялась в октябре. Обращает на себя внимание предложение Гитлера, чтобы Италия попыталась бы сформировать некий блок нейтральных государств, видимо, для того, чтобы они не вошли в англо-французскую коалицию.

Вернувшись в заключение беседы снова к вопросу о Рос­сии, Гитлер заявил, что Германия "хочет жить в мире с Россией, как она это делала в течение нескольких столетий". Реализация этого облегчается тем, что Россия традиционно опасалась слишком тесных контактов с Западом, следуя своей высокой культуре и укладу жизни14. По мнению фюрера, пример разде­ления сфер интересов с Россией мог бы стать основанием для такой же акции в Средиземноморье (которое должно быть зо­ной влияния Италии) и в Центральной Европе (Австрия и Чехо­словакия — соотвественно Германии) и т.д.15 Таким образом, сам принцип и практика разделения сфер интересов занимали весьма существенное место в германской внешней политике.

В целом в течение октября — ноября 1939 г. советско-гер­манские отношения развивались по следующим направлениям:

шло уточнение экономических и торговых связей с уче­том прежних соглашений и специальных договоренностей в конце сентября;

происходил обмен мнениями в связи с проблемами, воз­никшими в результате советских действий в Прибалтике;

велась подготовка к возможному сотрудничеству в воен­но-технической сфере;

между представителями обеих стран обсуждались вопро­сы более общего характера, касающиеся проблем войны и ми­ра, политики Англии, Франции и США;

определенное место стала занимать ситуация на Балка­нах и отношения с Турцией.

14—15 сентября немецкий дипломат и представитель на прошлых экономических переговорах с Советским Союзом Шнурре имел продолжительные беседы с Риббентропом об экономических и торговых отношениях с Москвой перед своей очередной поездкой в СССР16. Прежде всего речь шла о реали­зации соглашения о кредитах и торговле от 19 августа. По мне­нию Шнурре, оно не было конкретизировано. Шнурре поста­вил вопрос о заинтересованности Германии в скорейшем полу­чении от Советского Союза сырых материалов (примерно на сумму 180 млн немецких марок). Он сообщал также, что видит свою главную задачу на предстоящих переговорах в том, чтобы выяснить, может ли Москва покрыть наши потребности в им­порте по морю и если да, то в каких размерах. Согласно запро­сам военных и гражданских ведомств, Германия срочно нужда­ется в поставках на сумму в 70 млн марок.

Шнурре намеревался, как это видно из его досье, сделать Москве предложение, в развитие договора от 19 августа, поста­вить Германии сырье (на сумму 10 млн марок), как произведен­ное в России, так и купленное ей для Германии в нейтральных странах. Далее он замечает, что компенсация за эти поставки не должна последовать немедленно, она будет связана с про­граммой инвестиций в Россию, рассчитанной на пять лет17. В связи с этим немецкий дипломат предвидел трудности на предстоящих переговорах в Москве именно вследствие того, что Германия просит осуществления российских поставок за­ранее. Позитивное решение данного вопроса, по его мнению, зависит от высших российских властей, которые должны пока­зать, насколько далеко Сталин готов идти в следовании новому политическому курсу. При этом он выразил понимание, что по­ставки сырья — не простое дело для России ввиду внутренних трудностей, в частности с продовольствием. Шнурре говорит также о желательности решения на переговорах вопроса о транзите через Россию поставок в Германию из Ирана, Афга­нистана, Маньчжурии и Японии18.

Как видно, германские представители подходили к эконо­мическим отношениям с Советским Союзом чисто прагматиче­ски, не очень считаясь с советскими интересами.

Сообщив о своих беседах с Риббентропом, Шнурре пишет в записке Шуленбургу в Москву, что ему необходима некоторая отсрочка визита в Москву, чтобы лучше подготовиться к пере­говорам. Чтобы избежать "излишней чувствительности" совет­ского правительства по этому поводу, он рекомендует немецко­му послу объяснить задержку чисто техническими причинами.

Шнурре просит Шуленбурга выяснить способность и готов­ность Москвы к намеченным поставкам сырья. Что касается Германии, то она, вне всякого сомнения, осуществит в порядке компенсации дополнительные поставки немецких машин и оборудования19.

Как мы знаем, на переговорах советские лидеры дали согла­сие на поставки нефтепродуктов и лесоматериалов и на тран­зит. Это была как бы плата за уступки при решении вопроса о границе и о судьбе Литвы.

