Зуан с откровенной тоской смотрел на весело переливающийся шарик безумной пульсирующей окраски, плавно покачивающийся в воздухе перед его носом. Уже неделю очаровательная девушка измывалась над ним, пытаясь заставить хоть как-то освоить пусть и слабые, но, несомненно, присутствующие способности к тому, что она без особых затей окрестила магией. Если бы у росса еще не получалось, то можно было бы надавить на совесть или жалость, и потихоньку отмазаться, но способности были, пусть и не такие явные как у Рин. Сперва он научился перехватывать контроль над ее творениями и хоть как-то ими управлять, а вот теперь милое рыжее создание поставило вопрос о создании собственных. Первый экземпляр сейчас радостно плавал перед носом и мигал, как обезумевшая лампочка, периодически вспыхивая и разворачиваясь в мохнатый комок мерцающей шерсти.

— Зу.

— Да?

— Отпускай его, и попробуем заново.

Шарик опять превратился в мохнатое нечто, потихоньку размотался до комковатого облачка и рассосался. В пальцах покалывало и в голове начало позванивать.

— По моим наблюдениям, получить результат можно двумя путями: представить, что ты хочешь получить, или воссоздать по готовому шаблону. — Рин почесала зудящее ухо. — Ну, я обычно делаю наугад, сам понимаешь, ни учителя, ни учебника у меня нет. Правда, я уже сделала больше десятка стабильных структур из тех, которые постоянно использую. Вот это — наш костер. — в воздухе появилась сложная схема.

— Ладно, давай попробую. — Зуан потер переносицу, недовольно дернув ушами. — Ну не могу я нормально представить себе внутреннюю структуру огненного шара. Ты видела, что у меня получилось. Это вообще непонятно что!

— Ну почему же? Вполне милый пучок психического расстройства.

— Разве что. — росс фыркнул.

— Да ладно, не парься, получится. Если это чудище сделал, то и нормальный сделаешь. — Рин удобнее устроилась на столе. — Ты же можешь видеть энергетические каналы, по которым я накачивала ловушки в коридоре?

— Давно уже.

— В принципе, у каждого заклинания, — росс поморщился от этого слова, — есть своя довольно жесткая структура.

Рин развела руками, сплетая уже хорошо знакомый россу узор белого светящегося шарика, которыми они освещали коридоры с прогоревшими панелями.

— Видишь, пока я не пущу по рисунку энергию, шарик так и не появится, хотя вся структура полностью готова. Я удерживаю поток здесь и здесь. — на рисунке замигали красные точки. — Как только я отпущу... эээ... клапан, энергия пройдет по рисунку и заклинание активируется.

— Ты хоть сама понимаешь, как это делаешь?

— Честно? Нет. — Рин вздохнула, распуская структуру заклинания. — Сам знаешь, для меня это столь же дико, как и для тебя.

— Но ты без особого смущения и с азартом приняла эту... магию.

— Зу, согласись, сам факт моего появления на Корромине вызывает массу вопросов. Я не верю в случайность и тем более в какой-то там природный феномен. Одно дело, если бы меня просто перекинуло в другой мир, допустим, это еще можно с натяжкой списать на случайность. Но... В моем случае о случайности говорить глупо. Сколько шансов на то, что природная аномалия выберет именно меня среди населения дома? Я же жила в девятиэтажке, народу там достаточно для выбора. Но нет, вытащили именно меня, аккуратно доставили в пригодный для жизни мир, да еще и в такое очаровательное время как лето. Ладно, сей факт еще можно как-то перекинуть на какую-то там аномалию, во что я не верю. Но! У меня ни с того, ни с сего в один момент появляется довольно сильный талант интуитивно создавать заклинания. Заметь, вечером не было, а утром хоп, и есть.

— Внезапно?

— Абсолютно. Я никогда не увлекалась магией, совершенно обоснованно считая это бредом. И тут на тебе. Зуан, ты прекрасно понимаешь, что любое умение требует тренировки и обучения. У меня есть умение без тренировки. Или я дура, и не понимаю божий дар, или кто-то помог мне проскочить первые этапы, дав в пользование уже сформированные способности. Это, во-первых.

