Реальность где-то рядом

Я пожал плечами:

— Я сделал свой выбор.

— Да. Ты сделал свой выбор. Мой тебе последний совет — не выходи из этого мира. Разделяющий Миры заберет твою душу сразу, как ты покинешь владения Стража. И не ходи к Колодцу. Так ты сможешь если не жить полной жизнью, то, по крайней мере, существовать. Право же, не в худшем из миров. При следующей нашей встрече, если таковая случится, ты меня, скорее всего, не узнаешь, поэтому — прощай.

— Прощайте, учитель. Спасибо за все.

Тэелескет позволил себе еще одно проявление эмоций — он фыркнул. И исчез.

Я вздохнул и осмотрелся. Ну и чем же мне заняться, кто бы посоветовал? Найти этого Бэмби и поиграть с ним в догонялки? Охохонюшки.

Впрочем, долго расстраиваться у меня все равно не получится — в Радужных Полянах нет места тоске и скуке. Очень скоро я забуду все, что меня огорчает, и — почему бы и нет — буду гонять местных оленят. Может, пора начинать?

— Вот ты где! — послышался сзади громкий оклик. Я оглянулся, чтобы увидеть высокого сивоусого мужчину в странной униформе. Выражение его лица было одновременно унылым и грозным — как ему это удавалось, не я не знал, но не удивился — в мире снов и не такое возможно. Мужчина стоял у меня прямо за спиной и протягивал мне листок.

— Что это? — удивился я.

— Повестка! — рявкнул сивоусый, — распишись в получении!

В другой его руке возникло громадное перо с отточенным кончиком. Я, продолжая недоумевать, взял листок. Изукрашенным вензелями рукописным шрифтом на нем было написано:

— Это что, здесь, что ли, расписаться? — я взял перо, — так это же сама повестка. Какой в этом смысл?

— Смысл в том, что так положено, — заворчал сивоусый, — расписывайся давай, а не рассуждай. Смысл ему нужен, как же.

Я пожал плечами — чего терять-то — и поставил на листе размашистую подпись. Протянул перо обратно, но сивоусого уже не было. Да и Радужных Полян уже не было. А был — небольшой, уютно обставленный деревянной мебелью, зал. В торце зала, на небольшом возвышении, стоял стол, а за ним сидел громадный котяра в черной мантии и профессорской шапочке с кисточкой. Перед котом стояла большая табличка, на которой значилось: 'БЕГЕМОТ. Верховный судья, помощник судьи, обвинитель и защитник'.

Я перечитал табличку два раза и поднял недоумевающий взгляд:

— Чеширский, рад тебя видеть. Что это за хрень? И почему бегемот? Ты не похож на бегемота.

Кот пошевелил усами, потом ответил недовольно:

— Попрошу не выражаться, или будете оштрафованы за неуважение к суду. Что вы имеете против бегемотов?

В мире нави главное — поменьше удивляться и не искать ни в чем особого смысла, иначе недолго и с ума сойти.

— Ну... — я пожал плечами, — неповоротливые они. И толстые.

Кот в возмущении запрыгнул на стол всеми четырьмя лапами, из-под мантии выскочил дрожащий от негодования пушистый хвост:

— Заявление это показывает, — завопил он громко, — что подсудимый не знаком ни с одним бегемотом! Ибо свирепы они и дики! Хоть движения их тяжелы, но поступь легка, а бег — неостановим! В жилах их течет огонь, а сами они — ртуть и свинец! Горе несчастному, навлекшему на себя псов их ярости! ...Кхм.

Кот сел обратно, поправил сбившуюся набок шапочку и продолжил другим, спокойным и негромким голосом:

— Справка. Коренные жители Африки считают самыми опасными дикими животными не львов и не крокодилов, а именно бегемотов. Прошу занести в протокол. Благодарю за внимание. Господину подсудимому же рекомендую побольше читать классиков, дабы не выглядеть глупо в общественных местах.

Я фыркнул:

— Локи, к чему этот цирк? Ты не можешь хоть раз толком сказать то, что хочешь сказать?

