Деньги не пахнут

"Был ли это его способ быть предусмотрительным?"

Если бы он привлек обычную компанию, это было бы благоприятным для Брента, который часто имел дело с такими клиентами. Возможно, он выбрал клиента, незнакомого обеим сторонам, чтобы создать справедливую конкурентную среду.

— Есть вопросы?

— Я хотел бы знать тенденции фонда. Это более долгосрочный или краткосрочный...?

Брент старательно задавал вопросы: о доступном клиенте ликвидном капитале, предпочтениях, интересах и любимых видах инвестиций. Затем он задал последний вопрос:

— Это клиент, с которым вы работали раньше, мистер Пирс?

— Я бы не стал обращаться с такой просьбой к клиенту, которого не знаю.

— ....

— Младший сотрудник вряд ли представит что-то стоящее, верно? Я нахожу для себя возможным, чтобы помочь вам обоим.

Ни один клиент не будет инвестировать, основываясь на рекомендациях младших сотрудников, таких как мы. Поскольку нет никакой реальной выгоды, но только время, естественно сделать этот запрос к знакомому клиенту. Тем не менее, атмосфера была немного странной.

Выражение Брента испортилось, и Пирс ухмыльнулся, глядя на него.

— Не волнуйся. Я сделаю выбор справедливо, основываясь исключительно на результатах.

— F...Fairly?

— Вы беспокоитесь о конфликте интересов, не так ли?

— Нет, нет, совсем нет.

Брент отрицал это, но его лицо побледнело.

— Конфликт интересов....

Это было не совсем абсурдно. Пирс сделал ставку на победу, и клиент, знакомый с ним, выступал судьёй на этом странном конкурсе. Стоило лишь одному слову клиента — и всё могло измениться. Однако....

"Действительно ли он зашёл так далеко?"

Неужели ради простой ставки на выпивку кто-то пойдёт на такой дешёвый трюк? Звучало нелепо, но напряжение в комнате будто наэлектризовало воздух. Между Брентом и Пирсом витала скрытая вражда, ощутимая кожей.

"Здесь определённо что-то есть".

Что на Уолл-стрит имеет вес? Ликвидность. Судя по всему, волна сменила направление. Эта игра перестала быть пустой забавой.

— Тогда Джефф сообщит вам о графике продвижения вперед.

Бросив эти слова, Пирс вышел из комнаты. Пришлось оставить свои вещи в конференц-зале, сделав вид, будто путь лежит в уборную, а самому рвануть к выходу — проверить, куда направится Пирс.

"Как и ожидалось..."

Он шёл к лифту. Без пальто, значит, не на улицу. Скорее всего, ему предстояла встреча в другом отделе "Голдмана".

Это могло обернуться как на пользу, так и во вред. Оставалось одно — держать ухо востро и ждать момента.

* * *

Десятый этаж. Торговая площадка гудела низким гулом голосов и звонкими щелчками клавиш. В воздухе висел запах кофе, смешанный с лёгким озоном от работающих машин. Сквозь этот ритм шагов раздался звук открывающейся двери уборной.

Человек, вошедший внутрь, остолбенел. Перед глазами — неожиданная фигура.

— Пирс? Что привело вас сюда?..

Весь этаж принадлежал трейдерам. Здесь не было причин для визита человека из инвестбанковского отдела.

— Почему такой удивлённый? Я пришёл туда, куда не должен был?

Где-то внутри кольнуло чувство вины. Мужчина — доктор медицины, работающий в отделе продаж акций, занимался брокерскими сделками и по указке сверху помогал с ордерами для Rhino.

— Ну, просто странно. Вы ведь редко появляетесь в офисе, не так ли?

— В последнее время свободного времени стало больше.

— Ха-ха, если у вас его много, значит, мы все тут зря недоедаем.

— Правда. Зачем ещё тратить время на возню с юниорами?

— Речь про ту самую ставку?

Ставка новичка, рискнувшего всей зарплатой, уже стала легендой для разговоров за бокалом. Для большинства — весёлая байка, для него — головная боль. Слишком много нитей тянулось в сторону.

