— Ммм. И это квантовая механика, вы говорите? Так что же случилось со всеми этими квантовыми забавностями? Коллапс волновой функции, кот Шредингера, многомировая интерпретация и...
— О, можете забыть обо всем этом. Мы изучаем это сегодня так же, как изучаем римские цифры. Теперь, когда мы знаем, в чем на самом деле заключается квантовая механика, трудно представить, как люди в те времена могли так рассуждать. Вы следите за моей мыслью?
— Э-э-э... Может быть? Давайте проясним. Если я вернусь в прошлое и изменю его, я создам новую вселенную, которая в этот момент разделится на две... верно? Если я убью свою бабушку, то получу две вселенные: в одной она будет жить и я рожусь, в другой она умрет, а я не появлюсь на свет.
— Нет. Возможно, вы меня не расслышали. Это так не работает.
Одновременно существует только одна вселенная. Новые вселенные могут ответвляться от других, но они не являются "параллельными" в том смысле, в каком вы говорите. Они обособлены и целостны, с собственными непротиворечивыми причинно-следственными связями.
— А что будет, если я вернусь в прошлое и сделаю что-то невозможное, например убью свою бабушку? Ведь если она умрет, я никогда не рожусь и не смогу ее убить.
— Каждое квантовое событие становится реальностью в результате обратной связи между прошлым и будущим. Это как рукопожатие сквозь время. История Вселенной подобна гобелену, сотканному из бесчисленных триллионов таких крошечных рукопожатий. Если вы создадите искусственную временную петлю, ведущую в какую-то точку пространства-времени в пределах отрицательного светового конуса настоящего...
— Подождите. Простыми словами, пожалуйста.
— Если бы вы вернулись в прошлое и попытались его изменить, вы бы свели на нет все эти взаимодействия, все "рукопожатия" между будущим и прошлым. Вы бы нанесли ущерб Вселенной, стерев целую череду событий во временной петле.
Таким образом, Вселенная начинает все сначала, с того момента, когда запрещенная петля только начала существовать. Израненная Вселенная исцеляет себя с помощью новых "рукопожатий", двигаясь вперед во времени, пока снова не станет целостной и непротиворечивой.
— Значит, возможно изменить прошлое.
— О да.
— Скажите мне вот что, доктор Тейн. Согласно этой точке зрения, даже если вы вернетесь в прошлое и измените его, как вы поймете, что вам это удалось? Не изменится ли ваше сознание вместе с прошлым, которое вы изменили?
— Мы не знаем. Откуда нам знать? Мы никогда раньше этого не делали. Но мы думаем, что сознание могло бы это понять.
— Как?
— Потому что сознание, как и сама жизнь, — это структура. А структура сохраняется, несмотря на изменения в космическом гобелене.
Представьте молекулу ДНК. Некоторые гены важны для функционирования организма, а некоторые — просто бесполезны. Если бы вы могли воздействовать на реальность и рассмотреть возможные альтернативные варианты развития этой молекулы, то увидели бы множество вариаций "мусорных" генов, которые никак не влияли бы на функционирование молекулы. Но если изменить ключевые структурные компоненты, содержащие информацию, молекула может стать бесполезной. Следовательно, ключевая структура должна быть стабильной при незначительных изменениях в реальности.
Так что если наш разум каким-то образом способен воспринимать изменения в реальности... то, возможно, мы сможем уловить изменение, корректировку прошлого. Конечно, это лишь предположение.
— А что насчет свободы воли, доктор Тейн? Как она вписывается в ваш грандиозный план?
— Свобода воли — это эффект второго порядка. Даже жизнь — это эффект второго порядка. Свет, танцующий на ряби на поверхности реки времени. Он не является причиной даже этой ряби, не говоря уже о самом величественном течении.
— Это чертовски мрачный взгляд на вещи.
— Однако реалистичный.
Знаете, наше время — это всего лишь пузырь, расположенный далеко в верховьях реки, который может показаться совершенно незначительным по сравнению с грандиозными свершениями будущего. Но это не так, потому что это первый пузырь. И если мы не переживем катастрофу Картера, то потеряем все — саму вечность.
Эмма Стоуни:
Журналисты раскопали все: предсказание Картера, послание из будущего, истинную причину изменения курса "Наутилуса". Все.
Эмма была уверена, что информацию о Картере слил сам Корнелиус. Это значительно усилило давление на Бутстрэп, но, похоже, только укрепило решимость Мейленфанта идти до конца: сохранить связь с Корнелиусом, добраться до Круутни и снова запустить корабль.
Чего, разумеется, и добивался Корнелиус. Эмму обошли с фланга.
Она провела бессонную ночь, пытаясь понять, что делать дальше.
Майкл:
Поначалу Школа казалась Майклу неплохим местом. Даже лучше, чем деревня.
Одежда была чистой и свежей. Еда была непривычной на вкус, но ее всегда было много. Там даже были холодильники, которые светились изнутри и в которых хранились еда и напитки, — дети могли брать их, когда хотели. Однако Майкл скучал по плодам баобаба.
