No Pasaran

— Не думала, что так все обстоит.

— Просто у вас нет соответствующего опыта, а у меня есть, и я быстро это почувствовала. Вот только взять ситуацию под контроль уже не смогла. Еще раз повторю: я чувствую себя виноватой перед вами и прошу прощения. А в качестве компенсации увеличила ваш гонорар; у меня есть такая возможность.

— Да, деньги пришли, я удивилась, что так много.

— Очень прошу. Не отказывайся от них. Эта квартира, наверное, в ипотеке.

— Да, — подтвердила Александра. — Смогу заплатить взнос впрок.

— Мы помирились?

Александра какое-то время размышляла.

— Да, Светлана.

— Вот и прекрасно.

— Не против выпить за это?

— Нет.

На этот раз Александра сделала большой глоток.

— Кстати, забыла сказать очень важную вещь, — сказала Светлана. — Твой короткий спич в конце ток-шоу вызвал широкий резонанс. На сайт нашей передачи пришло много откликов. Подавляющее большинство выражают согласие с твоей позицией.

— Да? — удивилась Александра. — Не думала, что будет такой отклик.

— Меня это тоже удивило. Можешь в свободное время почитать. Думаю, тебе будет интересно.

— Непременно это сделаю. Спасибо, Светлана.

— За что? — удивилась она.

— Я могла совершить серьезную ошибку.

31.

Едва за Светланой закрылась входная дверь, Александра тут же включила компьютер. Ее гостья не обманула, на сайте канала действительно было много откликов о последнем ток-шоу. И большинство из них были посвящены Александре, точнее, ее короткому заключительному выступлению.

То, что она читала, одновременно удивляло и радовало. Подавляющее большинство написавших выражали согласие с ее речью. Многие сами добавляли к ней свои комментарии в развитие ее мыслей.

Александра забыв про еду и сон, читала каждый комментарий. Она не предполагала, что у нее так много единомышленников. Почему-то она была уверена, что их невероятно мало. Об этом свидетельствовал ее опыт; с кем бы она ни говорила, все в той или иной форме выражали поддержку власти и войне, хотели предстать кондовыми патриотами. Иногда ей казалось, что поголовно все жители страны придерживаются такой верноподанской позиции. Даже те, о ком она думала, что выступают против того, что происходит в стране, после разговора с ними выяснялось, что давно изменили мнение.

Теперь же она видит, что это совсем не так, что многие против войны и диктатуры. И так же, как и она, смотрят на патриотизм. Более того, даже осмеливаются открыто писать об этом, ведь значительная часть оставивших комментарии не скрывали своих имен.

Александра почувствовала прилив радости. То, что она ни одна, внушает надежду и оптимизм, дает дополнительные силы. А они ей очень нужны, в последнее время она чувствует, как уходят они из организма, как слабеет она. У нее нет сомнений, что происходит это из-за ощущения своего глобального одиночества. Даже Аврора не в полной мере ее единомышленник; разумеется, она не поддерживает ни режим, ни войну, но готова со всем этим мириться любое количество времени. Главное для нее, чтобы ей было хорошо. Она сочувствует страданиям других, но никак это не проявляет, не готова затратить усилий, чтобы им помочь. Это грустно, но что делать, она, Александра, не в состоянии ничего изменить.

А теперь она воочию увидела, что все далеко не так; тех, кто думает сходным с ней образом, намного больше, чем она представляла. Понятно, что это обстоятельство не остановит весь тот ужас, что творится, но человек так устроен, что если знает, что не одинок, что есть те, кто разделяют с ним ее мысли, ему становится легче. Спасибо Светлане, что она указала ей на этот сайт.

32

Александра ехала на работу привычным маршрутом. В салоне работало радио, и она краем уха слушала ведущего. Внезапно она напрягла внимание, услышанная новость буквально потрясла ее. Ровным спокойным голосом мужчина зачитал информацию о том, что ракета ударила в жилую многоэтажку, которая мгновенно сложилась. Под завалами оказались практически все жильцы дома. Уже известно о более тридцати погибших, включая пятеро детей, но эти цифры далеки от окончательных. Количество жертв может превысить сто человек.

В салоне вдруг раздался отчаянный крик. Александра не сразу поняла, что он принадлежит ей. Это даже невозможно представить, когда за несколько секунд погибают столько людей.

Александра решила не ехать на работу; заниматься обыденными делами, когда происходит такое, нет сил. Но затем передумала и продолжила путь. В офисе у нее важные дела, на утро намечена для их обсуждения встреча с Варатыновым. В последний раз, когда они разговаривали, он подчеркнул, что он специально приедет для общения с ней.

Александра знала, что речь пойдет об ускорении принятия все того же закона, без которого их компании, возможно, не выжить. И даже при таких ужасных событиях, она не может подвести своего начальника.

Пока Александра ехала, то несколько раз начинала реветь. У нее всегда было живое воображение, и сейчас оно снова и снова рисовало эту страшную картину. Она то и дело словно воочию возникало перед глазами. И когда это происходило, слезы сами собой катились из глаз.