Зачем Пирс сделал ставку именно в здравоохранении? Совпадение? Сомнительно.

— Мог ли он что-то заметить?

Поддержка Rhino сверху была скрыта — лишь один-два топорных ордера среди сотен. Всё шло под названиями проектов, ни одного прямого имени MD. Пирс, которому до здравоохранения раньше не было дела, вдруг заинтересовался? Подозрительно.

— Особенно ли здравоохранение в наши дни горячо?

— ....

— Просто кажется, что вы обрабатываете много заказов в этом секторе. Вот и решил спросить.

— Чёрт.

Он едва удержал проклятие. Пирс что-то понял. Сколько именно — неясно. Но то, что он сюда пришёл не случайно, было очевидно.

— Ну, вот как получается. Мы же не всегда выбираем, чем заниматься, верно?

— Действительно.

— Нужно просто держаться с верхушкой в ладу. В такие времена лучше поменьше высовываться — голову опустил, и живи спокойно.

Он уже хотел было отойти, но тот самый тип тонко вставил оправдание. Слышалось в голосе что-то обиженное, словно оправдывался не от страха, а из принципа. И ведь правда — не из-за симпатии к Носорогу же он ввязался. Последнее время в Goldman шли резкие сокращения, люди летели пачками. А в такой обстановке ослушаться приказа начальства — всё равно что собственноручно подписать себе увольнение. Только вот эти слова тут не прокатят.

— Как же теперь выкрутиться....

Кто возглавит компанию — Носорог или Пирс — до сих пор не ясно. Но Пирс уже узнал, кого тот поддержал. Если этот хладнокровный гад в итоге сядет в кресло директора, прощения не жди. Такой не забудет. Да и приказы может настрогать так, что хоть на стенку лезь. Но назад ничего не откатишь — сделанное не развяжешь.

Пока мысли крутились, Пирс подошёл вплотную, лёгкая тяжесть его ладони опустилась на плечо.

— Всегда торопишься, в этом твоя беда.

— С чего вдруг такое рвение?

— Не прикидывайся скромным.

Хватка усилилась, словно стальные пальцы впились в ткань пиджака.

— Когда в человеке огня много — это видно. Одного попроси за дровами сходить — принесёт охапку хвороста. Другой топор схватит и повалит поллеса.

— Только осторожнее, — голос стал тише, но тяжелее, — здоровье побереги, пока работаешь.

Смысл его слов был ясен, как холодный ветер под воротник: сверху приказы идут, но выполнять их всерьёз — глупость. Хочешь выжить — делай вид, что стараешься, а сам притормаживай. Так всё обойдётся без крови.

— Фью..., — горячий воздух вырвался сквозь зубы, будто пар из чайника.

Пирс ушёл с довольной ухмылкой, даже не оборачиваясь. Явно наслаждался игрой. Грозить открыто он бы не рискнул: дави сильнее — и те, кто колеблется, насмерть вцепятся в Носорога. А это война без правил.

Пирсу нужно было другое — чтобы люди шли тихо, осторожно, без лишнего рвения. И ставка в этой игре была отличным инструментом. Он прошёлся по отделам, намекая на пари так же легко, как бросают кость на стол. Всегда были свидетели — слухи разлетелись быстрее весеннего ветра.

— Пирс говорил о какой-то ставке с Sales MD.... Атмосфера была нервная....

Шёпот докатился до ушей управляющих разных подразделений. Начались закрытые совещания, в которых участвовали только самые доверенные замы. Каждый пытался сложить мозаику по кусочкам.

— Теперь всё становится понятным.

— Похоже, Носорог сделал первый ход.

МД пристально следили за каждым шагом Пирса. Зачем ему вдруг влезать в здравоохранение, из всех сфер? Похоже на превентивный удар. Но почему лидеру по исполнению нужно атаковать Носорога именно так?

И вдруг встал последний кусок головоломки: отдел продаж. Носорог решил обыграть Пирса цифрами продаж. Пирс понял это и ударил в ответ.

