Все прочие категории шведских крестьян были держателями или арендаторами земли. Коронные (или государственные) крестьяне сидели на земле, принадлежавшей государству. Их экономическое положение было сходно с положением скаттовых крестьян: арендные платежи примерно были равны подати — скатту. Однако социально отличие было принципиальным: коронные крестьяне не имели формальных наследственных прав на двор. Впрочем, в правление Юхана III (1569—1592) им была предоставлена возможность приобрести это право за определенную сумму. В начале XVI в. в результате сокращения за счет раздач государственного землевладения удельный вес коронных крестьян был невелик: 5,6 % в собственно Швеции и 3,9 % в Финляндии. К 1560 г. доля коронных земель увеличилась до 28,5 %. До Реформации в 1527 г. в особую группу выделялись крестьяне-держатели на церковных и монастырских землях. В Швеции они составляли примерно 20 % всех крестьянских хозяйств. После Реформации эта категория крестьян в основном слилась с коронными крестьянами.
Фрельсовые крестьяне арендовали землю, принадлежавшую феодалам. Подобно прочим поместным крестьянам, они не имели права передавать двор по наследству. Их положение было более неустойчивым, чем у коронных крестьян, так как существовала постоянная реальная угроза их сгона со двора. В течение рассматриваемого периода наблюдается значительный рост фрельсовых земель. Если в 1527 г. во всей Швеции и Финляндии они составляли 14 137 хемманов, то в 1652 г. — уже 43 645 Хемманов[4].
В Норвегии крестьяне также оставались лично свободными и делились на собственников и арендаторов (держателей). В начале XVII в. насчитывалось примерно 11 тыс. крестьян-собственников и около 25 тыс. арендаторов. Почти половина последних проживала во владениях короны и пасторатов, остальные — на землях дворян, бюргеров и богатых крестьян.
Богатые запасы руды и традиции их добывания обусловили развитие горного дела, особенно в Швеции, где им было занято в конце XVI в. 4 % населения. Важнейшей отраслью металлургии в стране была добыча железа, объем которой увеличился в XVI в.; тогда наметились изменения и в производственной технике. Шведское чугунное литье пользовалось широким спросом и на европейском рынке. Развивалось производство нового вида железа — так называемого прутового. Особую роль здесь сыграли приглашенные из Германии и Южных Нидерландов специалисты и владельцы капиталов. Вывоз прутового железа вырос к концу XVI в. более чем в 8 раз, а к началу XVII в. — почти в 15 раз.
Пионерами технических усовершенствований в области добычи и обработки железа в начале XVII в. были иммигранты — валлонцы. Благодаря им вместо старых деревянных домен немецкого типа внедряются более крупные кирпичные домны французского типа, что позволяло достигать более высокой температуры, получать больше металла.
Распространение крупных домен и наковален для получения прутового железа вызвало существенные экономические и социальные сдвиги. Господствующее положение в черной металлургии Швеции в XVII в. перешло к крупному производству — мануфактурам, или брукам. В XVI в. владельцем бруков было государство, в первой половине XVII в. горнозаводчиками стали частные лица. Для функционирования бруков были необходимы крупные земельные участки с лесом, его владельцы являлись одновременно и промышленниками, и помещиками. Кроме горнорабочих-плавильщиков, кузнецов и др. на мануфактурах работало множество неквалифицированных рабочих (лесорубы, угольщики, возчики и пр.). Наряду с относительно крупными предприятиями продолжали промысел мелкие горные предприниматели старого типа (бергсманы).
Традиционной отраслью горного дела в Швеции была добыча меди, сосредоточенная в районе Стура Коппарбергет в провинции Даларна. До середины XVI в. объем добычи меди был небольшим: около 90 тежегодно; во второй половине XVI в. добыча меди увеличилась почти в 17 раз.
