Но я же чувствую, я слышу, как в эти мгновения сердце в Твоей груди замирает и потом пускается в бешеный галоп, как вздрагивают Твои пальцы и какими беспомощными становятся Твои глаза! Небеса не могли придумать нам казни страшнее, чем эта: я в чужой постели и Ты в чужих объятьях.
Сегодня я едва не убил Филиппа, своего лучшего друга. Но как мог я спокойно смотреть на то, как он берёт Тебя за руку, как украдкой целует Твоё плечо! Однажды Ты точно так же, как Франсуаза, заснёшь на мужской руке. Только не на моей...
И никто не догадывался, что попавшая под власть нахальных тёмных глаз Луи графиня де Шамбе играла в другую игру и по другим правилам. Кардинал Лотарингский не зря назвал Екатерину Медичи королевой-змеёй. Прощая опальную фрейлину, она строила далеко идущие планы. Старая интриганка прекрасно понимала, что бабник Бюсси ни за что не пропустит мимо себя красотку Франсуазу. А дальше всё в любом случае оборачивалось в пользу Медичи.
— Если у этой идиотки хватит мозгов надолго привязать к себе нашего Красавчика, — раскладывая пасьянс, королева делилась своими мыслями с Рене де Бирагом, — то моя любвеобильная дочка не простит такой явной измены и тут уже Бюсси не сносить головы. Ну а если Бюсси, как ни в чём не бывало, из объятий Франсуазы опять вернётся в тёпленькую постель, оставленную Анрио, то и с Франсуазой, и с Маргаритой сцепится прелестная графиня де Ренель. Я просто чувствую, как вокруг этих деток покойного Амбуаза воздух трещит от ревности и страсти. Кто-то из них да сорвётся рано или поздно. Нам нужно только подождать. Они обязательно оступятся и совершат ошибку. И если хоть один из них ослабеет, я устрою так, что они оба окажутся в моей власти. Я уничтожу эту девку и приручу Красавчика Бюсси. Слишком долго ему всё сходило с рук. Анрио сколь угодно может таскать рога и смотреть сквозь пальцы на похождения Бюсси, но мне уже порядком надоела эта некоронованная королевская чета Клермонов. Второго Уго Амбуаза на троне Франции не будет. И второй Дианы де Пуатье я тоже не допущу.
— Напрасно вы, ваше величество, ставите в один ряд с Дианой сопливую девчонку де Ренель. Куда ей до призрака де Пуатье. Люди измельчали, поверьте моему слову. Да и ваш сын никогда не окажется во власти её чар.
— Не надо меня успокаивать, канцлер. Если она захочет — а Гизы сделают так, что она захочет! — она приберёт к рукам не то что обоих моих сыновей, но даже и тебя. Что заёрзал? Стоять неудобно? Ну-ну. А то я не вижу, как ты пожираешь глазами графиню де Ренель. Все вы, как кобели за поднявшейся сукой, грызётесь из-за неё и только и думаете о случке. Всем мужчинам до одного не терпится узнать, что у неё под юбкой, точно так же, как всем девкам в Лувре, да и за его стенами, очень интересно, что же такого необычайного в штанах у Красавчика. Этому семейству сам дьявол ворожит. Всё, чего они не смогут купить или отнять, они получат через постель. Один Бог знает, чего мне стоило рассорить моего сына-короля с этим проклятым Бюсси. Ну, повезло хоть, что Луи интересуют только женщины, да вовремя он попался на глаза Марго. Пусть лучше с ней крутит роман, чем стоит за спиной короля и правит страной.
— Простите, ваше величество, но не вы ли так яростно противились любовным отношениям Маргариты с графом де Бюсси?