А заодно эта заварушка выдала ещё одну деталь:

— Похоже, старик и правда уходит.

— В следующем квартале, что ли?

Два года ходили слухи о вакантном месте в Исполнительном комитете, всё подогревались его проблемами со здоровьем. А теперь — два титана сцепились, как два быка на узкой тропе. Очевидно: они рвут глотки за кресло до того, как старик уйдёт.

Носорог или Пирс — кто-то из них станет исполнительным директором в ближайшие полгода. А это значит — в руках окажется топор.

— Что делаем?

Выбор был ясен: пора становиться на чью-то сторону. Только на чью?

— У Пирса есть перевес, но что-то тревожит.

— Что именно?

— Странно, что он полез в здравоохранение. Если битва за показатели, логично держаться знакомых полей. Там цифры привычнее.

— Может, просто хочет спутать карты Носорогу.

— Это всё?..

Выбор не той стороны грозил тем, что топор окажется в чужих руках. Цена ошибки — голова. А информации катастрофически мало.

— Думаешь, новичок что-то знает?

— Ему не расскажут такое, он пешка.

— Сейчас любая крошка информации дорога. Поговори с ним, узнай.

И вот вице-президенты разных отделов почти одновременно двинулись к Сергею Платонову. Он уже чувствовал этот поворот воздуха, словно перед грозой.

— Ну что ж... интересно.

Вся ситуация превращалась в интригующую шахматную партию. Пирс использовал его — но это шанс развернуть доску и сыграть в ответ. Такой расклад был как раз по вкусу.

Сейчас главное — не быть слишком доступным.

Когда спрос растёт, редкость становится ценнее. А уж как удачно совпало, что наступило время ужина. Сергей тихо выскользнул из здания, растворяясь в тени города. Сегодняшний ужин не останется нетронутым.

Глава 10

После долгих часов наблюдения стало очевидно: схватка за власть захлестнула всё вокруг. Несколько дней назад Носорог ворвался в кабинет Пирса, и с того момента конфликт разросся до настоящего шоу ставок.

Оказаться в центре этой мясорубки — словно между двух огней. Но сгибать спину без борьбы? Даже мысль об этом вызывает отвращение.

"Не всё так плохо", — проскользнула мысль, горькая, как холодный эспрессо.

Задача с самого начала была предельно ясной — разогреть слухи, поднять волну о том, что Сергей Платонов — блестящий новичок, подающий надежды в элите Уолл-стрит. Поначалу эта игра приносила отдачу: ставки росли, как дрожжевое тесто. Но эффект быстро выдохся.

И как раз, когда внимание начало таять, как лёд в виски, грянул гром — драка титанов. А что может быть интереснее для толпы? Смотреть на пламя или наблюдать, как сталкиваются исполины.

Схватка двух титанов стала идеальным зрелищем. Интерес к ставкам взлетел, ко мне потянулись новые лица. Но встречаться с каждым — значит обесценить себя. Пришлось отступить.

Укромным убежищем стал небольшой специализированный магазин панини. Если кто не в курсе, что это такое, то радостно сообщаю, это итальянский сэндвич. Начинкой он от обычного сэндвича не отличается, но фокус в том, что здесь берётся чиабатта и обжаривается до хрустящей корочки в гриле, что и придаёт панини своеобразный вкус. Вот и весь секрет. Если говорить коротко и ясно, давлюсь бутербродами. Почти.... Учитывая моё прошлое... просто в улёте от любого вкуса.

"Ваша Верона Панини готова!" — донёсся мелодичный голос девушки за стойкой.

Далеко от окна, за столиком с чуть липкой столешницей, хрустнула корочка тёплого панини. Солёная салями и сладковатый дымок печёного перца соединились в идеальный аккорд. Гриль оставил на хлебе полосы, словно шрамы от битвы. Аромат свежего базилика щекотал ноздри, и в этот момент жизнь казалась щедрой. Настоящая перезагрузка для мозга — лучше, чем в прошлой жизни.

