Деньги не пахнут 2

  "Не так уж плохо, что он теперь выглядит, как какой-то пронырливый мошенник", — шептались люди.

  Обычно подобная репутация сыграла бы злую шутку с любым финансистом, но для Платонова это было частью плана. Он словно проводил собственный эксперимент — "тест на афериста".

  "Сработает ли это...?" — тревожный вопрос висел в воздухе.

  В арсенале Сергея имелось несколько хитрых приёмов — не меньше семи, если всё разложить по полочкам. Но даже самый продуманный замысел оставался лишь схемой на бумаге, а реальность редко следует инструкциям. Новость о его перепалке с Фабером разлетелась по офисам быстрее, чем утренние котировки.

  — Он открыто признаёт, что играет в азартные игры!

  — Неужели и правда готов рисковать, даже когда инвесторы бьют тревогу?

  — Контракт он составил так, что судиться нельзя. Всё это было задумано заранее!

  Сергей поставил всё на кон. Уговоры были бессмысленны — либо инвесторы шли за ним в этот безумный забег, либо спрыгивали с поезда.

  — А если все потребуют вернуть деньги?

  — Разница во времени нас спасает.

  — Дата расчётов — первое марта. До того дотянем.

  — Ну и хитрец... всё продумал!

  Даже если бы все инвесторы сговорились, Платонов мог не возвращать средства сразу. В контракте стояла коварная приписка: "фактическая выплата через три месяца". Значит, до весны он мог продолжать свою отчаянную игру.

  — А если не заработает к сроку — банкротство?

  — Зато если выстрелит — сорвём куш!

  — Готовлю попкорн!

  — У меня первое марта теперь красным обведено.

  — Эх, как дожить до этого дня!

  — А другие инвесторы что? Не требуют возврата?

  — Первые двое молчат, третьему плевать, а четвёртый в командировке.

  — Только вернулся! Вот сейчас начнётся....

  Четвёртым был Фергюсон из промышленного департамента. Несколько дней он колесил по делам, но коллеги уже рвались рассказать ему всё.

  — Что?! — брови поползли вверх.

  — Сергей вложил весь фонд в одну компанию. Один инвестор взбесился, а Сергей сказал, что всегда рассчитывал на "высокий риск ради высокой прибыли"...

  В голосе рассказчика слышалось напряжение — он боялся, что Фергюсон сорвётся прямо на него. Но вместе с этим в груди теплился азарт: "А вдруг будет жарко?"

  Что, если Фергюсон устроит разнос? Удержится ли Платонов на своём, даже перед директором, доверившим ему пять миллионов? Но тот лишь кивнул:

  — Понятно. Хорошо.

  Спокойно развернулся и направился в свой кабинет. Там, опустившись в кресло, достал смартфон и задумался.

  Рэймонд Мозли

  Джерард Мозли

  Наконец-то появился повод набрать влиятельную семью. Только вот кого? Сердце тянулось к отцу, но это могло выставить сына в дурном свете.

  После короткой паузы Фергюсон нажал на имя Джерарда.

  — Здравствуйте, Джерард. Это Фергюсон из "Голдмана".

  — ....

  — Мы виделись на новогоднем приёме Crabson & Swaine. Я управляющий промышленного департамента в "Голдмане", начальник Рейчел.

  — В чём дело?

  Холодный голос не смутил собеседника.

  — Думаю, вам стоит знать: Сергей Платонов вложил весь капитал фонда в одну компанию.

  — ... Плохая связь, мне показалось....

  — Нет, вы всё услышали верно. Он поставил 26,8 миллиона долларов на одну единственную акцию.