— Канцлер, я считала тебя умнее! Всему Парижу известно, что моя дочь ни единого дня не обходится без любовников. Да и что в этом такого, в конце концов? Уж и времена нынче пошли! Вот когда я была в возрасте Маргариты, женщины могли разговаривать с кем угодно и ходить куда им вздумается, а сейчас все точно эту гугенотскую заразу подцепили держать женщину в четырёх стенах, — королева-мать раздражённо дёрнула плечом, — Что же до Марго и её Красавчика... Во всяком случае, Бюсси богаче, умнее, моложе и гораздо красивее большинства её любовников. Будь я моложе, я бы и сама не устояла против этих чёрных глаз. Носи он другое имя и будь у него поменьше амбиций — я бы только порадовалась за дочь. Но! Красавчик имеет несчастье принадлежать к этому дерзкому и властолюбивому семейству Клермон-Амбуаз, которое никак не может забыть времена мятежного Уго. И к тому же, должен же кто-то поддержать моего бедного сына, которому Бюсси встал поперёк горла.
Бираг благополучно умолчал о причине этого (а между тем весь Лувр тихонько хихикал, зная одинаково неестественную страсть короля и к Бюсси, и к своей собственной сестре Маргарите, которую та, по слухам, не единожды разделяла) и вновь напомнил о Регине:
— Бюсси, моя королева, был безопасен до тех пор, пока не появилась его сестра. Женщины и дуэли занимали всё его время. Но теперь обстоятельства изменились. Девчонка связалась с Гизами и этот дуэт двух ведьм — Регина де Клермон и Екатерина-Мария де Монпасье — может натворить дел. А ветреник Бюсси, кажется, влюбился не на шутку. И теперь Гизы через рыжую бестию могут легко им управлять.
— Уж поскорее бы он затащил сестрицу в постель! Как только он убедится, что под юбкой у неё то же самое, что и у Маргариты, его великая любовь развеется, как дым. А если у нас ещё и будут доказательства инцеста... На это никто не будет закрывать глаза, уж я постараюсь! И тогда оба будут в наших руках и либо начнут играть по моим правилам, либо попадут в лапы церковного суда. И уж там-то Бюсси и его сестре припомнят всё!
— Вот только тащить её в постель Бюсси, кажется, не собирается. И сдаётся мне, не начитался ли он куртуазных романов и не вообразил ли себя благородным рыцарем. Этак он отдаст её в жёны Филиппу или ещё кому-нибудь из своих дружков, а сам будет молча страдать и вздыхать, но пальцем не дотронется до Регины и не поставит на кон её честь.
— Он — может и не поставит. Но она... Регина де Ренель не из тех женщин, которые так легко отступают. Она своего добьётся. А нам нужно сделать так, чтобы это произошло как можно скорее и с таким скандалом, который не смогут замять даже Гизы. Вот для этого мне и понадобилась Франсуаза. Она достаточно красива для того, чтобы соблазнить Бюсси, и, в отличие от Маргарита, недостаточно умна, чтобы не ссориться с Региной. И вот когда эти две кошки сцепятся из-за своего кота, а если ещё в эту свару вмешается и моя дочь — тогда Бюсси придётся выбирать. И тут уж им будет не до планов и интриг Гизов. Рассорив Регину де Клермон с Екатериной-Марией и пригрозив Бюсси церковным судом, мы либо уничтожим обоих Клермонов, либо приберём к рукам.
— Да уж, последний вариант был бы предпочтительней. Регина знает о Гизах то, что и нам бы не мешало знать. И уж тогда мы нашли бы управу и на Генриха Гиза, и на кардинала Лотарингского, и на их испанских друзей.
Не прошло и трёх дней, как сверкающий алмаз из серьги Робера де Рошфора красовался в новом перстне на руке Регины. Свою очередную победу Луи бросал к ногам сестры. Но никакими алмазами невозможно было оплатить ни её слезы, ни его страдания.
Маргарита, узнав об очередном увлечении Бюсси, была в ярости. Она давно заметила, что былой пыл в Бюсси угас и он уже не так восторженно и горячо любил её, уже не совершал столь милых женскому сердцу безумств, не летел к ней на свидание, презрев опасность. И Маргарита, как истинная женщина, почуяла соперницу. К тому же, Маргариту до такой степени злило, что титул первой красавицы Франции как-то сам собой перешёл к графине де Ренель и с некоторых пор в Лувре начали поговаривать о том, что юная сестра Бюсси не уступает ей, образованнейшей женщине Европы, ещё и в уме! Тщеславная и эгоистичная, как все Валуа, Маргарита наотрез отказывалась признавать такое положение вещей и видела только недостатки Регины.
