Ход конем (Часть 1: Осень)

Влетевший в комнату объемный поток света больно резанул даже сквозь опущенные веки. Открыв глаза, я чуть не ослеп второй раз: яркость света только нарастала. Выставив искажающий щит перед лицом и стараясь до поры полагаться только на сенсорное зрение, я отпрыгнул в угол комнаты, где спешно сформировал одно из простейших в исполнении плетений быстрого боя — блокиратор — и швырнул в сторону источника света. На удивление, атака тут же прекратилась.

Нерешительно посмотрев в сторону предполагаемого агрессора, я увидел большое, в полтора человеческих роста, зеркало, невесть откуда возникшее у северной стены. Несколько секунд оно еще отражало мою всклокоченную персону, после чего смятая прессом блокиратора в единый неподвижный монолит энергия в нем начала постепенно размякать и продолжила свою циркуляцию. Сквозь гладкую поверхность проступили пока призрачные очертания ярко освещенного зала. Мгновение, и я смог разглядеть стоящую с другой стороны фигуру. Отделенная быстро истаивающей плоскостью зеркала, Кристина смотрела на меня с каким-то специфически-научным интересом. Едва сдержавшись от того, чтобы не начать ругаться вслух, я аккуратно подцепил из услужливо проявившегося на краю сознания тумана безумия сгусток бледно-зеленоватого огня и широким полотном обмотал его вокруг заканчивающего формирование портала. А сам направился на поиски одежды: доставлять этой стерве удовольствие и появляться перед ней полураздетым я уж точно не собирался.

Причина столь яркого освещения по ту сторону портала оказалась весьма нетривиальной — зависшая мутировавшим светлячком посреди моей комнаты зеркальная поверхность на проверку оказалась дверью в другую реальность. Точнее сказать, подреальность, поскольку объективное и цельное существующее в Землях было представлено в единственном экземпляре. Да и существование подреальностей я обычно предпочитал относить к знанию далекому, красивому, но непрактичному, не стоящему по-настоящему глубокого изучения. Доотносился... Так вот, в одном из таких 'мифологических' частных производных нашего неповторимого бытия я и очутился. Источников освещения здесь, сразу скажу, не было совсем. Как факта. Светом здесь было само пространство. Именно так — космос света, бескрайний и буквально кипящий от переполнявшей его мощи. Сырой силы тут было столько, что, во избежание очередных перегрузок моего многострадального организма, пришлось срочно сворачивать функции энергообмена почти до нуля. В то же время мое бессознательное начало активно перестраивать тело и ауру, адаптируя их к изменившимся условиям. Примерно через минуту я мог оглядеться вокруг уже без рези в глазах. Красивое зрелище, ничего не скажешь. Космос света, чистый холст пустоты, понятия размера и направления в пределах которого теряют всякий смысл за неимением ориентиров для сравнения. Впрочем, один материальный объект здесь был: неопределимых размеров и формы зеркальная 'клякса', распространяющая-сдерживающая вокруг-внутри себя столь необычные для этого места волны прохлады. Этот странный объект не был похож ни на что виденное мною ранее, хотя и было в нем что-то родственное высшей абстракции. И это что-то подсказывало телепату во мне, что данное пространство относительно этого объекта вторично и существует только как одно из его свойств.

Как только я обратил внимание на 'кляксу', последняя мгновенно, реагируя на мое внимание, приблизилась и увеличилась в размерах. Или это я приблизился? Ладно, здесь это все несущественно. Вблизи объект выглядел еще интересней — общей формой как капля воды, он ежесекундно выпячивался в разные стороны, как если бы по ту сторону что-то пыталось прорваться наружу. Что удивляло и раздражало больше всего: никакой конкретной информации об объекте я получить так и не смог: притягивая взгляд, 'капля-клякса' словно убегала ото всех органов чувств. Манила и отталкивала одновременно. Подстегиваемый уже охотничьим интересом, я продолжал всматриваться в объект на пределе чувств. По мере нарастания напряжения мое субъективное время замедлилось и зеркальная оболочка 'капли' стала словно истаивать, превращаясь в густую сеть вихревых молний, сквозь которую просвечивала глубокая темнота. Забывшись, я в азарте подался вперед... и был остановлен ощущением чужого присутствия у себя за спиной. Резко обернувшись, я встретился взглядом с серо-стальными глазами Кристины. Кстати, отметило все еще пребывающее в познавательном трансе сознание, по оттенку они очень напоминают как раз таки эту самую странную 'каплю'. Странное сходство. Леди с ничего не выражающим лицом сидела на перекрестье свернутых в плотные спирали потоков... той субстанции, что здесь ассоциировалась с плотностью, и наблюдала за моими действиями.

— Что это? — спросил я, указав себе за спину. Уж она-то должна знать, раз привела меня сюда.

