Искры весны

— Корабельный астролог с "Бесстрашного" обещал мне четыре дня хорошей погоды, а на пятый или шестой — первый снег, — Карлон криво ухмыльнулся. — Зная астрологов, снег можно ждать завтра-послезавтра.

— Не хотелось бы. — Бледная леди покачала головой. — Снег всё испортит.

Но назавтра снег не пошёл. А утром следующего дня армии встретились. Действительно, в безупречном месте для встречного боя — широкая равнина, ограниченная с востока и запада пологими холмами, почти что лысая. Противники увидели друг друга на марше, и немедля начали перестраиваться для битвы, не думая об отдыхе — после ночной стоянки бойцы были полны сил.

Четыре полка Республики сформировали рыхлую линию, растянувшуюся едва ли не на всю равнину, от одного края до другого. Позади линии неровным кругом стоял Морской Корпус, окружив знаменосца. Ещё дальше за боевой линией остались телеги обоза. Пехота узурпатора построилась также, только знамёна у него несли конники. Они выехали вперёд вместе с кавалерией, воздев высоко собственный стяг Шольцштайнов и старый флаг герцогства Эльварт.

Составляя план боя, командующий графской армией явно не особо утруждался. Прошлая стычка наглядно показала слабости республиканской армии, и не заметно было, чтобы эти проблемы удалось как-то преодолеть. Конница построилась несколькими клиньями перед фронтом своей пехоты. Даже неискушённому в кавалерийской тактике Карлону ясен был замысел неприятеля. Таранными ударами рассечь строй ополченцев Ханнестеда, погнать их, а затем добить тех, кто устоит, наскоками с разных сторон.

— Я будто вернулась в прошлое, — вдруг сказала Мария, глядя на передвижения войск со странной полуулыбкой.

— Когда мы были на Западе? — не понял Карлон.

— Нет, совсем прошлое. — Девушка хмыкнула. — Когда не было ещё пушек, обученной пехоты, армейских магов, и всё решалось в сшибке рыцарей. Ну или тем, у кого драконов больше. — Она подняла руку в начищенной до блеска серебряной латной перчатке, потёрла щёку двумя пальцами. — Узнаем теперь, сработает ли трюк из тех времён.

Напряжение просто висело в воздухе. Даже сопровождавшая их Рейланда, отлично умевшая держать каменное лицо, ёрзала в седле и покусывала нижнюю губу. Вздохнув, мэтр спросил достаточно громко, чтобы его услышали и соседи:

— Ты так и не рассказала, откуда взяла эту идею. Я только понял, что из книжек по истории как раз.

— Два века назад одному бедному рыцарю поручили провести телеги с солёной рыбой опасным путём, чтобы снабдить едой имперскую армию, — Мария заговорила ровным, мягким голосом, словно рассказывая сказку ребёнку. Взгляд её был всё ещё устремлён на будущее поле боя. — Конвой застала в пути группа вражеских всадников, у рыцаря же были только пешие лучники да возницы на телегах. И тогда он приказал...

...Запели рожки. Со стороны армии графа донёсся слитный гул — ополченцы орали боевые кличи и ругательства. Пехота Республики ответила тем же. Клинья конницы сдвинулись с места.

Шаг.

— Морскому Корпусу — приготовиться, — отрывисто скомандовала Мария. — Вестовых в пешие полки.

Рысь.

— Морскому Корпусу — начать отход. Пешим полкам — приготовиться. — Мария подняла руку.

Галоп.

— Общий отход! — Мария взмахнула рукой.

Копья опустились. Всадники наклонились к гривам своих коней. И тотчас же строй пехоты перед ними рассыпался. Не дожидаясь удара стальных клиньев, ополченцы Республики бросились бежать, роняя свои вилы и косы. Вместо плотной массы людей, стоящих плечом к плечу, клинья вонзились в аморфную толпу, разбегающуюся перед ними. Ведущий центральный клин воин в дорогих латах, в шлеме, украшенном перьями, что-то крикнул скачущему рядом горнисту, и тот откинул забрало, задул в рог, передавая команду. Бронированные треугольники тоже рассыпались, вытянулись линиями, чтобы создать как можно более широкий фронт. Сломав копья о спины первых беглецов, всадники взялись за мечи и секиры. Теперь они сметали убегающих пехотинцев, топтали конями, рубили на ходу.