Здесь было много детей — от совсем маленьких до подростков. Они жили в светлых и чистых общежитиях.
Поначалу дети относились друг к другу настороженно. У них не было общего языка, и дети, которые могли общаться друг с другом, обычно собирались в группы. Но никто не говорил на языке Майкла. Однако он привык к одиночеству.
Это место называлось Австралия. Это была огромная необжитая территория. Он видел карты и глобусы, но не понимал, как далеко он забрался от своей деревни.
Но путь был неблизкий.
Там были уроки. Учителями были мужчины и женщины, которых называли Братьями и Сестрами.
Иногда детей собирали в комнате, человек десять-пятнадцать, а учитель стоял перед ними и разговаривал с ними или давал им задания с бумагой и ручкой или на планшете.
У Майкла, как и у некоторых других детей, был специальный умный экран, который мог говорить с ним на его родном языке. Было так приятно слышать этот механический голосок, похожий на далекое эхо из дома.
Больше всего ему нравилось, когда ему разрешали исследовать сам экран, словно это было окно в другой мир, мир картинок и идей.
Его не интересовали ни языки, ни музыка, ни история. Но математика с самого начала захватила его внимание.
Он упивался символами, выстукивая их на своем умном экране или царапая на бумаге, и даже рисовал на пыльном полу, как дома. Большинство символов и их формальное описание были лучше тех, что он придумал сам, и он без сожаления отбрасывал свои, но иногда обнаруживал, что его собственные изобретения лучше, и оставлял их.
Ему нравилась строгая логика математических доказательств — цепочка уравнений, истин, которые, тем не менее, при правильном подходе приводили к более глубокой и многогранной истине. Ему казалось, что его собственный взгляд на мир кристаллизуется, застывает, как узоры инея, которые он наблюдал в холодильниках, и его мышление ускорялось.
Вскоре на уроках математики ему стало не по себе от того, что его заставляли работать в том же темпе, что и других детей.
Однажды он не выдержал.
Это был первый раз, когда его наказала Сестра, которая накричала на него и встряхнула.
Он понял, что это было предупреждением: это место не такое дружелюбное, как кажется, здесь есть правила, которые нужно усвоить, и чем раньше он их усвоит, тем меньше ему будет причинено вреда.
И он усвоил.
Он научился сидеть тихо, если опережал остальных. Так он мог выполнять задания почти с той же эффективностью.
Похоже, Майкл больше всех любил математику. Но у большинства детей был один или два предмета, в которых они преуспевали. И тогда наступала очередь Майкла сидеть и мучиться, а остальных — вырываться вперед, рискуя навлечь на себя гнев учителей.
Детей, которые не проявляли особых способностей, вскоре забирали из школы. Майкл не знал, что с ними происходило.
Это был парадокс. Если ты недостаточно умен, тебя забирают из школы. Если ты слишком умен, тебя наказывают за нетерпеливость. Майкл тоже пытался усвоить это правило, чтобы показать, что у него есть способности, но не слишком большие.
Впрочем, это было неважно. Большую часть своей настоящей работы он выполнял в уме, в темноте, и никому об этом не рассказывал.
К ним часто приходили посетители: взрослые, высокие, элегантно одетые, они ходили по классам и спальням. Иногда они приводили с собой людей с камерами, которые улыбались так, словно дети занимались чем-то очень важным. Однажды какая-то женщина даже забрала у Майкла умный экран, с удивлением разглядывая его записи. Ему дали другой умный экран, но, конечно же, он был пустым, на нем не было ни одной из его работ. Но это было неважно. Большую часть работы он все равно выполнял в уме.
Здесь была девочка по имени Анна, чуть старше и выше остальных, которая, казалось, усваивала правила быстрее других. Майкл заметил, что у нее были большие серые глаза: серые и внимательные. Она разговаривала с остальными, в том числе с Майклом через его умный экран, пытаясь помочь им понять, чего от них хотят.
Из-за этого она чаще других получала наказания, но все равно продолжала это делать.
Многие дети рисовали синие круги на своих книгах, планшетах, коже или стенах в общежитиях. Майкл тоже так делал, и уже давно. Он не знал, что это значит.
Те дни — оглядываясь назад, можно сказать, что это были странные, яркие дни, — длились недолго.
* * *
Майкл не мог этого знать, но именно огласка пророчества Картера — новости о конце света — привела к переменам в школах, в том числе в его собственной.
Потому что люди вдруг испугались: будущего, собственных детей.
Лесли Кандольфо:
Честно говоря, с тех пор как разразился этот чертов скандал с пророчеством Картера о конце света, нашей самой большой проблемой стали прогулы. По всей стране их стало на 100% больше. Мало того, производительность труда резко упала, а наша система оценки качества показывает значительное снижение показателей по всем направлениям — кроме бухгалтерского учета, по какой-то причине. Кроме того, у нас участились случаи насилия, аморального поведения и так далее на рабочем месте, некоторые из них, но не все, были связаны с алкоголем и/или наркотиками.