— Сам пойми! Ты же вроде почти добрался до сути! — широко улыбнулась древняя. Ох, что-то мне ее улыбка не нравится... Но отступать было, как мне на тот момент казалось, глупо. Я глубоко вздохнул и опять сосредоточился на объекте. На этот раз, зная, где искать, я сразу ускорил восприятие и сумел быстро и легко прийти к недавнему видению сети энергии. Но дальше дело снова застопорилось. Не хватало информации для анализа. Органы чувств и так работали за пределами своих обычных возможностей. К тому же, мне мешала чуждость окружающего пространства. Тогда я, потерявший себя от азарта, решился на крайность: физически прикоснуться к оболочке 'капли'. При касании серебристая поверхность мгновенно перестала 'бурлить', стала гладкой и стабильной. Так продолжалось еще мгновение, в течение которого я напрягал все свои органы чувств, включая телепатическое восприятие. А потом меня закружило неуправляемым потоком смысла...

...ОНО было очень старо, настолько, что вполне могло претендовать на то, чтобы зваться вечным. Охраняемая ИМ сила, столь же древняя и опасная, как и ее носитель, превышала все разумные пределы и возникала словно бы сама из себя, с одной стороны существуя совершенно независимо от реального мира, в то же время, служа одной из опор его существования и являясь неотъемлемой частью. Очень давно, еще во времена становления Земель, когда структура мира радикально перестраивалась, ЕГО пробудили ото сна и поставили на страже Порядка. С тех пор ОНО находится здесь и бережет свою стихию от вмешательства посторонних и от ее самой. Но иногда приходят те, кто несет в себе ЕГО частицу, клочок его силы и Сути и ОНО позволяет им черпать из той реки искусства и могущества, у истока которой ОНО стоит. Черпать в меру своего знания и понимания, соответственно способности распорядиться взятым. А тот, кто захочет взять больше, чем ему позволено, будет вынужден сразиться с НИМ и неизменно проиграет, потому что в бою он встретится сам с собой и будет вынужден биться, пока не признает свое поражение или пока не закончится вечность. ОНО непознаваемо конечным существом, древнее и молодое одновременно, бескрайнее и ограниченное, полноценное воплощение границы света и тьмы, абсолют, недостижимый человеческим разумом... ОНО — средоточие стихии. Стихии отражений.

Отдернуть руку я уже не успел. Что сказать, я не успел даже испугаться. Только где-то на самой границе сознания промелькнуло знание, что концентрированная энергия разных стихий взаимоисключаема и что магу чужого истока от средоточия не своей стихии в любом случае надо держаться подальше, объект моих опасений уже атаковал. Воздействие, несравнимое ни с какой магией, доступной смертным, и не поддающееся описанию на языке человеческих чувств, прошло сквозь все мои щиты и все слои ауры даже не заметив преграды и ударило прямо в душу.

Я действительно не знаю, как можно описать эту атаку. Она словно бы существовала в десятках форм одновременно или вообще не имела познаваемого воплощения. Казалось, что каждый сегмент внешнего яруса моей души препарируют в единую секунду несколько маньяков-хирургов, ухитряясь каким-то образом проделывать с ней совершенно противоположные действия. Если не считать некоторых специфических мелочей, окончательная цель этого изменения сводилась к трем промежуточным задачам: отсечь меня от управления энергией, вымотать давлением и заполнить чем-то новым, другим. Таким же, но в то же время противоположным. Средоточие отражений вело потрясающей сложности бой за превращение меня в элемент своей стихии... и я этот бой проигрывал всухую. На любое усилие, на любую попытку защититься захватывающий меня серебристый свет отвечал зеркально аналогичным. Это было бессмысленное противостояние, обреченное с самого начала. 'Проклятая древняя...' — мелькнула где-то совсем далеко даже не мысль, а констатация факта. К горлу подступала паника, но на страх не было, ни времени, ни сил. Все до последней крупицы ресурсы организма были брошены на то, чтобы побарахтаться в беспорядочном сопротивлении хотя бы еще мгновение, чтобы еще хоть секунду продолжать быть собой. Надо же, я уже почти и забыл то желание жить и бороться, что захватывает тебя за мгновение до небытия. А я уже надеялся, что навсегда забыл это чувство, благодаря которому еще жив человеческий род.

Как и сорок с лишним лет назад, я так и не понял, что произошло. Как и тогда, все произошло мгновенно и независимо от меня. Моя душа, казалось, сама прекрасно знала, что ей делать. Рациональная часть сознания выключилась, уступив свое место глубоким и невероятно древним инстинктам. Они несли в себе тонкое непонятное мне знание, под воздействием которого структура духовного тела полностью перестроилась буквально за доли секунды. Перегибаясь и растягиваясь, сложилась в идеально правильный шар, застывший в полной и неодолимой стабильности. Любая атака, направленная на него, срывалась с поверхности, не в силах зацепиться, навредить. В силу вступило геометрическое взаимодействие, следуя которому, шар превратился в частичное вместилище абсолюта. Мы вдруг зависли в абсолютном паритете со стражем стихии, не в силах хоть как-то повлиять друг на друга, а потом... потом сам мир, не выдержав этого парадокса, раскололся, чтобы вместить в себя законы двух конфликтующих реальностей сразу. И большая часть вернулась в свое обычное состояние, а в меньшей остался я. Ослабленный, лишенный возможности полноценно использовать дар или даже адекватно воспринимать мир, но без сомнения живой.

