Волшебные сказки

Однако патриотическая речь Годфрида осталась не услышанной. Продолжающий гарцевать рядом с королевской ложей Джон Монфор не желал успокаивался. Он выхватил меч, и спрыгнув с коня прямо в королевскую ложу, закричал:

— Сэр Готфрид, раз ты не хочешь принимать вызов, я объявляю тебе войну!

— Очень жаль, очень жаль терять такого молодого воина, но что поделаешь... — грустно ответил Годфрид. И коротко взмахнул левой рукой.

Сэр Джон, так и не успел замахнуться мечом, упал навзничь. Годфрид, встал с кресла, ткнул безжизненное тело, переворачивая его на спину, выдернул из щели в забрале шлема покойного свой стилет, отер его от крови о подкладку перчатки и вернул в ножны, спрятанные в рукаве. И только затем сказал, ни к кому персонально не обращаясь:

— На войне как на войне... А все же жаль мальчишку...

— Брось, не печалься, Годфрид, ты в очередной раз спас меня и страну от заговора мятежников, — сказал король. — Эй, герольд, прикажи трубачам дать сигнал к окончанию турнира. Мы желаем объявить победителя.

Призывно загудели трубы...

* * *

Нет, это не трубы.

Это будильник! Понедельник, шесть утра пора вставать на работу.

И что за бред мне приснился?

Вот только все тело ломит, как будто это я свалился с коня на турнире...

Дар

Очередная нудная научно-практическая конференция, в которой волею шефа мне в очередной раз пришлось участвовать, и на которой очередной фирмач убеждал всех, что только продукция его фирмы является панацеей, наконец-то закончилась. Я элементарно мог его опровергнуть, но мне было лень, да и опровергать бессмысленно, он и так знает, что панацей не бывает, но продавать свою продукцию — это его работа. Я просто прочитал свой доклад, исчерпывающе ответил на вопросы, и терпеливо досидел до окончания мероприятия, намечая план работы на следующую неделю.

Когда конференция закончилась, я с радостью вышел из душного зала, и спокойно пошел в гостиницу, размышляя о том, что кофе-брейк был очень давно, и пора бы и подкрепиться. Можно и в гостинице поужинать, там вполне приличный ресторанчик с модной итальянской кухней, готовят вкусно и не особо дорого, но хотелось бы чего-то новенького.

В сгущающихся сумерках я заметил первую включившуюся вывеску над низкой дверью: 'Крутой бар. ....здесь делают большую отбивную'. О! Большая отбивная — это как раз то, что мне надо. Я просто физически ощутил жар сковороды, шипение масла на ней и разжигающий аппетит аромат готовой отбивной. Я спустился по лестнице, толкнул дверь и вошел в этот самый бар. Темное помещение было почти пустым, десяток столов, за которыми сидели четверо или пятеро посетителей, бармен в кожаной жилетке и с прической конский хвост за стойкой. К моему разочарованию отбивными тут и не пахло. Пахло только разлитым пивом и табачной копотью, все точно так же как и во множестве других баров. Я не прошел еще и полпути к стойке, как бармен спросил:

-Тебе чего?

-Отбивную, поужинать хотелось бы, — ответил я, подойдя к стойке.

-Мужик, ты, что не понял? Этот бар для крутых!

Я недоуменно посмотрел на бармена — судя по пропорциям тела и длине рук, он коротышка, ростом намного ниже меня, а его грозное возвышение над стойкой обеспечено не иначе как очень высокой подставкой.

-Для крутых говоришь... В таком случае что ты сам тут делаешь, коротышка?

Бармен не нашелся что ответить, но я и без него понял, что поужинать здесь не выйдет — местная кухня ничего лучше сухариков и чипсов не предусматривает. Я развернулся, направляясь к выходу, но тут произошло неожиданное и непредвиденное — один из посетителей схватив недопитую кружку, и опрокидывая скамью, выскочил из-за стола с диким ревом:

-Я этому ххххххх сейчас покажу, кто тут крутой!