Кот с размаху треснул по столу деревянным молотком:

— Не позволю превращать суд в фарс! — заорал он, в конце пустив шикарного петуха. Прокашлялся и продолжил:

— Слушается дело подсудимого. Подсудимый, встаньте.

— Я и так стою.

— Кхм. Хорошо. Слово обвинителю.

Кот замолчал, смерил меня мрачным взглядом. Поднял лапу, выпустил когти и принялся их разглядывать.

— Подсудимый обвиняется в том, — сказал он тягуче, — что, будучи в мире снов, а конкретно — в колодце, именуемом Черным — забрал не принадлежащую ему человеческую жизнь. В количестве одна штука. Сам подсудимый настолько нагл, что даже не отрицает факта преступления, утверждает, что пошел на него с умыслом, и, более того, посмел лично явиться на заседание суда. Поэтому требую у суда, — кот повысил голос, — чтобы подсудимый вернул в мир снов человеческую жизнь. В количестве одна штука.

— Чеш... — начал я, но кот предостерегающе зашипел и я замолчал.

— Подсудимый, мы предоставим вам слово в соответствии с распорядком и регламентом. Сейчас слово предоставляется защитнику.

Кот достал откуда-то из-под стола очки, нацепил их на нос и повел усами.

— Да, преступление имело место, не буду этого отрицать. Но хочу осветить некоторые факты сего непростого дела с иной стороны, нежели их предоставил господин обвинитель. В частности, мой уважаемый оппонент ставит в вину моему подзащитному то, что последний не отрицает факта преступления, и добровольно явился на суд. Но — господин судья, это же нонсенс. Более того — это полная ерунда!

Быстро снял очки и заорал:

— Я протестую, защитник пользуется экспрессивной лексикой, дискредитируя обвинение без предоставления фактов!

— Протест принят. Защитник, придерживайтесь фактов, — голосом потише. После этого очки снова заняли место на носу

— Хм. Да, господин судья. Так вот, ранее приведенный факт указывает на что? Он указывает на честность моего подзащитного. Мой подзащитный не пытается скрыть преступление, нет, он честен и правдив, он открыто смотрит в лицо истине. Кроме того, очевидно, что мой подзащитный раскаивается в совершенном — иначе бы он не явился добровольно на слушание дела. Но! Он явился и готов понести справедливое наказание за свой проступок. Уважаемый господин судья, да если бы все преступники были таковы, как мой подзащитный, то совершенно пропала бы надобность в исполнительной власти, как таковой, что было бы великим благом для всех и каждого!

Кот снова смахнул очки, приподнялся и рявкнул:

— Я протестую! Защитник применяет спорные и недоказуемые постулаты!

— Протест отклонен. Защитник, продолжайте.

— Спасибо, ваша честь. Я полагаю, подобные начинания следует всячески поддерживать. Поэтому предлагаю заменить наказание для моего подзащитного на принудительные работы по ловле мышей, рыбы и заготовке сыра. Dixi. — кот встопорщил усы и с гордым видом откинулся на спинку стула. Снял очки.

— Кхм, хорошо. Подсудимый, ваше слово.

Я хмыкнул. Кажется, я понял правила игры. Ну, ладно, повеселимся.

— Спасибо, ваша честь. Да, я признаю, что совершил проступок ('преступление' — проворчал кот). Но мой защитник немного исказил мое отношение к этому проступку ('преступлению!') — я вовсе не раскаиваюсь (кот надел очки и сокрушенно схватился за голову). Более того, если бы меня вернули в прошлое на день, я бы не сомневаясь и не раздумывая, сделал то же самое. Потому что я люблю ту... того человека, которого спас и готов, ради его спасения, пойти даже на преступление (кот закрыл лапами морду). Что же до наказания... я знал, на что шел, и я готов к нему. У меня все, спасибо за внимание.

Кот посмотрел на меня с укоризной, покачал головой. Потом снял очки и постучал молотком по столу:

— Кхм. Внимание, всем встать — суд удаляется на совещание, — после чего исчез вместе с мантией и шапочкой. Молоток с коротким стуком упал на стол.