Тем временем в Германии велась активная подготовка к ре­ализации экономических соглашений с Россией. 6 октябре 1939 г. Департамент экономической политики МИД подготовил специальный меморандум для предстоящих переговоров по экономическим вопросам, названный "новой версией", види­мо, с учетом состоявшихся в конце сентября в Москве полити­ческих переговоров20. Согласно ему немцы рассчитывали полу­чить от России в течение предстоящего года сырых материалов на сумму 1300 млн марок. В нем содержался также список гер­манских платежей и компенсационных выплат21. Общая стои­мость последних составляла 810 млн марок. Дефицит в сумме 500 млн марок должен был быть покрыт товарами за несколько лет. План на более широкие поставки предлагалось предста­вить позднее22. Любопытно, что по этому плану поставки пла­нировались на 1943 г.

Предусматривалось совместное германо-советское эконо­мическое планирование. 4 октября Риббентроп инструктиро­вал Шуленбурга информировать Молотова о решении напра­вить в Москву советника посла Риттера по экономическим вопросам для переговоров и о желании Германии добиться сог­лашения о немедленной экономической программе, по край­ней мере на ближайшие шесть месяцев23. Делегация, прибыв­шая в Москву 7 октября, включала 37 человек, в том числе пред­ставителей МИД, транспорта, экономики, Рейхсбанка, ряда не­мецких финансовых групп и промышленных фирм.

11 октября Риттер и Шуленбург направили в Берлин пер­вый отчет о ходе переговоров в Москве. Немецкие делегаты встречались с Молотовым и Микояном. Непосредственные пе­реговоры вел Микоян. По мнению немецких послов, в целом советская сторона "была готова предпринять специальные уси­лия, но ее позиция по конкретным вопросам пока не слишком удовлетворительна".

В Москве также тщательно готовились к переговорам с Гер­манией по экономическим вопросам. Еще 4 сентября 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) поручило Микояну "подготовить две группы работников и представить на утверждение ЦК для по­сылки в Германию" для осуществления заказов моторов и самолетов. Одновременно было решено направить туда специ­алистов с целью заказа станков и другого оборудования для снарядного производства24.

Накануне переговоров 8 октября Политбюро постановило послать в Германию знатоков судостроения и черной металлур­гии во главе с И.Ф. Тевосяном (не более 25 — 30 человек) с зада­чей выяснить технические достижения немцев в этих отраслях и возможности размещения заказов25.

Решением Политбюро от 3 ноября для закупки в Германии оборудования для строительства заводов авиационных топлива и масел выделялось 2697 тыс. руб.26

На переговорах в Москве советские представители согла­сились со списком металлов и каучука, причем изъявили готов­ность закупать их за границей, в частности в Японии и Амери­ке, считая, что вопрос об оплате требует обсуждения. Немцы полагали, что товары можно перевозить через Мурманск.

Их особенно интересовали поставки зерна. Относительно транзита из Ирака, Афганистана и Дальнего Востока советские власти уже дали соответствующие указания местным российским властям, причем еще раз было подчеркнуто, что он разрешен только как исключение и только для Германии27. В дальнейшем в результате обмена письмами между Шнурре и Микояном — 30 октября и 1 ноября советское правительство согласилось уменьшить свои финансовые требования на ряд товаров и их доставку28.

Из отчета послов в Берлин также видно, что велись пере­говоры и по секретным вопросам, протоколы которых не найдены29.

Через несколько дней, 18 октября Риттер и Шуленбург вновь направили большое послание в Берлин о ходе перегово­ров в Москве. Они сообщили, что в вопросе о поставках из Рос­сии зерна достигнуто согласие и они начнутся в ближайшие два месяца и составят 900 тыс. т. В вопросе о поставках нефти полу­чено обещание советской стороны на 100 тыс. т авиационного и 200 тыс. т моторного бензина, 300 тыс. т дизельного топлива и т.д. (указания об этом были даны лично Микояном), 100 тыс. т хлопка30. Речь шла также о хроме и железной руде.

Что касается Германии, то с ней был заключен контракт о поставке специальных судов (на сумму 10 млн марок), а также 300 тыс. т труб стоимостью 3 — 3,5 млн марок. Начались перего­воры о поставках материалов для вооружений. В целом немец­кая делегация сообщала о своем удовлетворении их ходом и призывала согласиться с советским методом постепенных (шаг за шагом) решений.