С точки зрения меркантилистской экономической политики, распространившейся тогда в Дании и Швеции, существенно важной считалась добыча серебра, которая в Швеции была особенно высокой в 1538—1548 гг. (в среднем до 3420 кг в год). Но залежи серебра были бедными, скоро истощились, и добыча его резко сократилась: в 1668 г. было добыто лишь 1000 кг серебра.
В 1520-е годы началась добыча железа и меди и в Норвегии. Были заложены рудники, плавильни и кузницы. Основными районами добычи металлов стали Осло, Акара, Шиен, Телемарк, позднее и район Реруса в Восточной Норвегии. Как и в Швеции, рудники и заводы были собственностью государства, а впоследствии на основе привилегий, данных датским королем, перешли во владение частных лиц и компаний. В первой половине XVII в. началась эксплуатация залежей серебра в Конгсберге, но добыча его оказалась незначительной.
Мануфактурное производство в Скандинавии развивалось в первую очередь на основе горных, металлургических, кузнечных промыслов. Первое место в Швеции занимали мануфактуры по производству оружия, на которое существовал большой спрос в самой Швеции и на европейских рынках. В XVII в. эта отрасль почти полностью сосредоточилась в руках Луи де Геера, переселившегося в Швецию из Нидерландов. Так, в 1624—1633 гг. он продал для шведской армии более 34 тыс. мушкетов, тысячи панцирей, шпаг, копий и ядер. Его пушечные заводы сыграли заметную роль на завершающем этапе Тридцатилетней войны. На базе развитой добычи меди в Швеции XVII в. возникли также мануфактуры по производству изделий из латуни.
Развитие текстильных мануфактур шло медленнее. Первые из них были основаны в Швеции в 1620-х годах, но в связи с трудностями сбыта просуществовали недолго. В Дании во второй половине XVI в. были основаны первые небольшие текстильные мануфактуры и предприятия по производству пороха; целенаправленное создание мануфактур было начато при короле Кристиане IV (1588—1648). Королевская власть поощряла переселение в Данию из Нидерландов мастеров и рабочих; приезжие специалисты были освобождены от всех налогов и имели право свободы вероисповедания. В Норвегии начиная с 1520-х годов довольно широкое распространение получили крупные лесопильни, построенные богатыми горожанами для производства досок на экспорт. С 1545 г. датский король стал требовать с лесопилен каждую десятую доску и превратился в крупнейшего экспортера пиломатериалов.
Несмотря на успехи мануфактур, ведущую роль в производстве для внутреннего рынка играли ремесленники. Рассматриваемый период характеризуется развитием и усовершенствованием цехового строя. Для основных профессий ремесленников были составлены цеховые уставы, в XVI в. произошла некоторая унификация цехового строя в крупных городах. Ремесленники стремились ограничить число цеховых мастеров в каждом городе. В Швеции это было проведено в жизнь в 70—80-е годы XVI в. Государственные власти старались также ослабить традиционное господство немецких ремесленных мастеров. Магистрат Стокгольма установил, что в цехе сапожников может быть 20 шведских мастеров и не более 10 немецких. Для унификации цехового строя в 1621 г. в Швеции был введен всеобщий цеховый устав: по нему в каждом городе, где работало не менее четырех мастеров одной (или смежных) профессии, они должны были образовать свой цех; если же мастеров было меньше, они должны были стать членами цеха в другом городе. Ремесленников, живущих вне города, обязывали переселиться в города или в местечки. Члены цехов получали монопольное право на изготовление своей продукции в данном городе, за нарушение которого внецеховым ремесленникам грозил немалый штраф. Устав 1621 г. определил и обязательный для всех ремесленников порядок профессиональной подготовки: 3—4 года ученичества и 3 года работы подмастерьем. У некоторых профессий в срок службы подмастерья включались и «годы странствий»: от одного до трех лет.