— Ну и на хрена все это было? — спросил я у воздуха. Воздух остался безмолвен. Впрочем, недолго:

— Встать, суд идет! — прозвучало в пустоте, и я поморщился, поскольку только что собирался присесть на стул. За столом опять появился кот в мантии. Постучал молоточком.

— Тишина в зале. Суд рассмотрел все представленные материалы и вынес решение.

Замолчал и посмотрел по сторонам, словно кого-то выискивая. Кисточка закачалась перед его носом, кот махнул лапой, сдернув шляпу с головы; коротко зашипев, поймал ее и нахлобучил обратно, кисточкой назад.

— Подсудимому вменяется в обязанность передать в мир снов одну человеческую жизнь, — торжественно заявил кот, потом быстро надел очки и замотал головой с горестным выражением лица, то есть — морды. Снял очки и, снова торжественно, продолжил:

— Но, поскольку похищенная из мира снов жизнь не принадлежала подсудимому, ему разрешается передать в мир снов жизнь, не принадлежащую подсудимому. Приговор принести в исполнение немедленно. Слушание закончено, благодарю за внимание.

Я сел на стул. Что все это значит, черт побери? Кот тем временем успел избавиться от мантии с шапочкой и подбежать ко мне.

— Полагаю, Вы плохо представляете, какое количество людей сейчас спит, и, соответственно, какое количество жизней находится в юрисдикции Высокого Суда. И уж совершенно определенно Вы понятия не имеете, каков качественный состав этого количества людей. Поэтому, чтобы облегчить Вам выбор, я взял на себя смелость подготовить маленький списочек. Вот, прошу ознакомиться, — мохнатая лапа протянула мне лист бумаги. Я машинально взял.

'Рафаэль Резендэс-Амирэс, убийца сорока трех человек.

Абу Эль-Аль, организатор терактов, унесших жизнь более двухсот человек

Николаос Покандипулос, торговец несвежей рыбой

Эндрю Браун Логинс, брачный аферист, заключивший двести шестнадцать брачных союзов...'

— Что это? — спросил я с недоумением, поднимая взгляд на кота.

— Люди-с, — сказал он терпеливо, — которые сейчас спят. Вы же слышали приговор? Вам следует немедленно — подчеркиваю — немедленно передать миру снов одну человеческую жизнь. Можете выбрать из этого списка, можете предложить сами. Вот, извольте заметить, Винсенте Каррильо, могущественный наркобарон. Почти двадцать процентов всех наркотиков в мире, так или иначе, имеют отношение к нему. Если выберете его, просто поставьте галочку здесь, напротив его имени. Или вот, обратите внимание, Руслан Ибрагимов, один из десяти самых активных спаммеров мира.

Тут список словно вздрогнул. Я моргнул и всмотрелся в текст.

— Э... сказал я, — тут, на втором месте, другое имя было. Какой-то Абдула... террорист...

— Значит, только что проснулся, — пожал плечами кот, — поэтому настоятельно рекомендую поторопиться с выбором. Кроме того, судья не любит, когда его решения не исполняются в срок.

Я широко улыбнулся.

— Понял. Не будем злить судью. Чем поставить галочку? Этим карандашом? Замечательно... где тут этот спаммер... хотя, наверное, все же лучше серийного убийцу. А?

1941-2009. Западный фронт

*/

— Клево, — Кир улыбнулся и поднял голову.

— Ты и в самом деле так думаешь?

Кир кивнул, глаза его возбужденно блестели, — точно! Но... знаешь...

— Что? — напряженно спросил Сергей, — говори как есть, не тяни.

— Я ничего плохого не скажу про рассказ, он клевый и мне понравился. Тут другое. Видишь ли, это не Чесноков. Это не его стиль, понимаешь?

Сергей вздохнул:

— Понимаю. Как не понимать, я ж те 'свои' тексты наизусть помню, и вижу, что этот на них похож, как Коран на Библию. Ну, так получилось.

Кир заерзал на сиденье.

— Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что ты — на самом деле разумный. Ты не имитация, не копия Чеснокова, ты — самостоятельная личность. Черт, знаешь, я немного напуган. Вдруг ты начнешь захватывать все компьютеры мира и уничтожать людей, как и положено любому ИИ?

