| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Как они узнали?
— Мне казалось, это не должно быть для тебя новостью, — сказал Масса. — Имя автора статьи Лизабет Локус, тебе ни о чем не говорит?
Ника убрала руки с лица, поднапрягла воспоминания, после ответила:
— Нет. Я ее не знаю.
— Это псевдоним. Настоящее имя Лушана Хазенфус.
— Лушана? — встревожилась Ника.
Масса снисходительно кивнул и продолжил:
— Пишет некрологи, состоит в братстве мормоликов, живет...
— С нами в одном общежитии.
Осознание предательства начало высасывать из девушки силы, и впрыскивать яд разочарований.
На мгновение Нике показалось, что она вернулась в то время, когда бродила по больнице словно приведение, терялась в собственной палате и кричала по ночам, утрачивая реальность.
— Она ведь моя подруга... хотела стать журналистом, ей нужна была статья. А здесь смотрите... на первую полосу.
Девушка покраснела, почувствовав, как совесть пробивает на слезы, словно натертая на мелкой терке луковица.
Рик'Ард Масса подпер рукой подбородок и с улыбкой сказал:
— Похоже, я становлюсь старым и простодушным. Мне не стоило отправлять тебя за этими книгами.
— Но вы же не знали, что так выйдет. Это была всего-то покупка книг. И вы вовсе не старый.
Масса выдержал паузу, потом произнес:
— Рисковать твоим здоровьем, назначая в охрану Фроста.
Девушка поняла, что в этот момент могла бы избавиться от некоторого груза ответственности, но из-за щемящего чувства вины, не захотела делиться этой ношей. У Ники был скверный характер, но доброе сердце, хоть и билось чужым пульсом.
— Это зловещая ирония судьбы, — серьезно сказала агент Верис. — А что теперь делать?
Глаза маджикайя сверкнули рубиновым блеском.
— Состоится суд. Я, конечно, хотел провести расследование без вмешательства замдиректоров или кого-то из Лиги Сверхъестественного, — сказал он. — Потому как, им проще обвинить человека, чем докопаться до сути. Но мои действия теперь будут ограничены.
— Я все же не понимаю, почему вы говорите так, будто считаете Фроста невиновным?
Масса поддался вперед.
— Повторюсь — я не исключаю этого, — сказал маджикай.
Ника усмехнулась, склонив голову набок, спросила:
— Но ведь, не только я обвиняю его?
— В прямом убийстве только ты. Фрост проходит подозреваемым по нескольким эпизодам, но поскольку он считался безвременно ушедшим, никто кроме тебя официальных заявлений не делал.
— Зато их сейчас будет предостаточно, — довольно произнесла Ника. — Это даже хорошо, что так получилось. Фрост явно что-то задумал.
— Определенно, он хочет доказать свою невиновность.
— Ха!
Маджикай кивнул, внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку, многозначительно погладил пальцами подбородок и вдумчиво произнес:
— Ника, Фрост обратился к нам за помощью и до решения суда мы должны ему верить и защищать. Такова политика работы в СОМ.
— Не просите меня верить ему! — воскликнула Ника, не сумев сдержаться. — Но я постараюсь быть более благоразумной и сделаю все от меня зависящее, чтобы Фрост дожил до суда. Хотя и не хочу этого.
— Я понимаю, что для тебя это уже очень много.
— Больше чем я могу.
Раздался стук. В кабинет заглянула круглолицая Луви.
— Простите, господин Масса, но эти стервятники меня скоро разорвут. Они ждут вас. Сказать, что вы будите позже?
— Нет, Луви. Мы с агентом Верис уже закончили.
Маджикай встал из-за стола и направился навстречу с газетчиками.
— Здравствуйте, Ника, — приветливо прошептала секретарша и юркнула вслед за своим начальником.
— Привет, привет, — запоздало поздоровалась та.
Ника тяжело вздохнула, какое-то время посидела в пустом кабинете, потом вдруг вспомнила:
— Лушана — дрянь! Ты у меня получишь! — злобно вскрикнула Верис и сорвалась с места совершать возмездие.