Меркантилистская экономическая политика и шведских и датских королей выражалась в их особом внимании к внешней торговле, к экспорту. Важнейшими товарами вывоза Швеции были железо и медь. Особенно интенсивно росла доля железа: с 1559 по 1650 г. она возросла с 28,7 до 73,6 % от общего вывоза, доля меди — с 5,5 до 29,8 %. В XVII в. примерно одну четверть всего вывоза составляли продукты скотоводства — сливочное масло и мясо, значительное место занимали также шкуры и меха (в 1559 г. — 22,2 %). Из продукции лесного хозяйства вывозили древесину, в особенности материалы для кораблестроения. В связи с возрастающими потребностями Западной Европы в постройке и ремонте кораблей все большее значение приобретал вывоз смолы и дегтя. В составе импорта первое место занимали ткани — полотно, сукно, шелк (30—40 % всего ввоза). Во второй половине XVI в. второе место занимала соль, затем пряности и другие колониальные товары.
Экспорт из Дании формировался прежде всего за счет различных сельскохозяйственных продуктов: зерна, масла, мяса, шкур и пр.; состав импорта был сходен с шведским. Среди норвежского экспорта особую роль играли рыба, в частности сельдь, и лесоматериалы, имевшие большой спрос на западноевропейских рынках. В XVI в. основными торговыми партнерами скандинавских стран были ганзейские купцы, особенно из Любека и Данцига (совр. Гданьск).
Основной линией торговой политики датских и шведских королей была ликвидация господствующего положения ганзейцев во внешней торговле. Уже в 1520 г. в Дании было решено создать большое торговое объединение во главе с датскими крупными купцами. Его задачей было господство Дании в скандинавской торговле. Это объединение должно было строиться по принципу акционерной компании, с конторами в Копенгагене, Стокгольме, Антверпене и — для торговли с Россией — в Финляндии. Этому плану воспрепятствовало расторжение Кальмарской унии.
В борьбе против Дании Швецию поддержал Любек; в благодарность ганзейские города во главе с Любеком получили монопольное право беспошлинной торговли в четырех важнейших шведских городах — Стокгольме, Седерчепинге, Кальмаре и Турку (Або). Эти привилегии, препятствовавшие развитию шведской торговли, в 1533 г. отменил король Густав I Ваза.
В последующие годы особенно интенсивно развивались торговые связи с Нидерландами, частично с Францией и Англией. В развитии западной торговли особое положение приобретали города в устье реки Гета, на побережье Северного моря: в XVI в. — крепость Эльвсборг, Нюледезе, в XVII в. — Гетеборг. В этот новый торговый город переселились также многие богатые иностранные купцы, которые способствовали переориентации шведской торговли в западном направлении, минуя датские проливы.
Возросла и роль Франции в качестве торгового партнера, особенно в торговле солью. Уже в 1540-е годы 34—44 % соли, привозимой в Стокгольм, доставлялось из Франции без посредников. Особое значение в торговле французской солью приобрел город Нюледезе, а в XVII в. — Гетеборг. Для развития торговли с Англией в 1635 г. в Гетеборге была создана английская торговая компания, город должен был стать складочным пунктом для английских товаров.
Для экономики Дании весьма важным было судоходство через проливы, в частности через Эресунн (Зунд). Все купцы должны были платить датскому королю пошлину — одну тринадцатую долю в натуре или со стоимости товаров. Число кораблей, проходивших через Зунд, значительно возросло. Большинство из них составляли голландские суда: в 1497 г. их было 567, в 1567 г. — 2732, в 1597 г. — 3909. Был создан датский торговый флот.
В торговой политике шведских и датских королей возрастала роль торговли с Россией. Во время русско-шведских переговоров в 1526 и 1537 гг. шведская сторона выразила желание восстановить гостиный двор в Новгороде и тем самым сломить монополию лифляндских городов в транзитной торговле. Эти планы не осуществились, но все же во второй половине 30-х и в 40-е годы XVI в. Швеция вела торговлю с русскими купцами, прибывавшими в Стокгольм и Нарву.
