"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Сержант не был праздным зрителем. Лучники, разбившись попарно, поднялись по обе стороны склона на достаточное расстояние и наконец выпустили свои стрелы.

Удачи, Дез.

Стрелы, описывая дугу, то вспыхивали синим пламенем и попадали в цель в виде безобидных облачков пепла, то падали одна за другой и со стуком шлепались на камни. Второй залп постигла та же участь.

Почему он не двигается быстрее? Разве он не умеет это делать? спросил Пен, его чувства обострились вместе с чувствами Дез.

Он жестко контролирует своего демона. Они могут делать только что-то одно за раз. Это почти грустно, правда.

Помни, он храмовый жрец, а не игрушка.

Тогда ему не следовало угрожать тебе.

Лучники подошли почти так, чтобы Пен мог дотянуться до них, но пока они довольствовались тем, что тратили стрелы впустую, Пен был согласен подпустить их. Еще немного, и он мог бы по желанию подрезать тетивы их луков и подколенные сухожилия почти с такой же легкостью. Пен верил, что у Кирато больше средств защиты, чем он видел, но поскольку Пен еще не атаковал его по-настоящему, ему не на чем было их продемонстрировать. Пен становился все более искусным в этом жестоком воздействии на седалищные нервы, если он хотел лишить противника возможности убежать, что, на самом деле, не было его предпочтением в данном случае. Но подмышечная впадина предоставляла не менее отвлекающие возможности...

Волшебник пошевелил пыльную гальку под ногами Пена, вероятно, пытаясь опрокинуть его на спину; Пен отскочил в сторону на крепкий камень. Перед глазами Пена закружился бесформенный вихрь галлюцинаций; интересный природный талант, свидетельствующий о том, что когда-нибудь, при должной практике, этот человек сможет создавать необычные видения. Но, увы, не сегодня. Даже без помощи Дез Пену не составило труда проигнорировать их. Волшебник на мгновение отвлекся, отражая один из испепеляющих снарядов Эрисайдии, и в этот момент последний удар Никис пришелся ему прямо по голове с удовлетворительным звуком. Это был тяжелый камень, который она подняла двумя руками. Он упал, наполовину оглушенный, заскользил по тропинке и схватился за свой посох, чтобы удержаться. С отчаянным криком он взмахнул руками.

Боль пронзила грудь Пена, когда его сердце попыталось разорваться на части. Он опрокинулся навзничь, как будто его ударили тараном. Внезапно Дез оказалась внутри него, обхватив орган, удерживая его цельным. Следующий залп стрел беспрепятственно упал вокруг них, промахнувшись на несколько дюймов.

Снизу донеслись крики, когда солдаты, восприняв его падение как сигнал, бросились вперед.

Пен поднялся на колени, хватая ртом воздух, широко раскрыв рот от изумления. Это же был смертельный удар!

Кирато тоже стоял на коленях, разинув рот в смятении и торжествующем ужасе. Пен подумал, что он не совсем собирался делать то, что запрещалось, но, похоже, не собирался отказываться от этого. Его взгляд метался по сторонам, пока он пытался угадать, куда прыгнет демон Пенрика, когда тот испустит последний вздох.

Дездемона извергла хаос.

Половина склона раскололась и с грохотом покатилась вниз.

Кирато проскользил с ним несколько ярдов, в конце концов наполовину увязнув в каменистой осыпи. Вспотевший и багровый, он тяжело дышал, извивался, внезапно побледнел, а затем... потерял сознание.

Тепловой удар, диагностированный Пеном на каком-то странном, отстраненном уровне непрерывного сознания, столь же неприятный и нежеланный, как и его путешествие в темницу— бутыль. У него болела грудь. С остальным телом у него тоже было не очень хорошо, хотя был приятный момент, когда неистовые руки прислонили его к предельно мягким коленям.

Ботинки Эрисайдии пронеслись мимо него; внезапный скрежет и лязг стали заглушили гулкое эхо от падения.

— Не убивай волшебника! — предостерегающе крикнул Пен.

Послышалось ворчание, потасовка. — Я помню, — донесся до него раздраженный голос Эрисайдии. — Не так ли?