— А во-вторых?

— Как ты объяснишь, что практически сразу по прибытию на этот кусок камня я почувствовала твое присутствие? В смысле, сразу как глаза открыла. — Рин вздохнула. — Зу, я вполне нормальная девушка, и у меня совершенно нормальная психика. Я должна была получить как минимум истерику или нервный срыв, когда до меня дошло, где я оказалась.

— И? — росс улыбнулся, прекрасно зная, что было на самом деле.

— И ничего, словно для меня совершенно естественно проснуться на краю скалы под веселыми лучами двойного светила.

— Знаю, я это видел.

Рин запнулась, удивленно воззрившись на улыбающегося росса.

— В смысле, ты это видел?

— Я наблюдал за тобой.

— Откуда?

— Сверху. — Зуан хитро прищурился. — Я тогда ночевал в пещере на том же гребне, и мне было очень хорошо тебя видно. Я очень удивился, найдя тебя. Попасть на карниз можно только сверху, и ты должна была пройти мимо. А когда ты проснулась, у меня была масса эмоций.

— Значит, это ты помог мне спрыгнуть?

— Я.

— И часто ты за мной наблюдал?

— Да почти каждый день. Я таскался по предгорьям все лето.

— А твои меня видели?

— Видел только один, но знали все.

— А кто видел?

— Да я Танцора поймал, когда он тебя рассматривал через оптику. — Зуан усмехнулся. — Надо было видеть его физиономию, когда он мне о тебе рассказывал, и рожи всех, когда я сказал что знаю о тебе и приказал им держаться подальше.

— Ерничали?

— Не то слово. Мне не свойственна такая... покладистость. Но...

— Но?

— Я помнил, что со мной было, когда ты поскользнулась на камне. И ты совершенно справедливо тогда заметила, что нет никакого желания проверять, что случиться, если одного из нас пустят на колбасу. Что-то мне подсказывает, что один ненадолго переживет другого.

— Думаешь?

— Есть такое предположение. — спокойно ответил воин. — Я привык к твоему присутствию, и мне доставляло удовольствие с тобой общаться без слов. А потом... потом события понеслись уже неуправляемо.

Зуан тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он повел себя непростительно глупо. Расслабился, хотя и знал об охоте на него, и в итоге попался. Неприятно вспоминать, но... что было, то было.

— Зу.

Росс поднял глаза на девушку и вопросительно дернул ухом.

— Скажи, тебя не смущает, что я человек?

Зуан чуть не подавился воздухом. Прокашлявшись, воин вытер слезу и спросил:

— С чего это вдруг?

— Ну... я как бы другой расы...

— Рин, как бы тебе это объяснить. Россы уже довольно давно в космосе, и наша территория очень густо заселена. У меня нет тех предвзятостей и предрассудков, как у ишон.

— Значит...

— Рин, ты красивая девушка, и уж по крайней мере не человек, если тебе это интересно.

— Что? — Рин непонимающе моргнула.

— Ты когда последний раз на себя в зеркало смотрела? — мягко спросил воин.

— А что со мной не так?

— Посмотри. — Зуан протянул девушке небольшое пластиковое армейское зеркальце.

Девушка цапнула зеркало и впилась взглядом в отражение. То, что волосы приобрели странный красно-оранжевый цвет и завились крупными колечками, Рин заметила давно, но глаза...! Радужка увеличилась, окончательно окрасившись в золотисто-зеленый цвет, более травянистый к краю. Зрачок из нормального круглого вытянулся в широкий ромб.

— Зу...

— Да?

— Когда мои глаза стали такими?

— Я заметил изменения в зрачке декаду назад, а цвет глаза начали менять еще раньше.

— Странно, я не чувствую никаких изменений.

— Ты же сама говорила, что у тебя исчезла близорукость.

— Это было еще до того, как у меня зрачок в ромб вытянулся!

— Ага, а кто вчера шастал в темноте по коридорам и не заметил этого? — Зуан лукаво улыбнулся. — Освещение в этом ангаре не работает, и никогда не работало, а я что-то от тебя жалоб не слышал.