В развитии русской торговли с Западом была особенно заинтересована Дания. Вопрос о свободе торговли через Нарву стал одной из основных проблем в датско-шведском конфликте в период Северной семилетней войны.
По Столбовскому мирному договору 1617 г. русским купцам предоставлялось право разъезжать со всеми их товарами по всей шведской территории; жалованной грамотой от 1618 г. шведским купцам разрешалось торговать в Москве, Новгороде и Пскове, однако без права транзита на Восток, в частности в Персию. В 1626 г. начались регулярные поездки русских торговых людей в Стокгольм. С середины XVI в. установились постоянные торговые сношения между Норвегией и Россией. Их центром стал город Варде, где ведущую роль играли купцы из Бергена и Тронхейма. С 1570-х годов центр этой торговли сместился в сторону русской Колы, где для норвежских купцов был построен гостиный двор.
Социальным последствием развития внешней торговли было возвышение узкой прослойки крупных купцов. Этому способствовали привилегии, которыми пользовались отдельные крупные торговые компании. В Дании король Кристиан IV в 1619 г. предоставил купцам Копенгагена исключительное право торговли с Исландией. В 1625 г. основана датская Вест-Индская торговая компания, в 1636 г. — Африканская компания. В Швеции крупнейшее из таких привилегированных внешнеторговых объединений — медная компания (1619 г.) сосредоточила в своих руках всю добычу и продажу меди, хотя ввиду злоупотреблений вскоре была ликвидирована. Деятельность новой медной компании была также непродолжительной (1636—1638 гг.).
Развитие внутренней торговли было тесно связано с ростом промышленного производства и ремесла, а также с увеличением городского населения. Весьма острой оставалась борьба против торговой деятельности вне городов. Единственным местом, где крестьяне могли свободно продавать свои товары любым покупателям, по закону считался городской рынок. Возникали торговые местечки, подчинявшиеся городу; в них разрешалось иметь свои лавки лишь торговцам этого города. В тех же местечках купцы скупали товары у крестьян. В XVII в. большинство продуктов питания и других сельскохозяйственных товаров доставляли на городской рынок не крестьяне, а горожане.
Иностранным купцам было запрещено вести розничную торговлю: они имели право торговать лишь с местными купцами. Исключение составляли вольные ярмарки, где приезжие купцы торговали свободно. Крупнейшая из них — ежегодная ярмарка в Копенгагене длилась 14 дней, начиная с Янова дня (Ивана Купалы, 24 июня).
Важным фактором экономического развития скандинавских стран в XVII в. стал процесс накопления капиталов. Основным его источником оставалась торговля на Балтийском море, однако весьма важной оказалась здесь и роль иностранцев, особенно валлонов из Южных Нидерландов, а также немцев, переселявшихся со своими капиталами в скандинавские страны для участия в торговых компаниях и мануфактурных предприятиях.
В результате развития производительных сил во всех отраслях хозяйства усилились экономические потенции стран Северной Европы. Особенностью их социальной жизни в позднее средневековье было переплетение заметных элементов феодальной реакции, господствовавшей в Восточной Европе, и активного генезиса капитализма, характерного для Западной Европы. Выражением усиления феодально-крепостнических тенденций было известное расширение домениального хозяйства, особенно в Дании, и рост помещичьего землевладения. С другой стороны, сдвиги в развитии торговли и промышленности, а также товарно-денежных отношений в целом привели к выдвижению бюргерских слоев, активно участвовавших в политической борьбе. Экономика скандинавских стран через торговлю все теснее связывалась с хозяйством соседних стран. Успехи хозяйственного и социального развития стран Северной Европы, прежде всего Дании и Швеции, которым способствовала выгодная внешнеторговая конъюнктура, позволили этим странам усилить внешнеполитическую активность. Но внутренняя основа великодержавной политики оставалась в этом регионе непрочной.