  Тишина повисла в трубке, густая и вязкая, словно холодный туман, стелющийся по утренней земле. Даже слабый треск линии казался громом в этой пустоте — такой ошеломленный был Джерард. Фергюсон нарушил тишину резким, нарочито сухим голосом, будто хлестнул кнутом:

  — Полагаю, как человек, вложивший пять миллионов долларов, имею право знать положение дел. Счёл нужным поделиться, как коллега по инвестициям. Если это выглядит как вторжение — прошу прощения. Больше подобных вольностей не допущу, уж поверьте.

  В голосе прозвучало ледяное высокомерие, и по интонации было понятно — сожаления там не больше, чем тепла в январском ветре. Джерард поморщился. На лице проступило недовольство, едва сдержанное. Но когда Фергюсон сделал уверенный жест, чтобы закончить разговор, тонкий ободок терпения лопнул — Джерард поспешно удержал его.

  — Благодарю за информацию, — выдавил он, и слова прозвучали как галька, перегретая жаром.

  Уголки губ Фергюсона поползли вверх, словно коварная тень. Наследник семьи Мосли теперь сам цеплялся за него — сладкий момент победы.

  — Не знаете ли, по какой причине Сергей Платонов решился на такой шаг? — прозвучала почти мольба.

  Фергюсон выдержал паузу, давая собеседнику погрузиться в собственное унижение. К концу разговора Джерард, похоже, забыл гордость — даже произнёс:

  — Прошу держать меня в курсе любых связанных событий, даже самых незначительных.

  Теперь путь к регулярной связи был открыт. Пять миллионов явно не пропали даром.

  Но в действительности это был миг, когда план Сергея Платонова засиял максимально ярко. Он внедрил шпиона — информатора, способного докладывать каждую мелочь, каждое дыхание. Вложить всё в одну сделку — не головоломка, а стальной капкан, захлопнувшийся в самый неожиданный момент. Чтобы разгадать подобный ребус, требовалась масса информации. Фергюсон, опытный хищник биржевых игр, понял цену таких сведений и сам протянул руку Джерарду. Ситуация оказалась настолько тонкой, что настороженный Джерард, вопреки привычке, доверился Фергюсону — и капкан захлопнулся окончательно. Но это был не финал. Это была лишь прелюдия к следующему ходу.

* * *

  Когда звонок оборвался, экран смартфона потускнел, отразив лицо Джерарда — взгляд застывший, как лёд на зимней реке. Он никак не мог постичь мотивов Сергея Платонова. Вложить всё в один проект — безумие. Причину, озвученную Фергюсоном, можно было пересказать так:

  — Все ожидали, что Сергей струсит, а он поступил наоборот.

  Скорее вызов, чем инвестиция. И если вспомнить его характер — подобный жест не выглядел невероятным.

  — Это не настоящая охота, а прогулка по зоопарку с ружьём, — вспомнились слова, брошенные в иной раз. Тогда это тоже казалось безрассудной выходкой.

  Но рискнуть всем лишь ради доказательства собственной смелости? Нет... За этой бравадой скрывалось нечто большее. Внутренний голос Джерарда, холодный и цепкий, шепнул:

  "Это ловушка".

  Форма её была туманной, но суть ясна — Сергей Платонов опасен. Опасен до предела. Настолько, что стоило держать его на мушке постоянно. И именно такой человек оказался рядом с Рейчел.... Взгляд Джерарда потемнел, словно в глубине глаз полыхнул уголь. И это было не единственное, что тревожило. Рейчел ни словом не обмолвилась о безумных шагах Сергея.

  Воздух после ужина был густым, тягучим, словно напитанным ароматами пряностей, запечённой индейки и дорогого вина, которое ещё недавно плескалось в хрустальных бокалах. Огромная гостиная погрузилась в редкое для этого дома спокойствие — все гости разошлись, и лишь потрескивание дров в камине да редкие вздохи старого деревянного пола нарушали тишину. Джерард сидел в полумраке, облокотившись на спинку кресла, и вновь запускал запись на телефоне. Хрипловатый голос Сергея Платонова звучал на фоне лёгкого шума — как будто рядом был включён кондиционер.

