Производные счастья ( общий файл)

— Да уж. Мне иногда кажется, что эта маска к тебе намертво приклеилась.

— Ладно. Если у тебя всё, мне пора идти. У меня очередная операция скоро. Надо ещё к Семёнычу заглянуть. Решить кое-что.

Волков встал с кресла и шагнул к двери.

— Погоди. Я с тобой. Нам до лифтов по дороге. И не злись на меня, Вов, хорошо?

— Злюсь, это слабо сказано! Иногда у меня просто руки чешутся хорошенько приложить тебя бестолковкой о стенку. Чтобы мозги на место встали.

— Хм. Отдача не замучает?

— Только это меня и останавливает. Давай, пока, папаша. Привыкай к новому званию.

* * *

Северинцев постучал в двери заведующего оперблоком:

— Сергей Семенович, можно?

— А, Сашенька, проходи, дорогой! Конечно можно. Всегда приятно видеть своего лучшего ученика.

— Спасибо.

— Присаживайся. Сейчас я чайку организую. Ты что-то хотел, или просто так зашёл проведать старика?

— Да у меня времени не так много, Сергей Семёнович. Давайте я лучше Вас как-нибудь дома навещу. Там можно и чайку и поболтать, а сейчас я к Вам по делу.

— Я весь внимание, мой дорогой.

Выслушав Северинцева, старый доктор удрученно вздохнул, и сдвинув очки на лоб озадаченно воззрился на него:

— Я поставил в твою бригаду лучшую медсестру. Лучшую из всех! По твоей между прочим настоятельной просьбе. Теперь же ты приходишь и заявляешь мне, что она тебя чем-то не устраивает. Чем, позволь узнать? Чтобы отказаться от такого специалиста нужна очень веская причина. И сейчас ты мне её внятно изложишь. Ты конечно же царь и бог и волен делать всё что пожелаешь. Тебе не может отказать ни в чём даже главный. Но даже тебе я не позволю обижать своих девочек! Итак. Я слушаю.

Северинцев что-то тихо пробурчал себе под нос.

— Я сказал — чётко и внятно, Саша!

— Она меня отвлекает, — с вызовом повторил Северинцев и посмотрел прямо в глаза своему учителю.

— Это не.., — начал было Сергей Семёнович и вдруг замер на полуслове, изумлённо глядя на него:

— Саша?! Саша! Господи ты боже мой!

— Я не знаю, что Вы там подумали, но это всё что я могу сказать.

— Да я и так всё понял. Ох мой мальчик, и до чего же ты всё-таки упёртый сукин сын! Ну-ну! Ты можешь сколько угодно закрываться от всех, обманывать окружающих, прятаться за своим пресловутым сволочизмом. Но, сынок, от себя самого-то ты куда спрячешься? Пойми, разрушать очень легко, а вот отстроить всё заново будет гораздо сложнее! Как бы пожалеть потом не пришлось.

— Сергей Семенович. Пожалуйста! Я со всем разберусь.

— Уверен?

— Да.

— Ну что ж. И кого же ты желаешь видеть в своей бригаде?

— Лизу.

— Э-э нет, дорогой! Лизавету я тебе не отдам. Она вообще-то старшая, у неё и так дел по горло. Она просто физически не сможет совмещать две должности сразу. Ты по сколько часов в операционных торчишь, напомни мне? Вот именно.

— Тогда Татьяну Колоскову.

— Таню? Что ж, хороший выбор. Но до уровня Нары не дотягивает.

— Ничего, научится.

— Договорились. Но имей ввиду, объясняться со Светловой будешь сам.

— Естественно. Спасибо.

* * *

В конце рабочего дня, Нара подошла к стенду, поинтересоваться завтрашним планом.

Толпившиеся тут же коллеги, как-то странно притихли при её появлении и расступились давая, дорогу.

Она тупо смотрела на стенд и ничего не понимала. В списке северинцевский бригады её не было. На всех операциях была записана Таня Колоскова.

— Нарка, — подала голос одна из стоявших рядом сестёр, — можешь объяснить, чем ты так достала Северинцева, что он тебя из бригады турнул?

— Я бы тоже очень хотела это знать, — чувствуя себя оплёванной, пробормотала Нара, — вот прямо сейчас, пойду и спрошу его об этом.

