Я устал, забегался и сходил с ума, — и каждый раз, когда садился в самолет, мне хотелось, чтобы тот разбился. Я завидовал умирающим от рака. Я ненавидел свою жизнь. Мне наскучили и надоели работа и мебель, — и я не знал, как изменить обстоятельства.

Мог только отбросить их.

Я был как в ловушке.

Был слишком цельным.

Был слишком совершенным.

Я хотел вырваться из миниатюризованного быта. Из мировой роли одноразовой порции масла и тесного самолетного сиденья.

Из шведской мебели.

Из изящных искусств.

Я взял отпуск. Уснул на пляже, а когда проснулся — там был Тайлер, голый и покрытый потом, усыпанный песком, его влажные спутанные волосы падали на лицо.

Тайлер вылавливал бревна, принесенные в залив водой, и вытаскивал их на пляж.

Творением Тайлера была тень гигантской руки, и Тайлер сидел на совершенной ладони, которую создал сам.

И один миг был самым большим, что можно получить от совершенства

Может, на самом деле я так и не проснулся с тех пор, с пляжа.

Может быть, это все началось, когда я помочился на камень Бларни.

Когда засыпаю — я не сплю на самом деле.

За другими столиками "Планеты Дэннис" насчитываю одного, двух, трех, четырех, пятерых парней, улыбающихся мне, с потемневшими скулами или сплющенными носами.

— Нет, — говорит Марла. — Ты не спишь.

Тайлер Дерден — созданная мной независимая личность, и теперь она угрожает захватить всю мою жизнь.

— Как мать Тони Перкинса в "Психе", — говорит Марла. — Как здорово! У всех бывают маленькие заскоки. Однажды я встречалась с парнем, которому вечно было мало пирсинга.

"По-моему", — продолжаю, — "Когда я засыпаю, Тайлер отправляется в моем теле с побитым лицом в синяках совершать очередное преступление. На следующее утро просыпаюсь как побитый, все кости ломит, и я почему-то уверен, что так и не сомкнул глаз".

Поэтому следующей ночью мне захочется лечь спать пораньше.

Той следующей ночью Тайлер задержится на смене чуть подольше.

С каждой ночью, чем раньше иду спать, — тем дольше и дольше будет длиться черед Тайлера.

— Но ты же сам — Тайлер, — возражает Марла.

Нет.

"Нет, не он".

Мне все нравится в Тайлере Дердене: его смелость и остроумие. Его дерзость. Тайлер веселый, очаровательный, сильный и независимый, и люди уважают его и верят, что он изменит их мир. Тайлер свободный и одаренный, а я — нет.

Я не Тайлер Дерден.

— Да нет же, ты — он, — возражает Марла.

Мы с Тайлером делим одно тело, и до недавнего времени я не знал этого. Всякий раз, когда Тайлер занимался сексом с Марлой, — я спал. Тайлер ходил и говорил, пока я думал, что сплю.

Все в бойцовском клубе и Проекте Разгром знают меня как Тайлера Дердена.

И если буду ложиться спать пораньше с каждой ночью и позже вставать по утрам — в итоге я совершенно исчезну.

Просто усну и не проснусь.

Марла говорит:

— Совсем как звери в отделении контроля животных.

"Долина Псов". Где тебя если не убивают, то кастрируют, — даже те, кто любит настолько, чтобы забрать домой.

Я никогда не просыпался бы, и правил бы Тайлер.

Официант приносит кофе, щелкает каблуками и уходит.

Нюхаю свой кофе. Пахнет нормальным кофе.

— Ну, — произносит Марла. — Даже если я в это все поверю, чего ты хочешь от меня?

Чтобы Тайлер не захватил полный контроль, Марла должна не давать мне уснуть. Никогда.

Замкнутый круг.

Той ночью, когда Тайлер спас ей жизнь, Марла просила его не дать ей уснуть всю ночь.

В ту секунду, когда я усну, появится Тайлер, и произойдет что-нибудь ужасное.