  — Если предложат пятьдесят миллиардов долларов... боюсь, дружбе с Рейчел придётся положить конец.

  Каждое слово казалось отточенным, словно выверенным заранее. И всё же, когда запись закончилась, Рейчел не вспыхнула гневом, как ожидал Джерард. Напротив — её взгляд стал каким-то сосредоточенным, холодноватым.

  — Скажи, что ещё он сказал, — тихо произнесла она, словно обдумывая каждую букву.

  — Зачем? — удивление проскользнуло в голосе Джерарда.

  — Ты просишь оборвать отношения с человеком. Чтобы принять такое решение, нужно видеть всю картину, а не вырванные фразы.

  Иногда Рейчел удивляла до дрожи. Джерард привык считать её излишне доверчивой, погружённой в свои идеалы. Но идеализм и наивность — не одно и то же. Она могла колебаться в мелочах, но, когда дело касалось её принципов, уступок не было. И сейчас взгляд говорил ясно — она не отступит.

  В итоге Джерард, стиснув зубы, запустил полную запись. Из динамика хлынули откровения Сергея Платонова — слова, от которых в висках стучало всё громче: "она выглядит обеспеченной", "желаю заполучить её активы", "хочу сделать её основным инвестором".

  Но Рейчел лишь чуть улыбнулась уголком губ.

  — Даже если так... разве это причиняет мне вред? Напротив, может только увеличить состояние.

  Она никогда не была алчной. Её привлекали не деньги, а что-то в самом характере Сергея. В этом была странность, тревожащая куда сильнее, чем любые финансовые игры.

  — Они абсолютно несовместимы..., — глухо пробормотал Джерард.

  Полная противоположность во всём. Но разве не так часто бывает — особенно в юности — что сердце тянется к тому, кто другой, как ночь и день? А потом за эту ошибку платят болью, слишком дорогой ценой.

  "Не допустить этого", — мысль ударила холодом. Нужно остановить любой ценой. Провал будет означать крах — и для семьи, и для него самого как наследник. Джерард вцепился в бумаги — инвестиционные схемы, графики, прогнозы. Чем глубже вчитывался в проект, тем сильнее мрачнел взгляд. Всё это походило на тщательно завуалированную ловушку. Тишину прорезал низкий голос:

  — О чём задумался так серьёзно?

  Джерард вздрогнул, поднял глаза — напротив стоял высокий мужчина с сединой на висках. Взгляд твёрдый, руки уверенные.

  — Отец....

  Рэймонд Мозли опустился в кресло напротив. В этом человеке ощущалась сила — та, что приходит с годами власти. Партнёр в знаменитой адвокатской фирме "Crabason & Swaine", юрист самого Генри Киссинджера, член Метрополитен-клуба — мира, куда вход открыт лишь избранным. Но важнее было другое: именно он окажется в эпицентре громкого дела Theranos, которое грянет совсем скоро.

  В тишине кабинета, где мерцал мягкий свет настольной лампы, раздался спокойный, но внимательный голос:

  — Ты выглядишь расстроенным. Ничего серьёзного, надеюсь?

  — Пустяки, — прозвучал ответ, но в нём не было уверенности.

  — Пустяки? Лицо твое говорит совсем другое.

  Джерард замялся, взгляд метнулся в сторону, словно ища спасения среди полок, уставленных кожаными томами. Потом плечи чуть опустились, и он склонил голову, как человек, который принял трудное решение.

  — На самом деле... недавно встретился с одним очень странным типом.

  Эта фраза стала началом тщательно спланированного хода Сергея Платонова. В тот момент, когда Джерард раскрылся перед отцом, Сергей мог бы усмехнуться в тени — всё шло так, как он задумал. Цель была проста: подбросить адвокату Мосли нужную информацию о Сергее. Он прекрасно рассчитал, что, услышав о дерзких авантюрах некоего наглеца, Джерард захочет посоветоваться с самым надёжным человеком — с отцом. А тот, в свою очередь, займётся поисками истины.