Ну вот, сейчас начнется очередная кабацкая драка. Избито и банально, как в сотнях дешевых боевиков. Но драка не началась, хотя при желании я мог бы его вырубить, мой опыт подсказывает мне, что такие вот грозные с виду верзилы, отягощенные пивными животами очень и очень неповоротливы.

Но драка так и не началась, к явному разочарованию большинства присутствующих. Верзила преодолел только два шага из разделяющих нас шести или семи, и рухнул навзничь, заливая и так не очень чистый пол остатками пива и кровью, вытекающей из его головы, расквашенной от удара об этот самый пол.

В баре повисла гнетущая тишина, я воспользовался этой паузой и пошел до двери, обойдя лежащего.

-Что с ним? — вопрос бармена прервал затянувшуюся паузу.

-Полагаю, что пиво в голову ударило, — ответил, я не оборачиваясь.

-Что?? Что с ним случилось? — бармен выбрался из-за стойки. Как я и предполагал, он действительно оказался коротышкой, — Скорую надо бы вызвать...

-Только труповозку. Скорая ему не нужна. Он мертв.

-Что с ним случилось?

-Инфаркт с инсультом, отягощенные циррозом печени, язвой желудка, аденомой и прочими неприятными мелочами, усиленные к тому же чрезмерной дозой алкоголя. Уж поверьте моему врачебному опыту...

-Дед, да что за ххххх ты городишь?

-Это не чушь, — я проигнорировал их выражения, — И еще, всем присутствующим в ближайшее время рекомендую воздержаться от резких движений во избежание повторений таких вот несчастных случаев.

До бармена, кажется, дошло:

-Ладно, дед, сваливай отсюда, мы уж сами тут как-нибудь разберемся.

Но мне и так особое приглашение не требовалось, я с радостью вышел на улицу и вдохнул свежий воздух. Ну и ладно, поужинаю в гостинице. И только теперь я до конца прочитал вывеску, которая включилась наконец-то полностью. 'Крутой бар. Из чужих здесь делают большую отбивную'. Нда, если бы надпись включилась сразу вся целиком, то я бы сюда не зашел и этот верзила продолжал бы жить. Хотя для общества его смерть — невеликая потеря, скорее даже приобретение.

Честно говоря, я немного покривил душой. Этот верзила не сам умер от инфаркта с инсультом, это я приказал ему умереть. Я мог бы увернуться и разобраться традиционным образом, но мне было лень продолжать банальную драку, а позволить ему оглоушить меня я никак не мог. Так что пришлось приказать ему помереть. Да-да, именно приказать умереть. Есть у меня такое свойство. Дар, наверное, такой особый.

Первый раз я заметил его в третьем классе, когда наша милейшая учительница, наша любимая Ирина Васильевна отобрала у меня на уроке мою любимую игрушку — пистолет-брызгалку. И тогда я, разозленный, с дуру в сердцах прошептал то, что всегда кричала на весь двор наша соседка 'Что б ты сдохла, дура старая!'. После этого наша учительница едва дошкандыбала до своего стола, тихо осела на стул и ушла навсегда. Я жутко перепугался, впрочем, тогда жутко перепугался весь класс...

После я запретил себе думать о чей-то смерти.

Но через неделю, когда наша соседка, любящая поругаться от безделья, ни с того ни с сего накинулась с руганью на нас, а пуще всего на мою маму, мне пришлось о нем вспомнить, и я тихо прошептал в ответ на ее проклятия 'Сама сдохни!'. И соседка тут же и окочурилась, так и не докричав очередного проклятия. А я перепугался еще больше.

Потом много лет я запрещал себе думать о чьей бы то ни было смерти. Я и врачом стал только потому, что решил хоть как-то исправить свои дела. И вот тут, к сожалению, мне пришлось вновь вспомнить о своем даре. Что-то мне удалось сделать, я стал хорошим диагностом. В медицине главное не ошибиться и правильно поставить диагноз, все остальное — уже намного проще. Так что ко мне приезжают за консультацией в самых сложных случаях.

Но, к сожалению, не всегда удается спасти. И когда спасение невозможно, я стараюсь облегчить уход тем кто обречен, а еще как могу, храню наш город ...