 Она круто развернулась, и помчалась в сторону выхода, шепча под нос:

 — И не дай тебе бог, Северинцев, перевесить на меня свои собственные проблемы!

Глава 13

Северинцева на месте не оказалось.

— Вот блин! — Нара сердито подёргала ручку, -да где ж тебя носит, зараза!

Из полуоткрытой двери сестринского поста доносился оживлённый гомон и Нара решила поинтересоваться у местных девчонок, куда подевалось их начальство.

Она прошла в смежную с постом сестринскую, где две дежурных сестры пили чай. На столе навалом лежали вкусности, начиная от разносортных конфет в коробках и без, заканчивая внушительным тортом, красовавшимся в центре.

— Привет, — улыбнулась Нара, обозревая сладкое изобилие, — кучеряво живёте, скажу я вам. Диатез ещё никто не заработал?

— О! Какие люди! Аристократия от хирургии в гости пожаловала, — отозвалась её бывшая одногруппница Яна, разливая по кружкам свежезаваренный чай — привет, Нарка! Каким ветром тебя к нам занесло? Садись, хлебни чайку с нами. Или вот ещё кофе есть. Растворимый правда, но пить можно.

— Ага, Нар, давай присоединяйся. Видишь у нас сколько вкусняшек, — поддержала подружку вторая медсестра Оксана, которую Нара тоже неплохо знала.

— Не откажусь. Сегодня столько работы было, даже в буфет сбегать не успела.

— Ну так что — чай? Кофе? Потанцуем? — хихикнула Яна. — А ты чего пришла то? По делу или просто на огонёк завернула.

— Чай. Да к шефу вашему. Кое-что про завтрашний план уточнить нужно. Вы не знаете где он может быть? Ян, это слишком большая чашка! Мне вон ту в цветочек, хорошо?

— Как скажешь. Так они с Лисом в детскую реанимацию пошли. Девчонку утрешнюю проведать. Грабишевскую. Ты подожди его. На вот, держи. Только не обожгись смотри, он только что вскипел. Остальное сама возьмёшь. Тока у нас с песком напряжёнка. Мы привыкли уже вприкуску с конфетами пить, поэтому сахара нету.

— Угу. Спасибо. Да у вас и без сахара, тут столько сладкого, что я удивляюсь, как вы ещё сыпью не покрылись.

— Хм. Да мы привычные, — вставила Оксана, — каждый же божий день презенты от выздоравливающих. А домой брать запрещено. Вот мы тут и наворачиваем.

— Вот смотрю я на тебя, Нарка, и удивляюсь, — отрезая здоровенный кусок торта рассуждала Яна, — мы ведь с тобой ровесницы, а ты вроде бы ничуть не изменилась. Будто заморозили тебя. Всё такая же как в училище была — стройняшка, да и сама вся из себя. Не то что я. Ну ладно Ксюха, ей двое спиногрызов фигуру подпортили, а я ведь тоже свободная как ветер. Поделись секретом, как тебе это удаётся?

— Да какие там секреты, Ян, ну ты чего! Я обычная. Как все.

— Фига се — как все! Ладно прибедняться то. Мне бы такую талию! Все бы мужики мои были.

— А всё потому, что Нарка не тащит в рот всё что не приколочено, — съехидничала Оксана. — И конфеты не лопает килограммами. Правда ведь, Нар?

— Угу. Наши то пациенты подарки нам не приносят. Мы все больше вместо конфет звездюлей от хирургов получаем.

— Это да! — тяжело вздохнула Яна, — такая шоколадно-тортовая диета до добра не доведёт. Сама понимаю, что пора прекращать жрать, а то скоро в двери не пролезу, но ничего поделать с собой не могу. Никакой силы воли, поверь! А сейчас так особенно! Я недавно с очередным бойфрендом рассталась. Нервов кучу потратила! А когда я психую, у меня вообще рот не закрывается. Нар, ты чего тортик не ешь? Знаешь какой вкусный!

— Не, Яна, я не люблю торты, — Нара решительно отказалась от угощения, — а вот парочку рафаэллок съем.

— Ну дело твоё, — пожала плечами Яна, продолжая жаловаться на свои аппетитные формы и бывшего кавалера, который так и не смог оценить их по достоинству.