А если все же усну, — Марле нужно следить за Тайлером. Куда он идет. Что делает. Тогда, быть может, на следующий день я смогу побегать и устранить последствия.

Глава 24.

Его имя — Роберт Поулсон, и ему сорок восемь лет. Его имя — Роберт Поулсон, и Роберт Поулсон отныне навсегда останется сорокавосьмилетним.

На достаточно большом отрезке времени вероятность выживания для каждого близка к нулю.

Большой Боб.

Огромный гамбургер. Здоровенный лось выполнял домашнее задание типа "заморозил-просверлил". Так же точно Тайлер забрался в мой кондоминиум, чтобы подорвать его кустарным динамитом. Берешь канистру охладителя с пульверизатором, R-12, если теперь уже сможешь его достать, когда кругом озоновые дыры и все остальное, или R-134a, и направляешь струю на цилиндр замка, пока задвижка не заморозится.

В домашнем задании "заморозил-просверлил" нужно обработать замок на платном телефоне, парковочном счетчике или почтовом ящике. Потом, используя молоток и стамеску, расшатать замороженный цилиндр замка.

При выполнении домашнего задания типа "просверлил-и-залил" нужно сверлить платный телефон или банкомат, потом вкрутить насадку масленки в дыру и при помощи смазочного пистолета доверху накачать свою цель промышленной смазкой, ванильным пудингом или жидким цементом.

Не то чтобы Проекту Разгром нужно набить карманы наличными. Мыловаренная Компания на Пэйпер-Стрит завалена заказами. Господи помилуй нас, когда наступят праздники. Домашнее задание нужно, чтобы выработать у тебя хладнокровие. Нужно набить руку. Сделать вклад в Проект Разгром.

При работе с цилиндром замка вместо стамески можно использовать электродрель. Так же неплохо срабатывает, притом гораздо тише.

Именно такую беспроводную электродрель полицейские приняли за пистолет, когда пристрелили Большого Боба.

Большого Боба невозможно было увязать с Проектом Разгром, бойцовским клубом или мылом.

В бумажнике в его кармане было фото. На фото был он сам, огромный и на первый взгляд совсем голый, позирующий в культуристской повязке на каких-то соревнованиях. "Так жить — глупо", — когда-то рассказывал Боб, — "Слепнешь от прожекторов и глохнешь от фоновой музыки из колонок, а судья командует: "Расправь правую грудную, напряги и держи".

"Подними руки так, чтобы мы их видели!"

"Расправь левую руку, напряги бицепс и держи".

"Ни с места!"

"Бросай оружие!"

Такое лучше, чем реальная жизнь.

На его руке виднелся шрам от моего поцелуя. От поцелуя Тайлера. Скульпторные волосы Большого Боба были сбриты, а отпечатки пальцев выжжены щелоком. И лучше было получить ранение, чем попасть под арест, потому что если арестовали — ты выбываешь из Проекта Разгром, никаких больше домашних заданий.

Одну минуту Роберт Поулсон был маленьким теплым очагом, средоточием всего живого в этом мире, — а в следующий миг Роберт Поулсон стал предметом. После выстрела полицейского — восхитительное чудо смерти.

Сегодня вечером в каждом бойцовском клубе лидер филиала ходит кругами во тьме за спинами столпившихся людей, которые разглядывают друг друга через пустой центр каждого подвала клуба, и раздается его выкрик:

— Его имя — Роберт Поулсон!

А толпа подхватывает:

— Его имя — Роберт Поулсон!

Лидер кричит:

— Ему сорок восемь лет!

А толпа подхватывает:

— Ему сорок восемь лет!

Ему сорок восемь лет, и он был частью бойцовского клуба.

Ему сорок восемь лет, и он был частью Проекта Разгром.

Только по смерти мы обретаем имена, потому что только по смерти мы более не являемся частью общей воли. По смерти мы становимся героями.