— О, кровь моей матери, Пен, с вами все в порядке? — Никис задыхалась, склонившись над ним. Мокрые капли падали ему на лицо, хотя вечернее небо было невероятно темно-синим и безоблачным. Могли ли слезы быть еще и благословением? Но, боги, он любил небо в этой стране.

— Будет. — Я надеюсь. — Разве вам не нужно продолжать бросать камни прямо сейчас?

— Вы только что сбросили их все. Думаю, у Аделиса все под контролем... остальные убегают. Я имею в виду, те, кто может. Сержант кричит, чтобы они вернулись, но сам бежит так же быстро.

— Да. Хорошо. Дез...?

...Дез...?

Шшш. З'нята. Но затем, спустя минуту, в ошеломленном негодовании: Кирато собирался пожертвовать своим демоном, убив тебя. Пусть бог заберет это вместе с его душой. Сам он остался бы живым.

Да. Война правит магией. Вот почему я не хочу иметь ничего общего с войной.

...Хорошо.

XVI

Никис вцепилась в Пенрика, чье бормотание превратилось в четко сформулированную, но не особенно осмысленную болтовню, и наблюдала, как фигура Аделиса методично передвигается по склону внизу. Солнце скрылось за холмами, но небо все еще оставалось светлым, лишь несколько звезд пробивались сквозь него, а сухая земля была залита голубизной без теней. Аделис прогнал двух воинов, которые все еще хотели встать и попытаться сражаться после оползня. Они оба были порезаны и истекали кровью, их мужество покинуло их, и они повернулись, чтобы бежать вниз по тропе за своими убегающими товарищами, пока еще могли. Никис почувствовала облегчение.

Аделис остановился у неясного силуэта у подножия склона. Приглушенные голоса, крик протеста, глухой удар. Тишина. Никис вздрогнула, вздохнула и отвела взгляд.

Пенрик скорчился у нее на коленях. — Что это было? Он ведь не всех раненых отправляет на тот свет, не так ли? Я должен остановить его...

— Нет. Или, я думаю, только одного. Лежите спокойно. Насколько серьезно вы ранены?

Он откинулся назад. — Думаю, не слишком сильно. — Голос его внутреннего двойника заглушил это, как ни странно, еще более хриплый: — Только что чуть не убили. И убили бы, если бы не я.

— Дез! — возразил Пен и тут же закрыл рот.

Что там говорилось о том, что Никис больше повезло получить прямой ответ от демона хаоса, чем от человека? Ничего нового, скорее жаль. — Дездемона, что происходит на самом деле? Скажи мне!

Пенрик стиснул зубы, но затем сдался. — Жрец этого проклятого Бастарда пытался разорвать его сердце на части с помощью запрещенной магии. Пока у меня все под контролем, но Пенрику следует оставаться в постели всю следующую неделю.

Никис оглядела темные холмы, обратив внимание на явное отсутствие кроватей, и вздохнула. — Это было... обычное волшебство?

— Нет, — сказала Дездемона, и Пенрик, подняв руку, чтобы коснуться ее лица, добавил: — Никому нельзя позволять разбивать мое сердце, кроме вас, мадам Сова.

У нее перехватило дыхание, но прежде чем они смогли продолжить этот многообещающий обмен мнениями, вернулся, тяжело ступая, Аделис. Он остановился внизу, чтобы осмотреть лежащего без сознания волшебника, наполовину погребенного под осыпью, затем наклонился, чтобы начисто вытереть свой меч о свободный рукав белого одеяния мужчины, и вложил его в ножны. Поднявшись на холм рядом с Никис, он снял с себя пару луков и колчан со стрелами. С усталым ворчанием опустился рядом с ними и оглядел неожиданное поле боя.

Пенрик приподнялся на локте. — Что все-таки произошло? Что происходит?..