По завершению московских переговоров Микоян устно со­общил Риттеру список товаров, которые СССР хотел бы полу­чить из Германии, и сказал, что этот список будет официально вручен в течение двух —трех дней31. Было достигнуто соглаше­ние направить в Берлин делегацию32, чтобы специально обсу­дить на этот раз список поставок Советскому Союзу. Накануне ее визита Риттер и Шнурре провели переговоры в Берлине со всеми заинтересованными ведомствами и лидерами.

26 октября советские представители также из разных ве­домств и организаций во главе с наркомом Тевосяном и "гене­ралом от артиллерии" Савченко прибыли в Берлин33. В самый канун их отъезда Шуленбург имел разговор с Микояном о транзите на кораблях иностранных сырых материалов через черноморские порты. Микоян сообщил, что советская сторона в принципе согласна на это, но необходим "камуфляж" (речь шла, в частности, об использовании Одессы и затем отправке в нейтральные порты, может быть, болгарские или румынские)34. В следующей телеграмме в Берлин от 1 ноября снова поднимался вопрос о транзите и опять упоминались слова Микояна о про­цедуре "германо-советской конспирации"35.

Через несколько дней Шуленбург сообщает Риттеру и Шнурре в Берлин о своем разговоре с Молотовым. "Если Гер­мания благосклонно встретит пожелания советской экономи­ческой делегации и будет достигнуто соглашение о поставках в СССР, то советское правительство, — заверил нарком, — будет готово согласиться оплатить за транзит в рейхсмарках. Это сможет покрыть весь германский транзит через СССР в торговле из Ирана, Афганистана, Дальнего Востока и из Румы­нии"36. Молотов также сообщил о решении транспортировать морским путем в Германию "несколько миллионов тонн желез­ной руды с 35 — 40-процентным содержанием железа при усло­вии, что это будет сопровождаться ответными поставками. И, наконец, советское правительство готово начать экспорт зерна и нефтяных продуктов в Германию, чтобы показать свою доб­рую волю и в надежде, что поставки к нам также последуют в ближайшее время37.

Во время пребывания в Берлине группы во главе с Тевося— ном возникло некоторое замешательство. Савченко отметил, что немецкие власти отказываются показывать советской деле­гации различные виды вооружений. По словам Риттера, речь шла о секретах, которые немцы не хотели раскрывать. Риттер написал об этом специальное послание Шуленбургу. Он просил сообщить Молотову, что русские в целом имели в Германии та­кие возможности, которые не предоставлялись до этого другим иностранцам. Они увидели не только все то, что уже имеется на вооружении немецкой армии, но также и то, что еще находит­ся в стадии разработок.

Как свидетельствует меморандум статс-секретаря Вайцзе— кера, фельдмаршал Геринг, адмирал Рэдер и генерал-полков­ник Кейтель (независимо друг от друга) говорили ему, что русская делегация хотела слишком много знать о немецких во­енных материалах. По словам Кейтеля, мнение фюрера было следующим: материалы, постоянно поставляемые в войска, мо­гут быть представлены русским; что из них подлежит продаже, мы будем решать сами, а образцы вооружения, находящиеся в стадии разработок или секретные, не должны показываться русским38. Немецкий представитель заверял советские власти через Шуленбурга, что все проблемы будут решены, хотя и от­мечал завышенный характер их требований39.

Прошло всего несколько дней, и Шуленбург телеграфирует в Берлин о "сильном" протесте советским официальным лицам в связи с вопросом об изменениях в линии железной дороги ме­жду Львовом и Перемышлем. Он жалуется на то, что замести­тель наркома Потемкин, не разобравшийся в деле, делает без­ответственные заявления. Изменений в железнодорожной ко­лее требуют и те в Германии, кто связан с импортом советской нефти40.

Тем временем подходило к концу длительное пребывание в Германии делегации во главе с Тевосяном. Вернувшись в Моск­ву 29 ноября, Тевосян и Савченко представили на следующий день перечень советских заказов, которые предполагалось раз­местить в Германии. Он включал в себя военные материалы, машины и промышленные изделия. Политбюро ЦК ВКП(б) продолжало рассматривать и утверждать различные виды обо­рудования, которые Москва хотела бы закупать в Германии41.

2 декабря список советских заказов был рассмотрен в гер­манском министерстве экономики. В меморандуме, составлен­ном Шнурре, отмечалось, что фюрер рассмотрел лист совет­ских заказов и согласился на их поставку в СССР42. Оконча­тельное подписание соглашения по этому поводу должно было произойти на встрече между Риттером, Шнурре и Молотовым. Было решено, что если не удастся договориться с Молотовым, то необходимо встретиться со Сталиным43.