— То есть, я вижу в темноте.

— То есть, да. — улыбка на лице росса стала шире и хитрее.

— Но мне говорили, что при вертикальном зрачке цвет не различается.

— А что, у тебя вертикальный зрачок?

— Эээ, нет.

— И ты, и я нормально различаем цвета и в темноте видим неплохо. То, что у меня регулируемый зрачок, это еще не значит, что он кошачий.

— Зато твои уши кошачьи. Еще бы хвостик, и был бы вылитый кот.

Зуан фыркнул.

— Из-за ушей нас частенько с котами путают, хотя с меня такой же кот, как с ишонмимири.

— Ну, в моем мире бытует идея, что люди произошли от животных, очень похожих на ваших мимири, только крупнее. — с ехидцей заметила Рин.

— Маразм.

— Почему?

— Мимири и им подобные существа довольно распространены, но никоим образом не связаны с появлением из них разумной жизни. Зарождение жизни и развитие разума вопрос довольно интересный и уникальный для каждого мира, захочешь потом почитаешь исследования эльвиров.

— Обязательно почитаю, мне это интересно, как и многое другое. Но, Зу, мы отвлеклись.

Острые уши нервно дернулись и прижались к голове.

— Да-да, не увиливай. Я знаю, тебе это не нравится, но я же не сильно возмущаюсь, когда ты пытаешься научить меня пользоваться оружием.

— Кто-то недавно жаловался на синяки от отдачи на плече и ребрах.

— Зу!

— Ладно, — росс смирился, — может пригодится когда-нибудь.

— Так, на чем мы остановились? Ах, да. Структура.

В воздухе появился до боли знакомый узор огненного шарика.

— Смотри. Эта часть — основа, которая задает основные параметры: стихию и структуру.

Узор распался на части, кольцевой орнамент окрасился в красный цвет.

— Почему он выглядит именно так — не знаю, не спрашивай. Двойное кольцо — это структура сферы с направленными внутрь силовыми линиями. Волнистые завитушки — это стихия огня, по завитушке на каждую силовую петлю. У меня их в основе двенадцать.

— Почему?

— По шесть пар. Каждая пара — это ось сферы. Шести осей достаточно для создания стабильной структуры, а поскольку все они сходятся в одной точке, нет нужды в создании ядра, как для структур с нечетным количеством петель. В моем варианте энергия переходит из петли в петлю в точке слияния, и потери в фон минимальны. Шарик дольше живет, и надо меньше энергии для его запитки в начале создания.

— А остальное?

— Этот кусок отвечает за размер, этот — за мощность, эти треугольники — за цвет. Мне кажется, что все это можно сильно урезать, но я пока еще не разобралась.

— Погоди, его что, можно сделать огненным и разноцветным?

— Ну да. Чисто эстетическая сторона. На свойства никоим образом не влияет.

— А это что? — Зуан ткнул когтем в маленькую простенькую руну.

— Честно говоря, еще не знаю, потому и не трогаю. Давай, попробуй сделать поэтапно.

Зуан вздохнул, прикрыл глаза, пытаясь выстроить нечто похожее на висящий в воздухе пример. Основа далась легко: двойное кольцо с вереницей рун зависло в воздухе, почему-то вращаясь вокруг оси. Части, отвечающие за мощность и размер, без особого сопротивления легли на место, мгновением позже присоединились треугольные рисунки цвета. Но маленькая простенькая руна никак не хотела садиться в отведенное для нее место, выскальзывая из узора как мокрое мыло из кулака.

— Зу, поводи ее, посмотри, куда она стремится.

Руна нагло висела возле узора, наотрез отказываясь в него вплетаться, и росс, не задумываясь, протянул руку и, когтем подцепив капризную литеру, насильно впихнул ее в отведенное для нее место.

Полыхнуло так, что осветило даже самые дальние уголки ангара! Зуан болезненно морщился, растирая ослепленные глаза, Рин ругалась откровенным и грубым матом, объединяя в многоэтажные конструкции как русские так и росские маты, едва успев в последнее мгновение выставить щит, а в воздухе весело сиял результат эксперимента: яркое желтенькое солнышко, размером с крупный арбуз.

