| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
Где-то у горизонта стартовали и садились всё новые лайнеры. Здесь же было на удивление спокойно. Шелест мокрых трав казался чуть ли не громче далёких моторов. Он успокаивал, этот шелест, и Рокки, впервые за всё время после гибели Гиго подумалось, что жизнь ещё не закончилась.
Полнеба закрывал корпус списанного большегруза. Стёкла его кабины поблёскивали, улавливая то ли лунный свет, то ли лучи аэродромных прожекторов.
— Ну, — Рокфор потёр руки, — думаю, здесь и остановимся.
Гайка послушно замерла. "Вопящий Орёл", катившийся следом, ловко обогнул маленькую фигурку и тормознул рядом.
— Сквозняки, — закапризничал он, наблюдая внушительные дырищи в фюзеляже их будущего пристанища. — Терпеть не могу сквозняков.
И осёкся.
— Пожалуй, разберу тебя на запчасти, — покачал головой Рокфор.
Слова звучали негромко, но вряд ли нашёлся бы кто-то, посмевший в них усомниться.
— Молчу, молчу, — испугано пискнул самолёт.
Рокфор смотрел куда-то сквозь него, словно "Вопящего Орла" уже не было на свете. Самолёту очень не нравился этот рассеянный взгляд.
— И буду молчать, пока ты сам не попросишь меня сказать хоть слово, — мигом пообещал "Вопящий Орёл".
После этого он тут же смолк, так и не дождавшись от Рокфора отмены зловещего приговора.
Рыжеусый мыш подпрыгнул, зацепился на край дыры в днище, с трудом подтянулся и перекинул ноги внутрь железной громады. Тут было сумрачно, но (как с удовольствием ощутил Рокфор) на удивление сухо. По крайней мере, здесь малышка не будет страдать от насморков и простуд. Довольно ухнув, Рокки свесился из дыры и протянул руку Гайке, мигом втащив её в их будущее жилище. Самолёт, коротко чихнув, на последних каплях керосина совершил отчаянный вираж и упокоился в трюме возле массивных металлических ящиков.
— Ну, вроде как и устроились, — добродушно улыбнулся Рокфор, поглядывая на Гайку.
Ответной улыбки он не дождался, и что-то в душе снова заныло от непоправимой утраты.
— Крыша над головой теперь имеется, — подвёл итоги мыш. — Пойду, разведаю насчёт еды. А ты пока тут поиграйся. Вон, сколько всего занимательного под ногами.
Пол усеивали обломки непонятных механизмов, шестерёнки, шарниры. Возле дырявого ведра что-то блеснуло. Рокфор нагнулся и поднял крохотную отвёртку. Рядом валялся необычайно лёгкий гаечный ключ.
— Как для тебя делали, — Рокки вручил инструмент мышке, пальцы которой безучастно сжали приобретения. — Не хочешь играться — смастери какую-нибудь штуковину. Твой отец говорил, что ты мастачка по всяческим изобретениям.
Инструменты словно пробудили Гайку. Она подняла голову, огляделась, потом шагнула к завалу, из которого торчали пружины и разнокалиберные трубы. Сквозь дыру бил тонюсенький луч Луны, тут же угодивший в глаз золотоволосой мышке. Глаза блеснули. Правда, в мутном свете Луны блеск этот не казался Рокфору добрым, но это уже был громадный шаг вперёд по сравнению с мёртвой пустотой.
— Вот и ладненько, — подмигнул Рокки, — а я пока пошастаю по округе.
И он спрыгнул через дыру на мокрые от росы травы.
* * *
Вернулся он только к утру. На горизонте уже занималась светлая полоса. Но мутная Луна никуда не делась. Правда, её свет теперь ничуточки не страшил Рокфора. Всё складывалось наилучшим образом. В стоге за оградой аэродрома собиралась внушительная команда, чтобы отправиться на освоение новых мест в Австралию. А где новые поселения, там вечная нехватка рабочих рук. Впрочем, Рокки не собирался начинать новую жизнь грузчиком или письмоносцем. Работать должна техника, а обладатель умной головы — лишь управлять ею. На то дан ему судьбой "Вопящий Орёл". Вот только с напарником проблема. Рокфор чувствовал, что не сможет управлять самолётом в компании с кем-то, кроме Гиго. Не могло быть никого лучше Гиго, но Гиго мёртв. Значит, всю жизнь теперь в одиночку? Что ж, он выдержит. Вот только что делать с Гайкой?