Когда Александра вошла в свой кабинет и посмотрела на себя в зеркало, ей стало не по себе. Веки красные, как спелые помидоры, тушь размазана по глазам, щекам и даже по подбородку. Но главное взгляд; от того, как он отразился в стекле, ей стало не по себе. Она увидела глаза полубезумного человека.

Как она пойдет в таком виде к Варатынову? Приводить себя в порядок нет времени, он очень не любит, когда сотрудники опаздывают на встречу с ним. Да и рука у нее не поднимается наводить марафет, когда такое происходит.

Она пойдет такой, какая она сейчас, вдруг пришло решение. А он пусть думает, что пожелает; даже, если уволит, она ни о чем просить не станет.

Александра вошла в кабинет, Варатынов, как обычно, разговаривал по телефону и даже не посмотрел на нее, только показал рукой на стул. Она села и стала ждать.

Разговор окончился, Варатынов положил телефон на стол и только после этого взглянул на посетительницу. На его лице появилось изумленное выражение.

— Александра, что с вами? — воскликнул он. — Вы плакали? У вас что-то случилось?

— Случилось, Игорь Вячеславович, но не только у меня, а у нас всех.

— Вы это о чем, Александра? Я что-то пропустил?

— Сегодня мы разбомбили обычный жилой дом. Судя по всему, погибло и ранено свыше ста человек.

— Вот вы о чем. Я слышал эту новость. Согласен — ужасно.

— Игорь Вячеславович, вы говорите об этом очень спокойно. А когда я вспоминаю о случившимся, меня трясет. — Александра почувствовала, что эти слова сбываются в прямом смысле, ее, в самом деле, затрясло.

Варатынов вскочил со своего места.

— Александра, вам плохо? — На столе стоял графин с водой, он поспешно налил ее в стакан и протянул ей.

Выпив весь стакан, Александра немного успокоилась.

— Спасибо, Игорь Вячеславович, — поблагодарила она.

— То, что я сделал, уж точно не стоит благодарности. Вы не совсем правы, я тоже потрясен. Но не могу позволить поддаваться эмоциям, очень много неотложных дел.

— Извините, мы должны были обсудить наши планы, а вместо этого я чуть ли не стала биться в падучей. Но честное слово, я не нарочно, так получилось само собой.

Варатынов несколько секунд молчал. По его виду было заметно, что он о чем-то сосредоточено думает.

— Я не знаю, что делать в такой ситуации, — вдруг произнес он. — Понимаю, эта страшная трагедия и страшное зло, в которой мы все виноваты, но как все это изменить, не представляю. Знаете, меня давно удручает количество зла в мире. А главное, откуда оно берется в таком объеме в человеке? Неужели он настолько страшен и порочен, и с этим ничего нельзя поделать?

— Я тоже периодически спрашиваю себя, откуда все это? Когда началась война, зло полезло из людей в каких-то немыслимых количествах. Я иногда думаю, может оно внутри нас только и ждет, когда появится возможность вырваться на свободу.

— К сожалению, это похоже на правду. — Варатынов снова на несколько мгновений задумался. — Но ведь не из всех оно лезет, вот из вас же нет. Да, смею надеяться, из меня и Светланы — тоже. Значит, не все так безнадежно? — Он вопросительно посмотрел на нее.

— Нас слишком мало, мы ничего не можем изменить.

— Знаете, Саша, бизнес приучил меня искать во всем первопричину. Только когда ее раскопаешь, появляется шанс устранить проблему. Должна же быть и тут что-то такое, что позволило бы удалить эту опухоль. Или хотя бы не дать развиться?

Теперь задумалась Александра.

— В университете у меня был преподаватель, который как раз много внимания уделял злому началу в человеке и в мире. Мы с ним нередко обсуждали эту тему.

— И что говорил ваш преподаватель?

— Он говорил, что причина зла в человеке — это примитивная индивидуальность. Так он ее называл.

Варатынов задумчиво посмотрел на свою собеседницу.

— Любопытно. И что он понимал под этим термином?

— Если говорить несколько грубо, это когда человек целиком сосредоточен исключительно на себе, на своих потребностях, интересах и ценностях. И все, что вокруг него, он воспринимает только с этого ракурса. Поэтому у него атрофирована эмпатия, то есть, почти полностью отсутствует чувство понимания других людей и сострадания к ним. Особенно по отношению к тем, кто не составляет его ближний круг. Страдания других ему по барабану, ради достижения собственных целей он не задумываясь, готов расправиться с кем угодно. Мой учитель говорил, что когда внутри человека совсем нет других людей, а есть только он сам, то он неизбежно пойдет по пути зла.

— С этим можно согласиться, — кивнул головой Варатынов. — А есть ли способы противодействия?

— Есть, — кивнула головой Александра, — но они трудно достижимы. Большинство людей не способны их применять.

— Что имеет в виду ваш учитель? Кстати, он жив?