  Эта точность предвидения и стала одной из причин, по которой Платонов решился поставить всё на карту в рискованной игре. Он сумел внедрить информатора рядом с Мосли. Информатора, который будет сообщать о каждом шаге Сергея в режиме реального времени. И это оказалось ещё одним его безупречным ходом. Джерард, не подозревая о том, что стал частью чужой интриги, решил открыть душу отцу, Раймонду, известному адвокату с проницательным умом и цепкой хваткой стратега. Возможно, именно он заметит то, что ускользнуло от взгляда сына.

  — На День благодарения Рейчел пригласила домой коллег, — начал Джерард, перебирая пальцами край кружки с остывшим кофе. — Среди них был один необычный парень. Говорил о каком-то невероятном алгоритме, обещал восемьдесят процентов точности прогнозов. Звучало как типичный развод....

  — Этот человек близок с Рейчел? — голос Раймонда разрезал воздух резким тоном.

  Взгляд отца стал таким острым, что казалось — им можно порезаться.

  "Вот черт..." — пронеслось у Джерарда в голове.

  Раймонд всегда болезненно оберегал дочь. Ещё с тех пор, как Рейчел чуть не утонула в озере в детстве, тревога за неё превратилась в навязчивую идею.

  — Нет, — поспешил ответить Джерард, — они даже не из одного отдела. Да и вообще не пересекаются.

  — Но ведь ты пригласил его в дом?

  — Я пригласил всех, кто не мог поехать к родным. Он был просто одним из многих.

  — Ты уверен?

  На этот раз Джерард ответил вопросом на вопрос:

  — Скажи сам, думаешь, Рейчел могла бы сблизиться с таким человеком?

  — Ну..., — Раймонд задумался.

  — Это не тот типаж, что ей по душе. И к тому же она никогда не поведётся на громкие обещания сверхприбыли.

  — Да, звучит логично, — кивнул отец, и Джерард ощутил, как камень падает с души.

  — Хорошо, что удалось скрыть это, — пронеслось в мыслях.

  Нельзя было допустить, чтобы всплыла правда — дружба Сергея Платонова с Рейчел, визит Сергея в хранилище, все их разговоры. Если отец узнает, он вмешается лично. А это было недопустимо.

  "Нужно решать всё самому. Любой ценой", — решение стало твёрдым, как сталь.

  Ведь если Раймонд примет участие напрямую, родственники по материнской линии тут же начнут шептаться о том, что Джерард не готов стать наследником.

  Джерард не хотел прямых советов — лишь намёков, которые можно было трактовать в свою пользу. Поэтому, начиная разговор, он описал Сергея Платонова как одного из многих знакомых, не придавая ему особого значения, и постепенно изложил всю ситуацию.

  — Мать проявила интерес к его словам, — говорил Джерард, небрежно поправляя манжет рубашки. — Так что решил вложиться. Пять миллионов долларов...

  Но тут же в воздухе повисла сухая нота сомнения.

  — Странно, — протянул Рэймонд, сузив глаза.

  Слова прозвучали глухо, как удар резинового молотка по дереву.

  — Почему такая активность с твоей стороны? Особенно если это никак не связано с Рейчел...

  Отец был чертовски проницателен. Казалось, он уже почуял — где-то рядом мелькает тень Рейчел, и поводом всему стали поступки сына. Но Джерард был готов. Легенда давно заготовлена, блестящая, как отполированный мрамор.

  — Хотел доказать, чего стою, — сказал он спокойно, словно речь шла о выборе вина к ужину. — Пора показать не только умение управляться с финансами, но и способность работать с людьми.

  В голосе не дрогнуло ни единой ноты фальши. Он говорил о своих намерениях с хладнокровием хирурга, готовящегося к разрезу.