Впрочем, на новые места переселяются семьями. А где семья, там и маленькие ребятишки. Среди них обязательно должны найтись те, кто подружится с Гайкой, вытянет её из океана опустошающей тоски.
Вход в трюм задвигало что-то тяжёлое.
— Странно, — буркнул Рокфор. — Ящики что ль обвалились? Если и так, не могли же они отпрыгать полтрюма, чтобы упокоиться аккурат на входе.
Обливаясь потом, Рокки подтянул к дыре кирпич и, имея под ногами столь солидную опору, поднатужился. Преграда со скрежетом отползла.
— То-то же, — попенял ей Рокфор и сделал шаг по направлению к кабине.
Первый шаг оказался и его последним шагом. Дребезжа и лязгая, на Рокфора обрушилась высоченная решётка, собранная из перевязанных между собой труб, трубочек и трубищ.
— Чего-то я не пойму? — почесал затылок Рокфор, чуть не пришибленный этой внезапной преградой. — Откуда взялось это чудо?
Путь вперёд, тем не менее, был надёжно отрезан.
— Эй, Гаечка, любовь моя, ты там как? — оторопело спросил Рокфор.
Ответом было молчание. От этой нехорошей тишины Рокфора продрала холодная дрожь. Но тут за решёткой блеснули глазёнки Гайки.
— Жива? — обрадовался Рокфор. — А я чуть не пострадал тут, того-этого. Опасное местечко. Как только эта ловушка нас сразу не прибила?
— Не прибила, потому что тогда её не было, — отчеканила Гайка. — Я её только что смастерила.
— Глянь, какая искусница, — через силу улыбнулся Рокфор. — Но ты впредь поосторожнее. А то всякое случиться может. А теперь давай, убирай свой конструктор.
— Нет, — всего один слог, но Рокфор тут же почуял, что звучит он, как приговор.
— Эй, Гаечка, ты чего? — пробормотал растерянный мыш. — Я ведь нам хорошую компанию нашёл. Летим, знаешь куда? В саму Австралию! Там, говорят, у зверей местных, не поверишь, карманы на брюхе. Вот занятно будет взглянуть.
— Уходи! — жёстко приказала Гайка. — Я никуда с тобой не пойду. Из-за тебя погиб папа. Я тебе этого никогда не прощу. И никогда никуда с тобой не отправлюсь! Убирайся прочь!! Немедленно!!!
Механическая рука, опустившаяся с небес, ухватила Рокфора за шиворот и вышвырнула из самолёта.
* * *
Он стоял среди густых трав. Холодные капли, срывавшиеся с острых листов, падали ему за воротник, но Рокфор не чувствовал холода. Светлая полоса на горизонте ширилась. Но Рокфор не видел её, для него властвовала вечная ночь. Нескончаемая ночь, освещённая мутным светом мёртвой Луны.
Душа разрывалась. Больше всего хотелось броситься прочь. Но этого делать нельзя. Ни в коем случае.
Если б Рокфор оказался в одиночку в самом ужасном кошмаре, он бы не растерялся. Он бы нашёл выход, урвал бы заслуженную победу и на крыльях славы отправился бы в светлый праздник жизни. Беда только, что теперь он не одинок. Здесь, всего в нескольких шагах, сжалась в комочек крохотная мышка, за которую он теперь отвечает. Он, и больше никто. Но для неё он ничего не мог сделать. Он даже не мог вытащить её душу из тёмной пропасти злого отчаяния. Гайка ему больше не доверяла. И не было такой силы, что пробила бы Рокфору дорогу в сердце маленькой мышки.
Он хотел убежать. И не имел на побег права.
Душа металась в растерянных непонятках. Шелестели травы, вдалеке негромко ревели авиамоторы и мерно, но тяжело капала вода. Постепенно, звук капели разбудил в Рокфоре ритм протяжной, печальной, мягкой и необычайно величественной песни. Слова сначала громоздились невнятной толпой, но потом вдруг выстроились стройными шеренгами четверостиший. Песня эта могла утешить и согреть, накрыть мягким одеялом успокоения, утвердить, что мечты исполнимы, и осветить к ним дорогу. Песня могла зажечь звёзды и погасить ненавидимую Луну. Она могла даже дать имя восьмому цвету радуги. Ещё никогда и ни для кого Рокфор не пел песен, а теперь был готов. Но сквозь злые слёзы знал, что его песня не нужна той, для кого предназначена.