— Сержант, два лучника и двое солдат сбежали, пока что. А двое раненых — позже. Остальные наполовину погребены под обломками. Некоторые могут выбраться без посторонней помощи и помочь остальным. Я ожидаю, что их товарищи скоро приползут к ним на помощь. Лошади сорвались с места и убежали во время того, что я принял за оползень. По крайней мере, одна из них упала. К счастью, сломана шея. Сломанные ноги привели бы к более беспорядочной уборке. Для кого-то, но не для нас. Нам нужно двигаться дальше.

Пенрик нахмурил брови. — А как же Велка?

Аделис пожал плечами. — Он пытался сделать это дважды. Три раза, если то, что вы говорите, правда. Я решил не давать ему четвертого шанса.

— О. — Пенрик откинулся назад, расписываясь знаками богов. — Я сожалею... что у нас с ним не получилось лучше.

— Что ж, теперь это проблема его бога. Не раздувайте свои проблемы выше своего достоинства.

— На самом деле, это теологический совет.

— Он тоже служил в армии.

— А. — Пенрик заколебался. — Вы когда-нибудь узнавали его настоящее имя?

— Не спрашивал. К тому времени ему было все равно.

— Кажется странным убивать человека, даже не зная его имени.

— Мне это кажется обычным делом. — Аделис пожал плечами. — Хотя в его случае мы, возможно, узнаем позже. В любом случае, если отрубить голову, тело будет биться в конвульсиях. Думаю, им понадобится несколько дней, чтобы оклематься и вернуться за помощью. После этого еще больше путаницы. Если только этот, — он кивнул вниз на бледную фигуру, которая была волшебником Патоса, — не поправится быстрее, чем я думал. Что, учитывая его демона, одному богу известно.

Пенрик, который с готовностью опустился на колени Никис, снова попытался подняться. — Я должен попытаться оказать помощь раненым...

— Нет, вы не должны, — сказал Никис, усаживая его.

— Нет, и я не стану помогать, — вставила Дездемона. — У меня сейчас другие приоритеты. Они все будут жить, если их друзья вернутся.

— Я согласен с демоном, — сказал Аделис, неожиданно как для самого себя, так и для того, кто именно произнес слова, слетевшие с губ Пенрика. — Клянусь, в ней больше смысла, чем в вас, ученый дурак.

Что, в общем-то, было маленьким шагом к признанию правдивости рассказа Пенрика о себе. Всего на дюйм. Никис наклонила голову и улыбнулась.

— Любое существо многому учится за двести лет, — неуверенно признал Пенрик.

Аделис взял один лук и попробовал его. — Вы говорили, что умеете стрелять горящими стрелами, волшебник. Как насчет обычных стрел?

— Обычно. Может, не сейчас.

Он протянул лук Никис. — Попробуй натянуть лук.

Сидя на земле, она немного неловко взяла его, покрутила, потянула и поморщилась. — Для меня это довольно трудно, но в крайнем случае я справлюсь. — Она наклонилась и положила его рядом с другим.

— Тогда мы оставим и тот, и другой. — Аделис повернулся и перевел взгляд вверх. — Я не уверен, насколько крутой подъем у нас остался, но если мы сможем преодолеть это узкое место до полной темноты, то сможем спокойно остановиться до восхода луны.

Никис прикусила губу, гадая, как это соотносится с рекомендацией Дездемоны о том, что Пенрику нужно отдохнуть для его выздоровления. Это прозвучало не очень хорошо.

Стопка светлой одежды внизу зашевелилась, а затем застонала.

На этот раз Пенрик поднялся с большей решимостью. — Помогите мне. Мне нужно дать ему немного воды, иначе он не протянет до утра. Это важно, поверьте мне.

— Проблема с прыгающим демоном? — спросил Аделис с видом усталой уступки.

— По меньшей мере. Не то чтобы он заслуживал того, чтобы его оставили.

Никис подняла кожаную флягу и Пенрика. Они проскользили несколько ярдов и остановились возле наполовину погребенного волшебника.

Пенрик взял флягу и побрызгал водой на голову мужчины, втирая ее в волосы. — Мне нужно как-нибудь остудить его, если он все еще слишком ошеломлен, чтобы избавиться от хаоса самому, — сказал ей Пенрик. — Вот, ученый Кирато. — Он похлопал мужчину по бородатой щеке. — Очнись сейчас же. Ты должен это выпить. — Он поднес носик к губам мужчины.