Маргарита попыталась вернуть своего неверного любовника, прибегнув к помощи Регины, забыв и о коварстве женской дружбы, и о том, что в последнее время графиня отдавала предпочтение общению с Гизами. Впрочем, когда-то Маргарита и сама не устояла перед обаянием Генриха Гиза, своего первого любовника. Одетая по последней моде и с большим вкусом, умело уложив свои роскошные чёрные волосы, но с печатью отчаянья на лице, она прибежала к графине де Ренель рано утром. И совершенно напрасно. Регина, не выносившая одного имени Маргариты, готовая расцарапать это воспетое придворными поэтами лицо только потому, что Луи когда-то называл его одним из самых красивых в Париже, и без того в столь ранний час обычно пребывала в дурном расположении духа. Появление любовницы Бюсси не могло улучшить ей настроение.
Маргарита же, как в былые времена, ворвалась в святая святых дома Бюсси — комнату Регины. Преграда в виде вечно напуганной горничной не могла приниматься в расчёт, ибо кто же в здравом уме встанет на дороге королевы? Регина досматривала десятый сон, с головой укрывшись одеялом, когда Маргарита вытащила её наружу и вцепилась ей в плечи.
— Помоги мне. Мне нужна, просто необходима твоя помощь. Вспомни, кто вытащил тебя из монастыря, кто открыл перед тобой двери Лувра! Теперь я обращаюсь к тебе за советом, ибо только ты можешь сейчас успокоить меня. Он послушает тебя, он ни в чём тебе не откажет.
Выплывая из омута сна, Регина уже чувствовала, что день начинается не самым лучшим образом. Нехотя открыв глаза, она увидела перед собой ненавистное лицо Маргариты. Королева счастливо избежала удара в нос только потому, что Регине было лень поднять руку и сжать её в кулак. Кое-как высвободившись из цепких рук, она спросила с плохо скрываемым раздражением:
— Святая Урсула, кого я должна спасать в такой час?! Что такого должно было за одну ночь произойти в этом мире, что королевской семье понадобилась моя помощь?
Вместо ответа Маргарита упала на неё и почти натурально зарыдала. Пытаясь отцепить от себя безутешную женщину, Регина кое-как разобрала причину этого спектакля: у Луи де Бюсси появилась новая фаворитка — одна из первых красавиц Летучего эскадрона Франсуаза де Шамбе. Но это известие было громом средь ясного неба только для забытой любовницы. Регина видела Франсуазу: очаровательная блондинка с пышными формами и ревнивым мужем. Но она знала всю подоплеку очередной любовной авантюры брата: он заключил пари с Бертраном и Робером, что уведёт красавицу из-под носа у ревнивого мужа и вдвоём они наставят главному ловчему короля такие рога, каким позавидует любой олень. Конечно, для Регины это было слабым утешением, но, с другой стороны, ничего же не изменилось. Просто Луи поменял одну игрушку на другую. Так что никакой причины помогать Маргарите она не видела.
И потому спокойно, ледяным голосом сказала:
— Хватит! Успокойтесь, мадам! Луи терпеть не может женских истерик, вы не хуже меня должны это знать. Ваши слёзы ничего не изменят. И я ничем не могу вам помочь. Луи волен делать всё, что ему заблагорассудиться, и не мне, его младшей сестре, навязывать ему свою волю. Вы знали, что вы не первая его любовница и он не обещал, что вы будете последней и единственной любовью всей его жизни. Да и, будем откровенны, вы тоже не всегда хранили ему верность. И я просто не понимаю, где здесь трагедия? Более всего эта ситуация напоминает мне обычный женский каприз.
— Но Луи выполнит любое твоё желание!
— Вы хотите, чтобы он любил вас исключительно из-за моей прихоти? Где ваша женская гордость, ваше величество? Послушайте, мой брат сейчас не прав. Но он одумается. И вернётся к вам. Позже. Но сам. А если и не вернётся, неужели вы испытываете недостаток в поклонниках? Это просто минутная слабость, о которой на первом же балу вы забудете. И потому не надо впутывать меня в любовные интрижки моего брата. Я не стану никому помогать. Даже ему самому. Это моё последнее слово. Если хотите, можете остаться к завтраку. Но Луи так рано домой не приходит, вынуждена вас огорчить. Вам придётся довольствоваться моим обществом.