Сергей негромко засмеялся:

— Ну, нормально. Меня этот рассказ убедил в том, что я — не человек, а тебя — в обратном? Видать, не зря я его написал.

— Не зря, — Кир энергично кивнул, — это точно. Ты только ту тоскливую часть все же переделай... читатель такого не любит, точно тебе говорю.

Сергей хмыкнул:

— Ты о чем? Какой читатель? Нам еще из этой передряги выбраться надо. И вообще не уверен, что буду писать.

— Ой ли? — Кир прищурился.

— А если и буду, то не уверен, что буду издаваться. Это же все время со своим 'альтер эго' соревноваться, кто кого писателистее. Я тоже честолюбивый, как и он. А вдруг мой талант слабее, чем у него окажется? Представляешь, какое огорчение? Нет, лучше уж вообще не издаваться.

— Да ну брось. Да мы его количеством задавим. Я тебе скорость подниму раз в двадцать, и будешь ты выдавать по роману в месяц. Не хрень покетбуковую, а нормальный, качественный роман. Да это тебя за год так раскрутит, что ты своего Чеснокова по тиражам в десять раз обскачешь. Издаваться, ясень пень, под псевдонимом будешь. Ну, Луков как-то не очень, а вот, скажем, Лукин, А?

— Есть уже такой, — усмехнулся Сергей.

— А, да, точно. Ну ладно, не Лукин, так Лукъянов или Лукьянин, да хоть Чиполлини, какая разница? Не, правда, — Кир разошелся, — будешь себе сидеть в виртуальном кресле, попивать виртуальный кофе с коньяком и пиши себе, сколько захочешь. Все условия — обеспечу. А? Чем не рай для писателя?

— Много ты понимаешь в писателях.

— Не, ну все же?

Сергей тихонько засмеялся.

— Еще один литагент на мою седую голову. Может, я повторяюсь, но давай-ка мы, для начала, разберемся с насущной проблемой. В частности, с грузовиком. Мы тут уже несколько часов, а ситуация пока не изменилась ни в какую сторону. Почему ты не можешь просто пойти к стене без меня, как уже делал раньше?

Кир поскучнел.

— Потому что система тут же решит, что в грузовике больше людей нет, и сотрет его. Понимаешь? То, есть, пометит эту область памяти как свободную. Даже если тебя при этом и не задавит чужими данными, когда понадобится тебя выдернуть и перенести в другой мир, движок тебя не найдет. В лучшем случае, посчитает мертвым и предоставит мне дальше колупаться одному. А в худшем — глюкнет и упадет... хотя, мне что худший, что лучший вариант — один кирдык.

— И что делать?

— Не знаю, — вздох, — я ждал, думал, может система все же может взять использованный грузовик, но нет — вишь, уже несколько часов прошло, стопудово им транспорт уже не раз понадобился, а нас не трогают. Значит, и не тронут. Вобщем, еще подумать надо.

— Хм, — сказал Сергей, — я тут, пока ты без сознания лежал, думал книгу жалоб местную использовать... может, все же попробовать? Как часто они ее читают? Или, — пришла вдруг неприятная догадка, — раз ты говоришь, что грузовик сотрут, то они ее вовсе не читают?

Кир посмотрел на лист.

— Да не, читают, наверное. Что распознавалка разберет, то читают, остальное выкидывают.

— То есть?

— Ну, думаешь, у них много времени чужой почерк разбирать? Я как-то с полгодика назад как раз распознавалку для рукописного текста делал, для аналогичного случая... кстати..., — Кир задумался, потом вскинулся, попытался схватить листок, разумеется, не смог, выругался.

— Ты чего шумишь? — удивился Сергей.

— Бери карандаш, пиши. Только четко, печатными буквами.

Сергей глянул недоуменно, но карандаш взял.

— Где писать?

— Без разницы... не, лучше вон, где 'Ваши пожелания'. Пиши большими латинскими буквами без пробелов. Цэ-Дэ-Икс-двадцать один двенадцать...