Постепенно, капля за каплей необычное сосредоточение покинуло меня, а способность мыслить рационально возвращалась обратно. И, что характерно, я чуть меньше чем абсолютно не понимал, что происходит. Как это все вообще возможно? Душа это не аура и уж тем более не тело, ее нельзя перекраивать как старую одежду! По всем возможным расчетам, такая перестройка должна убивать с вероятностью в сто процентов и без вопросов! Но как?! Почему? И зачем, если продолжать список вопросов, меня в это вообще втянули? Полный шизариум... мать вашу!

К реальности меня вернули негромкие хлопки за спиной. Разумеется, это была Кристина. В такой же позе с такой же широкой улыбкой, что и до этого леди Лейкр сидела на той же серебристой конструкции и вальяжно мне аплодировала. Вот ведь бестия! И, что самое противное, я не знал, как мне реагировать. Высказать ей все, что я о ней думаю? Сомневаюсь, что мое красноречие ее сильно впечатлит. Патетически вопросить 'За что?!', потребовать объяснений? Не смешите меня. Поэтому я не нашел ничего лучше, чем продолжать молчать. А древняя, как в дурном сне, все так же хлопала в ладоши. Не осознавая толком, что я в данный момент делаю, лишь бы отрешиться от этой дуратской ситуации, я запустил сканирование местности. Первое, что со всей очевидностью утверждало исследовательское заклятие, это полное отсутствие вблизи, что самого средоточия (и куда оно смылось?), что следов нашего с ним скоротечного противостояния. А противостояние, несмотря на то, что показалось мне бесконечно долгим, заняло в реальности (подреальности?) не больше пяти секунд, это было понятно по контурам внешней защиты — без энергетической поддержки дольше они не продержались бы.

— Браво, юноша, браво! Надо признать, я и не верила, что вы так успешно пройдете проверку на истинность! — наконец, соизволила древняя пояснить свою реакцию. Или, по крайней мере, она думала, что что-то поясняет.

— Проверку? На истинность? — сбитый с толку, я лихорадочно искал смысл в ее словах. Смысл упорно не находился — Извините, леди, но я вас не понимаю.

— Вы хотите сказать, что не знаете о критерии истинности? — с иронией спросила древняя, но, натолкнувшись на мой непонимающий взгляд, запнулась — Это же лежит в основе всей концепции Берцейля... — уже менее уверено закончила она, стремясь отыскать в моих глазах хотя бы тень узнавания. Впрочем, напрасно. Внешние проявления технологий Барцейля я знал неплохо, но сама его теория, признаюсь, была для моего понимания чересчур зубодробительной и... неполной что ли? Как будто из логической цепочки аккуратно вырезали несколько звеньев и заявляют, что она продолжает работать. Некоторое время промучившись с изучением ее общих положений, я решил, что при моем опыте в фундаментальных исследованиях на такую цель бросаться слишком рано, и с легким сердцем бросил это дело.

— Еще раз повторяю вам, что ничего не знаю ни о каких критериях истинности, а если и знаю, то уж точно не улавливаю в этом никакой связи с попыткой моего убийства — я начинал злиться. С древней станется притвориться пушистым траном, чтобы сбить меня с толку. Вот почему я так не люблю общаться с 'совсем старшим поколением' — сейчас они любезно беседуют с тобой, а уже через секунду спокойно отправляют на смерть. Причем, всегда ухитряются застать врасплох своими действиями.

— Убийства? — Кристина странно посмотрела на меня. Несмотря на ослабленную чувствительность, я почувствовал прокатившуюся по коже волну удивления. Хмыкнула. Задумалась, что-то просчитывая в уме. Но вот то, что последовало дальше, стало для меня полной неожиданностью. Подняв руку и сложив пальцы в ритуальном жесте открытых чувств, леди подчеркнуто мирным тоном произнесла:

— Дмитрий, я приношу свои самые искренние и глубокие извинения за причиненные вам психологические неудобства и обязуюсь прямо сейчас на этом же месте объяснить вам мотивацию моих поступков, — выдержав такую же ритуальную паузу, она уже обычным голосом закончила — Надеюсь, теперь мы сможем поговорить спокойно.

Так ничего и не поняв, я ошарашено кивнул. Извиняющаяся древняя? Извиняющаяся Лейкр? Искренне извиняющаяся!? Мир сошел с ума.

— Вот и хорошо. Пожалуйста, присаживайся — за моей спиной сформировалось из здешнего 'воздуха' удерживающее силовое поле, такое же, как у Кристины — Я еще раз прошу прощения за то, что доставила тебе неудобства. Я действительно не знала, что ты не осведомлен в концепции истинности. И еще кое-что: уверяю тебя, что я ни в коей мере не хотела причинить тебе вред и что в случае реальной опасности я в любом случае смогла бы вытянуть тебя обратно в мир — она еще раз посмотрела на меня, пока я не кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. — Итак, я затеяла это испытание с целью проверить тебя на критерий истинности...