— Не нужна ей, спой для меня, — приятный низкий голос перекрыл хоралы трав.
От самолёта отделилась тёмная гигантская фигура с весьма знакомыми очертаниями. Ведьма, наградившая Рокфора сырным проклятием. Звуки божественной мелодии тут же рассыпались под порывом неописуемой ярости.
— Ты?! — выдохнул Рокфор, сжимая враз зачесавшиеся кулаки. — Как ты посмела? Это ведь всё из-за тебя.
— Да неужели, — холодно оборвала гневный порыв ведьма. — Ведь это ты не справился с зовом утробы и протянул время, не так ли, дружок? Герои превозмогают любые проклятья. Ты не смог. Что ж, подпиши приговор, что ты — не герой.
Кулаки безвольно разжались.
— А что теперь? — чуть слышно просипел Рокки. — Зачем всё это?
Рука обвела всё от горизонта до горизонта, очертив круг ненужного мира.
— Но и под землю ты не вернёшься, — утвердила ведьма.
Рокфор опустил голову. Да, в подземный мир он теперь ни ногой. Любой коридор ему станет напоминать тот, что ведёт к ущелью танцующих молний.
— Всё же мне тебя немного жаль, — сказала ведьма. — Вообще-то твой срок несения проклятья истёк, и я пришла, чтобы избавить тебя от него. Но теперь думаю, что желание, отведённое по твою душу, надо истратить на что-то иное.
— Оживи Гиго! — и Рокки упал на колени.
— Не в силах, — качнула головой ведьма. — Не моя стезя возвращать ушедших в страну Теней.
— Тогда ничто не сможет утешить Гайку, — убито поджал губы мыш.
— О ней и речь, — ведьма склонилась над поникшим лётчиком. — Я могу сделать, чтобы она в смерти отца не винила тебя.
— Но этого недостаточно! — чуть не подпрыгнул Рокфор.
— Не так уж мало, — холодно перебила ведьма. — Впрочем, раз уж я пришла к тебе, то облегчу и твою участь. Ты жаждал свободы? Иди!
— Куда? — опешил Рокфор.
— Да хоть на все четыре стороны разом, — теперь горизонт обвели руки ведьмы.
— Не могу, — уныло прошептал Рокфор. — Первым делом я отвечаю за неё, — он повёл головой в сторону железной махины, где притаилась золотоволосая мышка. — Но совершенно не представляю, как это теперь исправить. Я отвечаю за неё. Только я, и никто больше.
— Это я беру на себя. Пока эта мышка не вырастет, я незримо буду приглядывать за ней. Ничего страшного с ней не случится. Уж это я тебе обещаю.
Рокки кинул несчастный взгляд на ведьму, потом на самолёт, а после на далёкие горизонты. Потом снова на ведьму и так по кругу.
— Не могу, — в его голосе звучала непробиваемая твёрдость.
— Знаю, — и ведьма пригнулась почти к самой земле.
Рокфор чувствовал её тёплое дыхание и чуть слышные слова, западавшие прямо в сердце.
— Ты вернёшься. Пройдёт много-много дней, и, проснувшись ночью, ты увидишь, что Луна снова лучится мутным, зловещим светом. На следующий день ты потеряешь всё, что у тебя есть. Но, потеряв, обретёшь. И обретённое обернёт всё так, что ты опять окажешься здесь. Оно же позволит остаться с обожаемой тобой малюткой на долгие-долгие годы.
В голове мыша внезапно посветлело, как светлела полоса зари на востоке.
Он забыл, что должен отвечать за маленькую мышку. Совсем наоборот, теперь он чувствовал, что та в безопасности. А картины подземного мира таяли в памяти, словно их и не было никогда, словно он всю жизнь был жителем этого мира. Откуда же он такой взялся?
В сознании всплыло длинное слово "Австралия".
Хм, а не навестить ли землю предков?
Рокфор широко шагал, весело сбивая холодную росу. В спину светила Луна. Но мыш теперь её нисколечко не боялся. Он знал, что придёт ночь, и он снова испугается, встретившись с ней лицом к лицу. Только душа не уйдёт в пятки по одной простой причине.
Потому что за той тревожной ночью обязательно наступит день. И день тот будет удивительным и неповторимым. День, который развернёт его одиночные скитания к чему-то радостному и важному.
И разве не приятно знать, что день, который откроет дорогу твоей судьбе к великим свершениям, ещё кроется впереди?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