И толпа орет:

— Роберт Поулсон!

И толпа орет:

— Роберт Поулсон!

И толпа орет:

— Роберт Поулсон!

Сегодня ночью я пришел в бойцовский клуб, чтобы закрыть его. Стою в пятне света по центру помещения, а клуб ликует. Для всех здесь — я Тайлер Дерден. Умный. Сильный. Решительный. Поднимаю руки, требуя тишины, и заявляю — почему бы всем нам ни провести ночь как ночь! Идите по домам на сегодня, и забудьте про бойцовский клуб.

"Думаю, бойцовский клуб послужил своим целям, не так ли?"

Проект Разгром отменяется.

"Я слышал, сегодня по телевизору будет хороший футбольный матч..."

Сотня мужчин стоит и молча на меня пялится.

"Человек погиб", — говорю, — "Хватит, игра окончена. Больше не смешно". Потом из темноты звучит голос невидимого лидера отделения:

— Первое правило бойцовского клуба — не упоминать о бойцовском клубе.

Ору — "Все по домам!"

— Второе правило бойцовского клуба — НЕ упоминать о бойцовском клубе.

"Бойцовский клуб отменяется! Проект Разгром тоже".

"Я — Тайлер Дерден!", — кричу, — "И я приказываю вам убираться отсюда!"

И никто на меня не смотрит. Люди рассматривают только друг друга через центр комнаты.

Голос лидера филиала медленно описывает круг по комнате. В бою только двое. Без рубашек. Без обуви.

Бой продолжается, продолжается, продолжается ровно столько, сколько нужно.

Представьте, что подобное происходит сейчас в сотне городов, на полудюжине наречий.

Правила кончаются, а я по-прежнему стою в свете по центру помещения.

— Назначенный бой номер один, занимайте место, — выкрикивает голос из темноты. — Очистить центр клуба!

Не двигаюсь.

— Очистить центр клуба!

Не двигаюсь.

Блики света отражаются во тьме от сотни пар глаз, все они направлены на меня в ожидании. Пытаюсь рассмотреть каждого глазами Тайлера. Выбрать лучших бойцов для подготовки в Проект Разгром. Кого из них Тайлер пригласил бы работать в Мыловаренной Компании на Пэйпер-Стрит?

— Очистить центр клуба! — это принятая в бойцовском клубе процедура. После трех требований лидера отделения меня вышвырнут из клуба.

"Но я Тайлер Дерден. Я изобрел бойцовский клуб. Бойцовский клуб мой. Я написал эти правила. Все вы здесь только благодаря мне. И я сказал — прекратим на этом!"

— Приготовиться к удалению участника через три, две, одну...

Кольцо людей сжимается, наваливаясь на меня, и две сотни рук обхватывают каждый дюйм моих собственных рук и ног, и меня несут, растянутым плашмя.

Приготовиться к эвакуации души через пять, через четыре, три, две...

И меня передают по головам, рука за рукой, я плыву к выходу на волнах толпы. Парю. Лечу.

Кричу — "Бойцовский клуб мой! Проект Разгром был моей затеей! Вы не можете вышвырнуть меня! Я здесь главный! По домам!"

Голос лидера филиала орет:

— Назначенный бой номер один, занимайте место. Немедленно!

"Я не уйду! Я не сдамся! Я пробьюсь! Я здесь главный!"

— Удалить участника клуба, немедленно!

Эвакуация души, немедленно!

И я медленно вылетаю из двери, в ночь со звездным куполом и прохладным воздухом, и приземляюсь на бетон стоянки. Все руки меня отпускают, и сзади захлопывается дверь, щелкнув замком. В сотне городов бойцовский клуб продолжается без меня.

Глава 25

Годы до настоящего момента я постоянно хотел уснуть. Как-нибудь соскользнуть, отключиться, провалиться в сон. А теперь, спать — это самое меньшее, чего мне хочется.