Глава 8. ХРЕНОВЫ МУКИ СОВЕСТИ
Крыло общежития, в котором проживала Лушана Хазенфус, называли 'резервуаром юродивых всезнаек'. С одной стороны здесь царила атмосфера повальной занятости, деловитые личности разгуливали из комнаты в комнату, вели особо важные переговоры прямо в коридоре, читали книги на лестницах. С другой — в корпусе шныряло сборище странно одетых разгильдяев с высоким коэффициентом интеллекта, занятых делами понятными им одним. Они любили развешивать религиозные плакаты по стенам, курить травку и не чурались однополых связей.
Агенту Никарии Верис здесь раньше бывать не приходилось. Соседи по общежитию в круг интересов девушки не входили, а мормолика имела привычку появляться через окно. Боевой настрой и жажда мести немного поутихли, когда встретившийся на пути вепрь-перевертыш выдохнул в лицо агента Верис кольцо галлюциногенного дыма.
— Приииивээээт, — отбросив с морды локон фиолетовой челки, томно произнес он. — Я Кабаааан.
— Я-кх-кхэ вижу, — сказала Ника откашлявшись. — Не знаешь, в каком номере живет Лушана? Лушана Хазенфус.
— В мооооемм, — невозмутимо ответил перевертыш. — Заходы.
Ника отмахнулась от новой порции петлеобразного дыма и спросила:
— А в твоем хлеву, балкон-то есть?
— Балкон есть в склэпе у мур...мур...мурмолики.
— Вот как раз туда мне и надо.
— Я проовоожу.
— Просто скажи, какой номер, сама найду.
Кабан шаловливо поднял бровь, глянул искоса и сказал:
— Настаиваю. Пыво хочешь?
От самодовольной кабаньей рожи девушку передернуло.
— Нет.
— А мармаладки?
Ника создала мини-торнадо у себя на ладони и недобро посмотрела на перевертыша.
— Понял, не брэвно, — сказал вепрь, пропуская посетительницу дальше. — Чэтвертая двер отсюда, — Кабан, цокнув копытом, сделал затяжку.
Ника прошла три номера, последний из которых был открыт и являлся пристанищем бесстыдного очкарика, щеголявшего по квартире в одних трусах. Девушка прошла дальше, остановилась у облупившейся двери. Дернула ручку — закрыто. Постучала — тишина. Верис уже была готова вернуться к себе домой и попробовать попасть в квартиру приятельницы через окно, как вдруг доброхотный вепрь, навалился на дверь и приподнял ее вверх. Та возмущенно похрустела и отворилась.
Кабан триумфально оперся на косяк, мордой показал в открытую комнату и, подмигнув Нике, кичливо сказал:
— Проходыыы.
Ника подозрительно покосилась на перевертыша.
— Нэбоись, я тут дэжурный. Кого хочу пускааюууу, кого хочу, — вепрь послал пламенный воздушный поцелуй, добавил, — нэ выпускаюуу.
Ника сделала шаг назад.
— Мне нужна паршивая мормолика, а не ее апартаменты.
— Я думал тебэ нужен балкон. Ты заходы, подождошь толстуху тууут.
Ника шумно вздохнула и прошла в комнату. В конце концов, она ничего не теряла — у мироздания в последнее время сплошные шутки.
Квартирка, в которой жила Лушана была небольшой даже более убогой, чем комната Верис.
Кухню от спальни отделял громоздкий забитый газетами и журналами книжный шкаф. Телевизор в комнате остался включенным, демонстрируя гостям, как небольшая группа тучных женщин машет руками, стойко выполняя приказы тренера. Кабан прошел вперед, вместе с пышками сделал несколько движений, потом решил поделиться какой-то историей. Ника, с неподдельным интересом разглядывая комнату мормолики, поэтому быстро утратила нить повествования. На дверце холодильника была приклеена обложка глянца с изображением стройной девицы, вместо чайника использовалась банка с кипятильником, а на давно сгоревшей плите стояли две дополнительные конфорки. В комнате перед телевизором находилось устрашающего вида продавленное кресло, из-под которого выглядывала пара стоптанных тапок, коробка с недоеденной пиццей на полу, рядом — несколько пустых банок газировки. Осознав всю убогость существования лилововолосой девицы, Ника была готова ее простить, если бы за воздвигнутой на рабочем столе книжной крепостью, девушка не увидела фотографию отца. Агент Верис подошла ближе, небрежным движением схватила серую картонную папку, на которую было приклеено фото. Задетая гора книг повалилась на пол.