Только центральный клин, возглавляемый латником с перьями на шлеме, сохранил строй. Он двигался сквозь беспорядочную толпу ополченцев как лодка сквозь ряску — туда, где виднелся вражеский флаг с якорем на белой полосе. И, увлечённый этой погоней, командир конницы совершенно забылся. Прорвавшись сквозь массу паникующих беглецов, он увидел перед собой не строй готовых к бою республиканских моряков, а... крепость. Да не одну.

Посреди столь удобной для конного боя равнины стояли четыре кольца, выстроенные из обозных телег. Парусина, укрывавшая их груз, была сорвана. Над внешними бортами поднялись толстые деревянные щиты, закреплённые петлями снизу и подпертые балками-упорами. От воза к возу тянулись железные цепи, соединяя их вместе. Из бойниц в щитах глядели стволы ручниц, аркебуз и множества огромных марсовых ружей, какие на флоте используют, чтобы обстреливать вражескую палубу с площадок на мачтах. А на самих телегах теснились вперемешку люди в одежде моряков, ополченцы и даже женщины, все с алебардами и короткими абордажными пиками в руках. Между некоторыми повозками стояли другие, на которых были уложены корабельные пушки. А столь желанное знамя Республики теперь реяло внутри одного из этих кругов. Паникующие пехотинцы всё ещё бежали прочь, мимо этих деревянных крепостей, но внутри них явно и без того хватало защитников.

— Вперёд, не останавливаться! — скомандовал латник с перьями на шлеме. — Сперва добьём...

Грянул гром. Телеги укутались пороховым дымом, как борта галеонов в бою. Пуля размером с царский орех ударила в грудь лошадь командира всадников. Удар о землю выбил из него дух, но прежде, чем потерять сознание, он увидел, как несколько других конников валятся вместе с лошадьми, скошенные картечью и пулями, а остальные бросаются в атаку, пришпоривая коней.

— Ещё залп! — распорядилась Мария, вставая в стременах. При её росте совсем не сложно было из седла смотреть поверх даже боевых возов с их поднятыми щитами. А вот Карлон почти ничего не видел — только спины защитников на телегах. Хоть это и было рискованно, он всё же подъехал ближе к передней линии, чтобы смотреть в зазор меж возов.

Всадники продолжали приближаться, даже оставив на сухой земле полдюжины убитых. Однако путающиеся под ногами беглецы-пехотинцы всё же мешали им набрать скорость, потому моряки на возах и многие ополченцы успели перезарядить своё оружие. По команде они дали второй залп, даже более опустошительный, чем первый. Десяток всадников рухнул вместе со скакунами, двух или трёх вышибло из седла. Оставшиеся подобрались вплотную к возам, когда открыли огонь остальные стрелки. Ухнула пушка, чей расчёт ждал до последнего. Крупная картечь разорвала лошадь под кем-то из конников буквально в кровавые ошмётки, заодно оторвав всаднику обе ноги. Гром выстрелов нёсся со всех сторон, сквозь него пробивался знакомый Карлону треск — в одном из кругов имелась снятая с нау двадцатиствольная картечница воздушной защиты.

Прорвавшиеся вплотную к возам кавалеристы пытались рубить щиты секирами, дотягиваться мечами до защитников. В ответ их тыкали пиками и алебардами стоящие на телегах моряки.

— Беглый огонь! — приказала Мария.

Пальба сделалась заполошной. Пороховой дым укутывал круги телег теперь уже со всех сторон, потому что часть всадников проскакали мимо и продолжила погоню за бегущей пехотой. Но большинство метались вдоль укреплений, выискивая слабые места. Какой-то сорви-голова разогнал коня и перепрыгнул защитную линию в месте стыка двух повозок, однако сразу очутился лицом к лицу с десятком ждавших в резерве абордажников, первый из которых сразу разрядил в бок его коня заряженную чугунным ломом ручницу. Конь упал набок, придавив наездника.

— Сигнальщик! — Мария сделала жест юноше с горном. Это был мальчишка лет тринадцати, сын погибшего под Вильстедом ополченца, серьёзный, мрачный и гордый своим назначением. — Контратаку!