— Жив. И совсем скоро будет праздновать юбилей. Он много чего говорил, но если кратко, то он особое значение в борьбе со злом придает бескорыстию.

— Бескорыстию? — удивленно переспросил Варатынов.

— Да. Он считает, что крайне важно для человека хотя бы в какой-то степени проявлять это качество. Оно меняет, как он говорит, базовую основу личности.

— Я, моя жена, да вся наша компанию активно занимается благотворительностью. Вам это известно не хуже, чем мне, вы размещали на эту тему материалы в разных органах информации.

— Именно поэтому могу твердо сказать, что хотя эта деятельность замечательна, только к бескорыстию не имеет никакого отношения.

— Поясните, Александра.

Несколько секунд она колебалась.

— Игорь Вячеславович, могу я говорить то, что думаю?

Варатынов удивленно посмотрел на нее.

— Только это и стоит делать, иначе какая ценность в нашей беседе. Именно это ваше свойство я ценю в наших отношениях.

— Хорошо. Тогда повторю: к бескорыстию это не имеет никакого отношения. Вы занимаетесь благотворительностью главным образом для пиара, чтобы улучшить репутацию компании, или чтобы сделать более позитивным свой образ в глазах окружающих, да и самих себя. А подлинное бескорыстие, по крайней мере, как его понимает мой учитель, — это совсем иное, это полный отказ от собственного я ради достижения общей пользы.

— Вы считаете, Саша, что это реально? Как-то слабо верится.

— Трудно, но реально. Даже если отказ будет не полным, а частичным, это уже немало. Мой учитель говорит, что нельзя достичь все сразу, нужен для начала первый этап.

— Предположим, в этом что-то есть, но к чему это, в конечном счете, приведет?

— Как к чему? Мы же с вами с этого начали — к исчезновению или хотя бы резкому ослаблению внутри нас злого начала.

— В самом деле, пока я вас слушал, об этом забыл. А вам не кажется, что предлагаемый путь чересчур долгий и тяжелый. Пока вы мне все это рассказывали, я мысленно прикинул: кто из моих знакомых, мог бы достичь на нем результата? И знаете, не появилось ни одной фамилии.

— Пожалуй, у меня результат был бы такой же, — призналась Александра.

— Вот видите. В таком случае, какая в таком пути польза? Я ее не вижу. Нужны реальные цели, утопии чересчур дорого нам обходятся.

Александра вдруг почувствовала растерянность, у нее не осталось аргументов для возражения Варатынову.

Судя по всему, он понял ее затруднение.

— Вот видите, Александра, вам нечего больше возразить. Хотя даже если я прав, не могу сказать, что я сильно этому рад. Закончим этот разговор и перейдем к нашим делам? — Он вопросительно посмотрел на своего начальника пиар-департамента.

— И смириться с тем, что мы сегодня убили столько ни в чем не повинных людей?

Варатынов пожал плечами.

— А что еще вы можете предложить? Выйти на улицу с плакатом: "Остановить убийства". Я, конечно, помешать вам не могу, но предупреждаю: уволю по статье в тот же день. Если вы согласны с таким раскладом, уходите. А пока вы еще числитесь в штате компании, займемся нашими совсем не бескорыстными делами.

33.

Обычно, когда в жизни Александры возникали, как она их называла: "смутные времена", за утешением, успокоением она всегда отправлялась к родителям. Так было, например, после разрыва с первым мужем, который она переживала очень остро, хотя сама являлась его инициатором. На душе было так мерзко и тяжело, что в какой-то момент почувствовала, что не справляется с психологическими перегрузками, и отправилась за спасением к отцу и матери.

И, как оказалось, это был правильный поступок, родители привели ее в чувства, хотя задача была из простых, — пришлось затратить на эти цели немало времени и сил. Но тогда они бросили свои дела и занимались только дочерью. Довольно быстро Александра оттаяла, вернулась к своему обычному состоянию. И даже затем удивлялась, что привело ее к такому мощному психологическому срыву. Ну, рассталась с мужем, с которым надеялась прожить всю свою жизнь, родить и воспитать детей, но на этом же ничего не заканчивается. Вокруг все разводятся; если сосчитать, сколько ее подруг расстались со своими супругами, не только пальцев на руках не хватит, но, возможно, и волос на голове.

И сейчас ей снова захотелось отправиться за утешением к родителям. История с подрывом дома не отпускала, давила на нее. Тем более, количество жертв оказалось больше, чем сообщалось первоначально. Она отчетливо понимала — никаких оправданий этому преступлению нет и быть не может. Даже, если сознательно не целились по зданию, а попали в него случайно, это по большому счету ничего не меняет; тем, кто потерял своих близких, от этого ничуть не легче. Когда развязывали войну, должны были предвидеть, что такие страшные эпизоды будут случаться. И даже только по этой причине нельзя было начинать военные действия.

И все же Александра после некоторых колебаний отправилась к родителям. И пока ехала, вспоминала, как примчалась к ним в тот день, когда началась война, вся в слезах, пытаясь безуспешно понять, как вообще такое стало возможным.