— Твою мать, — открыв папку, выругалась Ника. — 'В ожидании огненного барона. Расследование Лизабет Локус'.
— Шо? — откусывая, оставленную пиццу спросил вепрь.
— Эта дрянь собирает материал про моего отца. И про меня!
— И шо?
Раздраженная Ника хотела залепить Кабану подзатыльник, но остановилась, встретившись взглядом с бывшей приятельницей. Лилововолосая мормолика стояла в дверях комнаты и удивленно хлопала глазами, предчувствуя волосяницу.
— Лууу-шшша-на, — прорычала Ника.
— Я все объясню, — прощебетала мормолика.
— Давай! Попытайся сделать так, чтобы я тебя не придушила.
— Не нужно свирепостей. Твоего имени в статье нет. Но мне нужен был этот шанс. Теперь я журналист, — Лушана сделала еще один робкий шаг назад и похвасталась, висевшим на шее, серебристым пропуском корреспондента.
Медленно приближаясь к лилововолосой, Ника размашисто помаячила серой папкой.
— Я об этом, — пояснила она. — Что. Это. Такое?
Мормолика побледнела, попятившись, натолкнулась на дверь и замерла.
— Что это? — грозно повторила Ника.
— Это? — Лушана лихорадочно начала придумывать подходящее объяснение, несущее за собой минимальные физические повреждения.
— Это!
— Это...
— Луша! — не выдержал вепрь-перевертыш. — Да скажи ты дэвице, шо это такоэээ! Невидэшь она в исступлении.
— Кабан, предлагаю тебе заткнуться и перейти мне в оберегатели. У этой высокородной дэвицы не все в порядке с психикой, — сказала лилововолосая цинично.
Подсознательно Ника всегда сомневалась в искренности мормолики, но сейчас все равно чувствовала себя преданной и раздавленной, как случайно попавший под колеса жук.
— Ты поэтому ко мне в подруги набивалась? Поэтому так часто спрашивала про моего отца? Вернулся ли он, дал ли о себе знать. Статью писала? — эмоционально спросила агент Верис.
Спрятавшись за широкое плечо перевертыша, Лушана перестала изображать повинность и сказала:
— Набивалась? Да ты сама звала меня, когда тебе было скучно. Я лишь была приветлива и офигеть, как дружелюбна. Натура у меня такая.
— Подтвэрждаю, — кивнул Кабан, запихивая в рот последний кусок пиццы.
— Свинячья у тебя натура, — огрызнулась Ника.
— У мэна? — уточнил перевертыш.
— А у тебя морда!
— Послушай, Ника, — деловито сказала лилововолосая, — раз мы вроде все выяснили. Я тебя не уважаю, ты меня презираешь. Разойдемся на этом и перестанем здороваться.
Верис с колючим прищуром посмотрела на мормолику.
— Разойдемся, — произнесла она и воспользовалась забытой силой, доставшейся от отца.
Папка, в которую долго и скрупулезно Лушана складывала все наблюдения, догадки и факты по делу огненного барона, вспыхнула синем пламенем.
— Нееееет! — раненым животным взревела лилововолосая девица и, оттолкнув перевертыша, прыгнула на агента службы охраны.
Мормолика повалила бывшую приятельницу на пол, попыталась вырвать горящую папку. Ника чувствовала отвращение к пировозможностям своей силы, боялась этого преимущества и почти никогда не использовала. Создание огня даже чисто физически было малоприятным. Но обида и чувство разочарования, которые Верис сейчас испытывала, придавали пламени непоборимую силу. Голубая искра сорвалась с ладони, шутливо прыгнула на разбросанные по полу книги и вспыхнула. Вепрь-перевертыш испуганно ахнул и метнулся на кухню за водой. Серая папка в руках Ники сгорела дотла.