Горн запел, ему вторили трубы в трёх других кругах. Самый южный внезапно разомкнулся, и из него выехала конная рота Республики, ведомая Эмилией. Маленькая кудрявая леди была видна издали в своих серебряных доспехах и синем мундире. Она оглянулась через плечо, сказала что-то своим кавалеристам, потрясла над головой лёгким копьём. Конники отозвались, тоже воздев копья. И три десятка всадников устремились в атаку на куда лучше обученных и снаряженных врагов. Но за ними из круга выбегали яростно вопящие моряки с алебардами, ополченцы с цепами и пиками, а с повозок продолжали громыхать ружья и щёлкать арбалеты.

— Пора и нам, — сказала негромко Мария, подъехав к Карлону. Пока солдаты снимали цепи и раздвигали повозки, она вытянула из ножен шпагу.

— Пора, — согласился маг. Треть графских конников была уже мертва, треть бежала, оставшиеся, похоже, ещё просто не поняли, что происходит.

Конная рота Эмилии промчалась мимо их круга, тесня вражеских кавалеристов, расчищая путь. Без промедления Морской Корпус вышел за линию возов, неся знамя Великой Армии Республики. Ополченцы остались, разъединяя телеги и запрягая в них лошадей. Моряки двинулись вперёд шагом, а скоро их нагнали повозки. Щиты теперь были опущены, но над бортами торчали стволы разномастных ружей. С высоты седла Карлон видел, как первые обратившиеся в бегство конники графа достигли рядов своей пехоты, и как та заволновалась, как линия графских ополченцев начала колебаться, похожая на пшеницу под ветром.

Сзади подтягивались мелким группками пехотинцы Республики, прекратившие бегство, вновь собравшиеся вокруг своих сержантов, конников Эмилии, возов со стрелками. Их оказалось всего несколько сотен, большинство всё же поддалось панике, однако Карлон уже видел, что этого достаточно. Можно было ставить сколько угодно денег на то, что пехота узурпатора побежит ещё до того, как начнётся рукопашная.

Мария вдруг указала куда-то шпагой, и несколько шагавших рядом с ней моряков бросилось бегом в показанном направлении. Там, рядом с убитой лошадью, лежал неподвижно человек в полных латах, с яркими перьями на шлеме. Моряки подняли его, усадили, сняли с латника шлем. Матрос с вислыми усами и лысой головой без малейших церемоний влепил латнику пощёчину — треснуло звонче аркебузного выстрела.

— Ох-х... — человек в латах открыл глаза, часто заморгал, явно не понимая, где находится.

— Какая приятная встреча, господин Хуго, — Мария не стала спешиваться, и смотрела на пленника сверху вниз, приподняв уголки губ в намёке на улыбку. — Не ожидала вас сегодня увидеть лично. Но раз так сложилось — почтенный наследник графов Шольцштайнов не откажет погостить у дамы? Обещаю рыбные блюда каждый день. Это полезно для бороды, мой знакомый маг подтвердит.

Глава 18

В гостевой зале на втором этаже царил полумрак, несмотря на предобеденный час. Когда-то её освещали три высоких окна, забранных бесценным листовым стеклом, но два из них разбились во время осады поместья, и теперь были закрыты толстыми ставнями. Карлон стоял около единственного уцелевшего, глядя, как танцуют снежинки снаружи. Снег падал крупными перьями, оседая на голых ветвях яблонь в саду, на остатках проломленной во множестве мест кирпичной ограды, на плечах и шлемах караульных, сторожащих лишённые створок ворота.

— Этот снег закончит войну, — тихо сказала Мария за спиной Карлона. Маг лишь молча кивнул.

Даже хорошо организованной армии с налаженным снабжением тяжело воевать зимой. Что уж говорить о силах графа и Республики. Наступает зима, и никто не знает, сколько она продлится. Пора задуматься о том, как выжить в грядущем белом безмолвии, когда жизни будут обрывать не клинки и пули, а холод и голод. Последняя зима умершего мира соберёт богатый урожай душ, прежде чем оставшиеся в живых увидят первые искры весны мира нового.