Как будто все поверили в эту псевдонауку о том, что завтра не наступит. Но, разумеется, эти горе-работнички ждут, что мы и дальше будем платить им зарплату, премии и обеспечивать медицинское обслуживание, вероятно, вплоть до самого Судного дня, может быть, даже с парой авансов в придачу.
Я знаю, что наши конкуренты тоже страдают. Но так дальше продолжаться не может, дамы и господа; наши расходы стремительно растут, а прибыль стремительно падает.
Я рад, что федеральное правительство наконец-то предпринимает какие-то позитивные действия. Представители в серых костюмах, осуждавшие Картера и эсхатологию как лженауку, — это, конечно, хорошо. Но то, что они делают сейчас — круглосуточно транслируют по телевидению бесплатные спортивные передачи, комедии, мыльные оперы и синти-рок, — это более практичный подход.
Мы уже установили гигантские видеостены на наших рабочих местах в Талсе и Палм-Бич. Производительность, конечно, пострадала, но, к счастью, не так сильно, как на других объектах, где сплошная бюрократия. Мы также обеспечили бесплатную электронную терапию продолжительностью до четырех часов в неделю для каждого постоянного сотрудника. На данный момент я согласен с мнением правительства о том, что персонал, находящийся под наркозом, предпочтительнее персонала, погруженного в экзистенциальный мрак.
Но это всего лишь паллиативная мера. Мы должны найти долгосрочный способ справиться с этим. Конец света может быть неизбежным, а может и не быть.
Однако наше собрание акционеров неизбежно. Я открыт для дальнейших предложений.
"Голос разума"
Разошлите это по почте десяти своим знакомым и скажите им, чтобы они разослали это десяти своим знакомым и так далее. Мы должны сделать биологическому виду прививку от заразы безумия, которая поражает человечество, иначе эта чертова гипотеза Картера превратится в самоисполняющееся пророчество.
КАК РАЗВЕНЧАТЬ КАРТЕРА
>1) Прежде всего, не отвергайте ее как чепуху. Гипотеза может быть ошибочной, но она не иррациональна и не лишена логики. Мы имеем дело не с какой-то ерундой. Это нечто более весомое.
>2) Не оскорбляйте оппонента. Начните с того, что люди не глупы, независимо от того, разбираются они в науке и математике или нет. Если вы будете их оскорблять, вас сочтут высокомерным и вы проиграете спор.
>3) Лучший аргумент против Картера — это идея о том, что космос радикально недетерминирован. Вы можете подкрепить этот аргумент ссылками на квантовую физику, если вам удастся удержать внимание аудитории, или на свободу воли, если не удастся. В принципе невозможно сказать, сколько людей может существовать в будущем. Таким образом, аналогия Картера с шариками в урне не работает.
>4) Если ваша аудитория достаточно образована, напомните ей, что весь аргумент основан на байесовской статистике — методе уточнения вероятностей события с учетом априорных вероятностей. Но в данном случае у нас нет априорных вероятностей, с которыми можно было бы работать (мы можем только гадать о том, что ждет человечество в долгосрочной перспективе). Таким образом, байесовский метод здесь неприменим.
>5) Сведите аргумент к тривиальному. Тривиально очевидно, что люди, обсуждающие аргумент Картера, живут сегодня, а не в будущем, отстоящем от нас на сотни лет. Но из тривиальности не следует ничего нетривиального. Поскольку людей из будущего еще не существует, нет ничего удивительного в том, что нас среди них нет.
>6) Можно попробовать метод доведения до абсурда. Экспоненциальная кривая выглядит одинаково в любом масштабе. Кажется, что ты всегда находишься в самом начале, в ничтожно малой точке по сравнению с тем, что ждет тебя впереди. Так что катастрофа всегда будет маячить где-то на горизонте. (Конечно, этот довод не сработает, если только экспоненциальная кривая роста численности человечества не будет стремиться к бесконечности. Любая конечность — и в игру вступает что-то вроде аргумента Картера. Но об этом можно не упоминать, если вам не возражают.)
>7) Апеллируйте к здравому смыслу. Вернемся в прошлое. Человек, живший, скажем, в 1000 году нашей эры, тоже находился бы на вершине экспоненты, уходящей корнями в эпоху палеолита. Мог бы он на основании этого сделать вывод, что живет в последние поколения? Конечно нет, как мы видим в ретроспективе. (Сторонники теории Картера могут возразить, что это ложная аналогия, ведь сегодня человечество сталкивается с гораздо более серьезными угрозами вымирания, чем в 1000 году нашей эры, из-за нашего технологического прогресса! из-за того, что мы заполонили Землю и т. д.
И вообще, чтобы выдвинуть гипотезу Картера, нам понадобился весь наш современный уровень развития. Так что мы сформулировали пророчество Картера именно в тот момент, когда оно наиболее актуально для нас. Но тогда можно возразить, что они апеллируют не только к статистике.)