Маргарита вытерла слёзы, напудрила нос и, коротко взглянув на Регину из-под мокрых ресниц, с улыбкой обронила:
— Что ж, дитя моё... Однажды ты вспомнишь этот день, когда посмела отказать мне в маленькой услуге. Ибо с этой минуты на мою протекцию ты можешь не рассчитывать. Не стоило тебе со мной ссориться, поверь.
Регина с нескрываемым любопытством смотрела на королеву и дерзкая улыбка не спешила исчезать с её губ. Маргарита гордо вздёрнула вверх подбородок и удалилась, оскорблённая и затаившая обиду. А Регина для себя решила, что если Луи и решил завести себе очередную любовницу, то пусть это будет кто угодно, только не Маргарита Валуа. И всё же именно юная графиня стала невольной причиной разрыва своего брата с Франсуазой де Шамбе. Но то произошло совсем не так, как рассчитывали королева-мать и её канцлер, поскольку Регина вскоре обрела совершенно неожиданных союзников.
Случилось так, что графиня де Ренель, ко всеобщему удивлению, до сих пор не была замешана ни в одну любовную интригу, более того, по слухам, она оставалась девственницей. Поначалу это, наравне с её редкой красотой и острым умом, приводило мужчин в восторг. Но время шло, а никто из мужчин не мог похвастать тем, что сумел разжечь огонь страсти в этом совершенном теле. Вездесущие завистницы из Летучего эскадрона всё чаще перешёптывались по поводу того, что Регина, в отличие от своего брата, ничем, кроме красоты, не обладала и вообще не могла доставить удовольствие мужчинам, поскольку в любовных утехах не понимала ровным счётом ничего. И вскоре толпа поклонников, мечтавших обучить Регину секретам ars amandi, поредела, а во взглядах мужчин неприкрытое испепеляющее желание всё чаще сменялось недоумением и даже жалостью. Злопамятная Маргарита Валуа не могла упустить такого случая и написала пару язвительных эпиграмм в адрес холодной мраморной статуи, украшающей дворец, но годной только на то, чтобы время от времени созерцать её, предаваясь любовной страсти с живыми красавицами. И в статуе этой только последний идиот не узнал бы образ графини де Ренель. Но бьющая через край живость её натуры, сверкающая страсть в её глазах и затаённые желания молодого тела, которые так легко умеют заметить мужчины, никак не вязались с репутацией недотроги и ледышки.
И вот это-то несоответствие, эту загадку вздумала раскрыть не кто иная, как Франсуаза де Шамбе. Став любовницей Бюсси, она в один прекрасный день возомнила, что знает всю правду не только о нём, но и о его сестре ( а "правду" эту весьма умела преподнесла ей Екатерина Медичи). Надо сказать, что Франсуаза ненавидела Регину ничуть не меньше, чем Маргарита Валуа, да и вряд ли хоть одна из бывших возлюбленных и подруг Красавчика Бюсси питала нежные чувства к Регине. Ибо ни одна женщина не могла и мечтать о титуле первой красавицы Франции с тех пор, как в Лувре появилась графиня де Ренель. А во-вторых, тщеславная Франсуаза метила в фаворитки если уж не короля, то хотя бы его брата Франсуа Анжуйского, который несмотря ни на какие сплетни и слухи продолжал во всеуслышание восхищаться красотой Регины. Ну и конечно, третьей и самой главной причиной был сам Луи де Бюсси, который хоть и клялся в пылкой любви и вечной верности всем своим возлюбленным, однако нисколько не скрывал, что слово Регины для него — закон и что в его сердце она всегда будет занимать главное место. По всему выходило, что Франсуазе было за что ненавидеть Регину. И потому как только при дворе зашептались о странном поведении графини де Ренель, Франсуаза воспользовалась случаем и пустила слух о том, что Регина собирается вернуться в монастырь, уже в качестве невесты Христовой.