— Круто.

Рин осторожно рассматривала неожиданное творчество.

— И что с ним будем делать?

Зуанпроморгался, вытирая выступившие слезы, удивленно глядя на яркий шарик.

— Это что?

— А на что похоже?

— Огненный шарик. — неуверенно начал росс.

— Зу! Ты видел хоть один шарик с ЭТИМ? — Рин ткнула пальцем в микроскопический протурберанс.

— Я делал шарик!

— А руну кто всунул в центр?

— Что это вообще за руна?

— Да хрен ее знает, но результат ты видишь. Кстати, посмотри, вклеилась в центр намертво.

— Мне кажется, или оси увеличиваются в числе?

— Не кажется. Эта фигня теперь самодостаточная.

— Что теперь с ним делать? — первый раз Рин видела росса в такой растерянности.

— Ну, щит стоит хорошо, шарик его не продавливает. И походу даже не пытается.

— Щит сферический?

— Само собой, замкнутый самодостаточный. Правда, убрать я его не рискну, пока не узнаем, что это такое и как безопасно убрать...

— Пусть висит? — Зуан тронул пальцем упругую пленку щита.

— Пусть висит. — Рин приподняла сферу щита вверх и подвесила под потолком ангара. — Теперь и тут светло.

— Как днем... — Зуан нервно хохотнул.

— Экспериментатор, блин.

— Твоя идея. Собирайся, пошли на охоту.

Рин вздохнула. Выходить наружу никакого желания не было.

— Так вчера же еще пол туши было... — с надеждой сказала девушка.

— Было. Надо лучше своего питомца закрывать.

— Сожрал? — уже зная ответ, спросила Рин.

— Скорее обожрал поверху где подтаяло, но я не хочу есть обгрызенное котенком мясо. Это с одной стороны.

— А с другой?

— У нас заканчивается охладитель. Вторая бочка испорчена: жидкость начала загустевать.

— Но недавно же смотрели, было все нормально.

— Рин, я могу отличить испорченный охладитель от нормального, но не могу сказать, почему он портится. Наших запасов хватит еще на декады три, не больше, но я не хочу затягивать, сама понимаешь, что такое преобразователь без охлаждения. Прогорит в момент, и починить потом невозможно.

— К Авалену в гости? — Рин непроизвольно улыбнулась.

— А к кому же? Хотя у них камер натыкано по всем углам. Смотаться к посту на озере?

— Далеко. Только к вечеру доберемся, придется ночевать в горах.

— У них камер нет.

— Уверен?

— Летом не было. — Зуан потер виски: после эксперимента с шариком ныла голова. — Я не могу этого объяснить, но навещать Авалена не хочу.

— Тогда пошли к дальним соседям. — Рин не стала спорить, полностью полагаясь на чутье воина. — Что нам еще нужно?

— Набор для ремонта конвейера подачи створки. К зиме ворота должны закрываться, в идеале — на замок.

— Блин, как я не хочу мокнуть! — Рин почесала ноющее ухо. — Ладно, дай мне миата три и жди у ворот. Кстати, если на глаза попадутся ботинки-маломерки — утащи для меня.

Зуан улыбнулся.

— Обязательно.

Зуан бросил взгляд на ярко сияющее солнышко, заливающее ангар ласковыми золотистыми лучами, покачал головой и ушел собираться.

Комковатые грозовые тучи неспешно ползли по серому небу, сносимые резким холодным ветром вглубь горного массива. Мелкий моросящий дождик постепенно усиливался, плавно перетекая в заурядный осенний дождь, барабаня каплями по капюшону и стекая холодными струйками за шиворот. Рин поежилась, плотнее затягивая воротник и надвинув капюшон почти до самых глаз. Разведчик ихтан сидел на своем законном месте: на булыжнике почти у самой вершины гребня, как и всегда недовольно тявкая и пронзительно завывая. Зверюга заметила их сразу, стоило только вывернуть из-за края скалы, и залилась резким тявканьем, предупреждая стаю о чужаках. Рин пульнула в его сторону маленьким блеклым шариком, и тварь заткнулась, недовольно ворча.