Мы с Марлой в комнате 8-Джи Отеля Риджент. Среди всяческих стариков и наркоманов, наглухо закрывшихся в комнатушках, — здесь мое нарастающее отчаяние хоть как-то становится нормальной и естественной вещью.

— Здесь, — рассказывает Марла, сидя со скрещенными ногами на кровати и выталкивая с полдюжины противосонных таблеток из пластиковой упаковки. — Я одно время встречалась с парнем, которого мучили ужасные кошмары. Он тоже терпеть не мог спать.

А что случилось с тем парнем, с которым она встречалась?

— А, он умер. Сердечный приступ. Передозировка. Вроде бы слишком много амфетаминов, — говорит Марла. — Ему было всего девятнадцать.

Спасибо, что поделилась.

Когда мы вошли в гостиницу, у парня за конторкой в вестибюле половина волос была с корнем вырвана. Кожа головы красная и в рубцах, и он поприветствовал меня. Господа, смотревшие телевизор неподалеку, пооборачивались, чтобы посмотреть, кто я такой, когда парень за конторкой назвал меня "сэр".

— Добрый вечер, сэр.

Могу себе представить, как уже сейчас он звонит в какую-нибудь штаб-квартиру Проекта Разгром и рапортует о моем местонахождении. У них во всю стену карта города, и они отслеживают мои передвижения при помощи маленьких булавок. Я почувствовал себя меченым, будто мигрирующий гусь в Диком Королевстве.

Все следят за мной, пока я принимаю таблетки.

— Можно принять все шесть и не отравиться, — говорит Марла. — Но тебе придется заталкивать их через задницу.

"О, как мило".

Марла говорит:

— Я серьезно. Может, потом достанем что-то посильнее. Какие-нибудь настоящие наркотики, вроде тех, с крестиками, или "черной красавицы", или возбудителей.

Не стану я пихать эти таблетки через жопу.

— Тогда прими только две.

Куда мы собираемся?

— В боулинг. Там открыто круглосуточно, и там тебе уснуть не дадут.

"Куда бы мы ни пошли", — говорю, — "Повсюду ребята сочтут меня Тайлером Дерденом".

— Это потому водитель автобуса не взял с нас денег за поездку?

"Ага. И поэтому те два парня в автобусе уступили нам места".

— Так что ты предлагаешь?

"По-моему, просто спрятаться недостаточно. Надо сделать что-нибудь, чтобы избавиться от Тайлера".

— Однажды я встречалась с парнем, которому нравилось носить мои вещи, — говорит Марла. — Ну, знаешь, платья. Шляпы с вуалью. Мы можем переодеть тебя и потом где-нибудь спрятать.

Я не переодеваюсь в женское, и не стану пихать таблетки через жопу.

— Потом было еще хуже, — продолжает Марла. — Один раз я встречалась с парнем, который заставлял меня изображать лесбийские игры с надувной куклой.

Могу себе представить, как стану одной из историй Марлы.

"Однажды я встречалась с парнем, у которого было раздвоение личности".

— Я встречалась еще с одним парнем, который использовал всякие системы увеличения размеров пениса.

Спрашиваю — "Который час?"

— Четыре часа ночи.

Через три часа мне надо быть на работе.

— Пей свои таблетки, — говорит Марла. — Раз ты будешь Тайлером Дерденом и все остальное, нам, наверное, дадут поиграть в кегли бесплатно. Ой, а прежде чем мы отделаемся от Тайлера — может, сходим по магазинам? Возьмем красивую машину. Немножко одежды. Немножко компактов. Хоть понемножку всяких бесплатных вещей.

"Марла".

— Ладно, забудь.

Глава 26

Та старая поговорка, про то, что мы всегда причиняем боль тем, кого любим — так вот, знаете, у этой палки два конца.

У нее действительно два конца.

Этим утром прихожу на работу — а между зданием и стоянкой полицейское заграждение, полиция стоит у главного входа и берет показания с моих коллег. Со всех, кто проходит мимо.