— Ну, ты и сука! — прогремела Лушана и занесла кулак для удара. — Я так долго собирала этот материал!
Ника успела убрать голову и вся тяжесть негодований мормолики обрушилась на деревянный пол. В ответ Верис вцепилась в лиловые волосы и подпалила их.
— Ааааааааааааааааааааа! — на все общежитие заорала вмиг полысевшая Лушана.
Сердце колотилось в бешеном ритме. Пытаясь вспомнить, как дышать и вместе с тем выбраться из-под тучного тела, Ника подожгла бывшей приятельнице шорты, схватилась за ворот футболки, и тут увидела презлющий кулак-молот желавший сокрушиться поджигательнице в нос.
— Аааааааааааааааа! — на этот раз боевым кличем прогорланила Лушана.
У агента Верис авансом потемнело в глазах.
— Остыньтэ, — снисходительно сказал Кабан и вылил на амазонок ведро воды. — Безобразничать будэте не в мою вахту.
Огонь побеждено потух.
— Кабан! — взвизгнула лилововолосая.
— Так, ты сюдэ, — перевертыш приподнял лысую мормолику, перевалив ее в кресло. — А ты, — вепрь схватил Нику за шиворот и вытолкнул из номера, — сюдэ.
Промокшие бывшие приятельницы обменялись ядовитыми взглядами и неприличными жестами.
— Досвэдание, до новых встрэч, — попрощался Кабан и закрыл перед Никой дверь.
Девушка осмотрелась.
'Юродивые всезнайки', с интересом следившие за дракой попрятались в комнаты. Только полуголый очкарик, высунув язык, продолжал снимать Нику на мобильник.
— Дай сюда! — вырвав у смельчака телефон, гавкнула она и переместилась в свою комнату.
Оказавшись в родной обстановке, девушка услышала знакомый шум и рванула к открытому окну. Выглянула. Кряжистая мормолика уже перелезала через балкон, всем сердцем возжелав физического реванша.
— Хрен тебе! — крикнула Верис и бросила шаловливый импульс в стену.
Небольшой выступ, по которому Лушана перебиралась в комнату Ники, осыпался, закрыв для мормолики и без того опасный путь.
— Я это запомню, — сквозь зубы пробубнила полысевшая.
— А лучше на руке выжги. Чтоб наверняка! — выкрикнула Ника.
Воительницы разошлись с суровыми, как кирза физиономиями.
Агент Верис присела на край стола, почувствовав как донорское сердце, словно сжимается в тугой узел. Пламя, что недавно горело в руках, превратилось в жар, заблудившийся в теле. Ника глубоко вздохнула, но довольно улыбнулась, когда на кровати помимо чужого мобильника увидела непредумышленно вырванный серебряный пропуск Лизабет Локус.
'Так и надо чертовке!' — подумала Верис.
Когда Ника работала агентом отдела чрезвычайных происшествий, ей иногда казалось, что было бы здорово погибнуть на задании. Шальная сфера в голову — и все. Почетно, печально и даже трагично. Сейчас же девушка понимала, что нелепо погибнуть могла несколько минут назад, просто от свинцового удара по лбу. От философствований на тему подлой жизни и постыдной смерти Нику отвлекла гнусно запищавшая мелодия. Звонивший мобильник очкарика, дребезжа и помигивая, карабкался по кровати. Ника дотянулась до телефона и раздраженно ответила на звонок:
— Что?
— Может, ты вернешь мне мой телефон? — раздалась грустный голос из трубки.
— Забудь и купи себе новый.
— Но...
— Я оставлю твой мобильник себе, как моральную компенсацию.
— Но...
— Я сказала, забудь, придурок.
Девушка почувствовала себя неважно и осторожно присела на кровать. Сердце билось, словно ржавеющий механизм, отдавая пустынным отзвуком в уши. Ника понимала, что зря воспользовалась огненным даром отца — донорское сердце, как азалия не выносило жару.
Мобильник очкарика запищал вновь.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