Нара допила чай и отставила чашку в сторону:

— Спасибо, девчонки.

— За что интересно? За две конфетки и малюсенькую чашечку чая? — фыркнула Оксана, — да у меня младший больше тебя лопает. Вот видишь, Янка, в чём секрет. Просто не надо слишком много есть! И будешь такой же как Нарка.

— Угу, — поддакнула Нара,— Ян, ты попробуй для начала на ночь не есть. На фитнес походи или на аква-аэробику. И похудеешь. Ты же в училище тоже худышкой была. Представь себе, вот ты такая вся постройневшая встречаешь своего бывшего, и... о-о! Зуб даю, он сто раз пожалеет, что такую умницу-красавицу бросил.

— Ну на фитнес то я ещё соглашусь пожалуй, а вот, насчет не есть перед сном, это сложнее. Я ж ведь уснуть не смогу.

— Ты фотку свою в купальнике повесь на холодильник. А внизу плакатик — типа "хватит жрать!" и замок побольше на дверцу или вообще скотчем его обмотай, — веселилась Ксюшка.

— Да ты что! Я ж там дыру прогрызу как хомяк в коробке. А у меня холодильник новый. Месяц назад купила. Жалко!

Нара, помнившая Яну ещё с училища, знала её как абсолютно неконфликтную, весёлую хохотушку с лёгким и незлобивым характером. Кто-нибудь другой на её месте может и обиделся бы, но только не Янка. Вместе с Оксаной, она от души потешалась над несовершенством собственной фигуры.

— Да уж! Скотч это пожалуй чересчур, но с фоткой это ты здорово придумала, — хихикнула Нара,— и вообще, кто бы говорил! Вокруг тебя мужики всегда стаями вились.

— Это потому что я вся такая белая и пушистая, — подтвердила Яна, — и по фиг,что толстая! Меня и такую любят.

— Вот именно. Дело то ведь не только в фигуре, а скорее в человеческих качествах, — резюмировала Нара, поднимаясь — эх! хорошо с вами, но я пойду, пожалуй. Рабочий день закончился, пора до дому собираться. Успеть бы до пробок проскочить, а то опять на час застрянешь.

— А как же шеф? — спохватилась Яна. — Хотя это даже хорошо, что ты его не дождалась. Он сегодня злой как чёрт!

— Угу, — подтвердила Оксана,— с утра вроде бы ещё ничего был, а после того как девчонку прооперировал, ну прямо зверюга! Кидается на всех. Вальку-буфетчицу до слёз довёл из-за какой-то ерунды. И с Наташей поругался, хотя он вроде бы на неё никогда не орёт.

— Угу. То-то вы вместо того, чтобы работать чаи гоняете. Стресс что ли так снимаете?

— Так это, мы ведь по-быстрому, пока Николаич наш отсутствует. У нас всё равно сейчас тяжёлых нет, в реанимации оба. А остальные все около дела, вон по коридору даже ползают. Да и дверь у нас открыта, пульт вон он, если что.

— Тогда пока. Спасибо за чай.

— Угу. Ты забегай к нам, а то вы там у себя наверху совсем одичали.

— Ладно...

...— Что вы здесь делаете, Нара Андреевна? — Северинцев появился так неслышно, что Яна от неожиданности выронила чашку:

— Ой!

— Мне бы поговорить с Вами. Можно?

— Секунду, — Северинцев кивнул и перевел взгляд на своих притихших подчинённых:

— Вот именно "ой"! Яна, сколько раз я тебе говорил — никаких посиделок вдвоём! Хотите чаю попить — без проблем. Но только по одной! Другая, чтобы всё время была на посту!

— Простите, Александр Николаевич, — Яна жалобно смотрела на него, — этого больше не повторится.

— Ну да. В двадцать пятый раз. Чёрт знает что! Развели бардак. Ладно, допивай свой чай. А то ещё похудеешь не дай бог! Оксана! Марш на рабочее место.

— Уже иду.

— Прекрасно! — Он обернулся к Наре, — прошу ко мне в кабинет, Нара Андреевна.

* * *

— Я знал, что ты придёшь, — Северинцев запер дверь на ключ и попытался обнять её, но Нара отпрянула от него как от прокажённого. Он это заметил и убрал руки.