Когда крошки исчезли с тарелки, часы показали 19:30. С семи до десяти вечера банки-инвесторы словно замирают — редкое окно тишины. Именно время действовать, но нужно убедительное оправдание для ухода.

— Ролл с лобстером, пожалуйста. С собой, — бросил на ходу.

Едва выйдя на улицу, откусил кусок, чувствуя, как мягкий хлеб обволакивает нежное мясо. Направление — отделение неотложной помощи.

Рубашка порвана, рукава закатаны. На руках уже выступили красные пятна, дыхание стало сиплым. У стойки регистрации голос прозвучал хрипло:

— У меня аллергия на моллюсков....

Да, русского человека такая хрень как аллергия не остановит на пути к цели. Риск? Да. Но смертельным это не станет. Инвесторы живут по негласному закону: не бывает пути без риска. А если и бывает, прибыли там нет. Заработок приходит не к тем, кто бежит от опасности, а к тем, кто умеет держать её на коротком поводке.

Сегодня поводок — это аллергия, спровоцированная рядом с больницей. Управление рисками в чистом виде.

Укол адреналина прошёл быстро, холодное жжение растворилось, дыхание выровнялось.

Готово.

Сообщение Джеффу: "В скорой, всё в порядке". Теперь — лежать на белоснежной простыне и ждать, как снайпер в засаде.

"Главное, не стоит повторять этот трюк слишком часто".

Запах антисептика щипал ноздри, ровный писк аппаратов мерно дробил тишину. Вокруг мелькали тени врачей, шуршание халатов, металлический звон инструментов — словно отголоски войны. Лёд стягивал руки и ноги. В памяти всплыли минуты полной жопы, ощущение себя водяным шаром, готовым лопнуть.

"Может, это ПТСР?" — промелькнуло.

Но отступить — не вариант. Высокий риск — высокая отдача.

Крепко вцепившись в простыню, выдержал до десяти вечера.

— Хотите квитанцию? — спросила медсестра.

Четыреста пятнадцать долларов. Горько, как пережаренный кофе, но сожалеть глупо. В инвестициях важна не цена — доходность. Эти деньги должны окупиться.

— Извините за беспокойство. Не ожидал, что в сэндвиче будет крабовое мясо..., — слова звучали искренне.

Вернувшись в отдел слияний и поглощений, передал квитанцию Джеффу. Он бросил короткое:

— Не стоит так напрягаться.

Ложь. Без этого шага подозрения были бы неизбежны.

— Возвращайся к работе.

Джефф ушёл, и вскоре у стола появился первый визитёр.

— Ты новый игрок на этой ставке? — низкий голос, мужчина лет тридцати.

Обычно в этом возрасте носят титул вице-президента.

Ещё вчера подходили только младшие сотрудники, но теперь интерес проявил кто-то из верхушки — заслуга борьбы титанов.

— Престон. Из отдела ТМТ, — произнёс он. Этот отдел ведает технологиями, медиа и телекоммуникациями.

— Слышал, Пирс о тебе высокого мнения. Решил заглянуть.

Отговорка — якобы из любопытства, но время говорит обратное. 23:00. Вице-президент с лишним часом времени? Вряд ли. Он задержался ради встречи. Ради этой уверенности и были потрачены четыреста пятнадцать долларов.

— Чем могу помочь? — взгляд на монитор с напряжением.

— Сильно занят?

— Только что из скорой. Работы много, ещё не начинал.

Прямо, но оправдано. Цена позволила говорить смелее.

— Но M&A — сердце Goldman. Если позовут, причин отказываться нет.

— Понимаю, — коротко ответил он.

Когда я ответил, внимательно следил за его лицом. Оно дернулось, когда я упомянул здравоохранение, но заметно расслабилось после слов про M&A.

— На самом деле мне тоже интересна интеграция медицины с технологиями, — добавил я. — Всё больше сервисов связывают здравоохранение с облачными платформами. Разве не логично, что отдел M&A будет вести такие проекты?

Он чуть отвёл взгляд.

Я — креветка, а он кит, бьющийся рядом. И этот кит явно пытается понять, чего добивается Пирс, глядя на меня, на креветку.