Конечно, не будет никакого мирного договора. Граф Шольцштайн никогда не признает Республику, особенно если получит одобрение своих претензий от императора. Республика никогда не склонится перед узурпатором. Однако бои понемногу сойдут на нет. Случится обмен пленными, территориями, выкупами. И наступит будущее, в котором нет больше Эльварта — ни города, ни герцогства. В этом мире родятся дети, для которых он станет единственным верным. Но у Карлона навсегда в сердце останется пустое место. Как и у всех, кто жив сейчас, вероятно.

— А вот и они — сказал маг, подаваясь вперёд.

В заснеженный сад въехала процессия из десятка всадников на высоких, тонконогих лошадях. Все прибывшие были закутаны в плащи, лица их скрывали капюшоны. Однако порода коней выдавала их сразу. На всём востоке Дерта едва ли нашёлся бы вельможа, владеющий сразу десятью чистокровными эльфийскими скакунами. Кажется, у самого Императора в конюшнях имелись три.

— Слава Творцу, — Мария тоже подошла к окну и встала рядом с мэтром. — Если прислали кого-то — значит, готовы разговаривать. Иначе просто вернули бы письмо с приложенным отказом.

Первой спешилась и откинула капюшон Рейланда — её и посылали встретить гостей. Дождавшись, пока сойдут с сёдел остальные, егерь поклонилась им и сделала приглашающий жест. Трое последовали за девушкой к дверям особняка, семеро встали рядом со стражниками у ворот.

— Примем гостей как следует, — Мария положила ладонь на плечо Карлона. Маг хмыкнул и поднял руку, сказал активирующую формулу. Оглянулся. Магические лампы по сторонам от разожжённого камина вспыхнули золотистым светом, озарив всю комнату. Прежний хозяин не пользовался ими многие годы, поскольку зарядка обходилась дорого. Однако зачарованные кристаллы работали исправно.

Мария сделала знак ординарцу, исполнявшему роль слуги, и тот выскочил в соседнюю комнату, загремел там посудой. Сама девушка подошла к камину и поворошила угли старинной бронзовой кочергой. Карлон же ещё раз осмотрел комнату. При свете ламп стало заметно, что её приводили в порядок на скорую руку — кое-где гобелены и ковры не прикрывали следы от пуль на дальней стене, мебель была из разных наборов, частью тоже повреждённая свинцом. Впрочем, едва ли на день пути вокруг нашлось бы место пристойнее и комфортнее.

Поместье принадлежало графу Ойгену де Фербок, отставному полковнику герцогской пехоты. Имея формально равный титул с Фридрихом Шольцштайном, граф Фербок владел лишь небольшим наделом земли со скромным доходом, да правом на двадцать пеших и десять конных стражников. Тем не менее, он решительно отказал посланцам самозваного герцога, когда те потребовали от него покорности. Когда же узурпатор попробовал применить силу, старый граф окопался в своём укреплённом поместье, выставил на баррикаду пару крохотных салютных пушек, раздал слугам и укрывшимся в особняке крестьянам фамильную коллекцию трофейного оружия, веками украшавшую стены дома — в том числе поразившую воображение Карлона церемониальную дубину из заточенного лосиного рога с северных островов. Ветеран, прошедший четыре последних войны на континенте и растерявший на полях сражения пять сыновей, граф Фербок успешно отбил две попытки штурма, организованные ополчением Шольцштайнов. Потом началась война с Республикой, и узурпатор перебросил большую часть сил на север, оставив пару сотен бойцов вести осаду. Выделенные для этого ополченцы были столь старательны и умелы, что осаждённые спокойно ходили за водой к ручью вне кольца осады. Когда же движущаяся вдоль торговых трактов к горам армия Республики приблизилась к усадьбе, осаждающие попросту разбежались кто куда. Неизвестно, как бы со старым полковником поладили и республиканцы, если б конный авангард не возглавляла леди Эмилия, знакомая де Фербоку по его визитам в столицу. Политические вопросы обсуждать граф пока отказывался, зато как частных гостей Марию и Эмилию с товарищами принял у себя без колебаний. Его же потрёпанное штурмами поместье стало лучшим местом для тайных переговоров...