— Александр Николаевич! Ответьте мне только на один вопрос — почему? Почему вы выставили меня из бригады? Я что — плохая медсестра?

— Вы замечательная медсестра, Нара Андреевна! — Северинцев тоже перешёл на официальный тон. — Я даже больше скажу — вы одна из лучших, судя по отзывам моих коллег. И я вас не выставлял. Это временная мера. Дело вовсе не в вас.

-Да что вы говорите! А в ком же тогда? В вас?!

— Удивительная проницательность!

— А конкретней нельзя?

— Если желаете. Вы прекрасно знаете, Нара Андреевна, как я на вас реагирую с некоторых пор. Учитывая, что я стою не у станка, а у операционного стола, малейший косяк с моей стороны будет оплачен человеческой жизнью. Ваше присутствие в оперзале меня отвлекает, — он неожиданно притянул её к себе и жарко зашептал прямо в ухо:

— Очень сложно сосредоточиться, когда рядом стоит женщина, от которой у меня натурально рвёт крышу. Я понятно объясняю?

— Более чем, — прошипела Нара, выдираясь из объятий, — иными словами, вы не можете справиться с собственной похотью, а расплачиваться за это должна я! Как интересно!

— Нара, послушай, я понимаю, ты сейчас злишься. Но сама подумай, что мне ещё оставалось делать, если мне в голову лезут всякие ненужные мысли, стоит лишь взглянуть в твою сторону. И пока мне не удается затолкать их куда подальше. Должно пройти какое-то время. Я понимаю, что не должен был идти к Семёнычу, предварительно не сообщив о своём решении. Хочешь, я даже извиниться могу...

— Знаете что, Александр Николаевич! Вам дать адрес куда идти со своими извинениями или сами дорогу найдёте?!

— Вот только хамить не надо ...

-... Это я даже ещё не начинала...

-... и впутывать сюда наши личные отношения...

-... о каких отношениях речь? Никаких "нас" нет, не было и быть не могло! Дверь откройте. Мне идти нужно.

— Я отпущу тебя только тогда, когда мы объяснимся.

— И что вы хотите услышать? "Спасибо большое что попёрли меня из бригады!? Это такая ерунда право, что даже обсуждать не стоит. А трахаться с вами я по-прежнему согласна, ага! Я же дура набитая, без мозгов и претензий! Разве ж можно отказать господину профессору в такой малости?" Может мне ещё порыдать от счастья, что меня поимел сам Северинцев? Не дождётесь! Поищите себе другой объект для удовлетворения. Я вам не сопливая малолетка и никому не позволю вытирать о себя ноги! Так что счастливо оставаться!

— Вы считаете, что имеете право меня оскорблять? — Северинцев навис над ней угрожающе сдвинув брови.

— Вы же хотели объяснений? Получите. Хотите уволить меня? Да Бога ради! Только мотивируйте конкретней, а то ваш хронический стояк, в отделе кадров сочтут пожалуй слишком уж экзотической причиной для увольнения. — Нара очень жалела, что приходилось изъясняться вполголоса. А ей так хотелось от души наорать на него! — Немедленно откройте дверь! Меня тошнит от вас!

У Северинцева был такой вид, будто он сейчас её ударит. Ни говоря больше ни слова, он шагнул к двери и повернув ключ, с издевательским полупоклоном распахнул её настежь.

Нара спокойно вышла из кабинета, и подошла к сидевшей на посту Яне.

— Ян, у тебя сигареты есть?

— Ну да.

— Дай штучку.

— Счас. Только покарауль тут минутку. Я из сумки достану. Нам шеф курить запрещает, так мы теперь тихаримся.

— Хорошо.

Получив желанную сигаретку и зажигалку, она чуть ли не бегом припустила к курилке в которой на её счастье никого не было. Руки так дрожали, что прикурить ей удалось лишь с третьего раза. Выкуренная сигарета помогла ей не сорваться в истерику на глазах коллег. Она молча выслушала слова сочувствия и уверения в том что бригаде Серёжи Дегтярёва ей будет даже лучше потому что он "такой милый лапа", не то что этот злыдень Северинцев (с последним Нара была полностью согласна) и наконец -то покинула клинику. Только оказавшись в салоне любимого Моти, она уронила голову на руль и тихо заплакала.