Кирато сглотнул, поперхнулся, выплеснул содержимое и, казалось, полностью пришел в себя. Он приподнял свое пойманное в ловушку тело, но безрезультатно.

— Перестань сопротивляться, — сказал ему Пенрик, положив руку ему на плечо. — Ты только разгорячишься. У меня мало времени...

Голос Кирато стал резким от ужаса. — Я ничего тебе не скажу!

— Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты только выслушал, — сказал Пенрик.

— Это безопасно? — с беспокойством спросила Никис. — Если бы он просто попытался убить вас?

— Теперь, когда я настороже, да. ...Может быть, вам лучше отойти подальше, — Пенрик махнул рукой.

Никис отступила, наверное, на два фута и пошарила вокруг в поисках хорошего куска щебня, готовая снова ударить Кирато по голове, если он сделает какое-нибудь резкое движение. Хотя, по ее мнению, настоящую опасность представляли не те движения, которые она могла видеть, а те, которых она не могла видеть. Для этого ей придется положиться на Пенрика и Дездемону. Это было... на удивление несложно.

Взгляд Кирато метнулся от ее спины к Пенрику.

— Бой окончен, — сообщил ему Пенрик. — Твоя сторона проиграла. Ты сдался.

Кирато неуверенно произнес: — Нет, не сдался. — Он собрался с духом. — На этот раз ты можешь уйти, но орден Бастарда тебя выследит.

— Что будет до смешного просто, поскольку я работаю на орден Бастарда. И белого бога.

Кирато выдавил из себя неуверенную усмешку. — Кто ты такой, чтобы говорить от имени белого бога? Ты встречался с Ним?

— Однажды, около одиннадцати лет назад. Такое переживание не забывается. — Он пожал плечами. — Как и демоном. Ты можешь называть меня ученым... пока что без имени, но если мы когда-нибудь встретимся снова при менее сложных обстоятельствах, я обещаю, что представлюсь должным образом.

Кирато выглядел так, словно не поверил ни единому слову из сказанного. Нет, как будто не верить было не так страшно, как поверить. И это было самое любопытное. Никис наблюдала за происходящим с возрастающим восхищением.

— У меня не так много времени, — продолжал Пенрик, — но мне нужно поговорить с тобой о том, как ты обращаешься со своим демоном. Потому что это и теологически неверно, и грубо, и жестокое обращение, — добавил кто-то в сторону, — и, честно говоря, очень плохое управление.

— Твой демон — это дар бога и Храма, знаешь ли, прекрасная возможность для взаимного роста, а не зверь, которым можно управлять, заключать в тюрьму и порабощать. Для него ты образец, наставник и единственный родитель, который может быть у такого элементарного существа. Как обладатель храмового демона, ты обязан передать его в конце своей жизни, улучшив, а не погубив своим эгоизмом, невнимательностью или, как в данном случае, страхом, неверными суждениями и паникой, — Пенрик махнул рукой. — Хотя я допускаю, что тебя ввели в заблуждение.

Испуганный взгляд ученого Кирато постепенно сменился выражением крайнего недоверия. О, хорошо, подумала Никис, это касается не только меня. Даже те, кто прошел обучение в Храме, находили Пенрика сбивающим с толку.

— Не знаю, сможешь ли ты наладить отношения со своим демоном и если да, то как, — продолжал Пенрик, — хотя для начала я бы, конечно, посоветовал тебе покаяние, молитву и медитацию. Прощение, скорее всего, будет тебе недоступно до тех пор, пока не станет доступно тебе самому, а что касается отпущения грехов, тебе нужно будет обратиться к вышестоящей силе. Но я бы посоветовал, в качестве первого извинения, а также в качестве хорошей идеи для вашего будущего объединения, для начала дать ему красивое имя. — Пенрик сел и ободряюще улыбнулся пойманному в ловушку жрецу. Кирато в ответ снова навалился на свою каменную тюрьму, но безрезультатно. Ни на шаг не отходя от Пенрика.