— Везет же некоторым,— с наигранной завистью вздохнул Тобио.
— Ты на что это намекаешь, паршивец? — деланно возмутилась Таира.— А ну-ка иди на позицию, хватит уже мишени укреплять, работать пора.
— Не, я просто решил, что дядька тоже заразился общим безумием и втюрился в тебя.
— С чего это ты взял? — столь же искусственно возмутился старый гард.
— Комплименты начал ей делать.
— Тьфу ты, дурной. Говорю же тебе, это не комплимент, а чистая правда. Видишь, Алиса даже не возражает.
— Конечно, я б на ее месте тоже не возражал. Вон, вы говорили настоятелю про мою силу, а я молчал, хотя сам ни ухом, ни рылом. Только что мне проку с этой силы, если она мне в бою не поможет?
— Кто тебе это сказал? — Наставница удивленно взглянула на своего ученика.
— Дядька.
— Я тебе сказал, что одной силы мало. Нужна еще ловкость, умение защищаться и маскироваться.
— Это точно,— согласилась Таира.— Только не забывай, что сила возмущения снижает требования к точности и повышает требования к защите. Кроме того, у тебя появляется шанс в лобовой схватке с шоргом. Но самое главное даже не это. Ловкость и мастерство можно обрести тренировками, а телепатическая сила достается леомуру от рождения. Можно научиться обращению с ней, но нельзя ее развить. Теперь ты понимаешь, почему сильные лиаты так высоко ценятся?
— Хочешь сказать, что я — сильный лиат?
— У тебя есть предпосылки стать им.
— Клево.
— Но для этого надо не болтать, а тренироваться.
— Вперед. Я уже готов.
— Дай нам спрятаться за щитами.
Воодушевленный ученик прогрессировал стремительно, у него все получалось легко и естественно, почти играючи. Первый час они повторяли пройденное. Слегка увеличив мощность удара, Роджер существенно прибавил в точности попадания, уменьшив количество промахов до одного из двадцати, а то и сорока. В перерывах, чтобы не терять времени, Алиса учила его маскироваться, при этом даже дядька слушал ее, затаив дыхание.
Второй час прошел в тренировках на уклонение и отражение. Воспитаннику приходилось не только уворачиваться от атак наставницы, но и выбирать время для поражения мишеней. Несмотря на ослабление молний щитами, пропуск удара воспринимался защищающейся стороной вполне болезненно, поэтому юноша активно комбинировал физические и ментальные приемы обороны.
С каждым часом задания становились все сложнее и сложнее, на этот раз уже и сам обучаемый ощущал очевидный прогресс в деле постижения воинского искусства. Обеденный перерыв в казарме прошел вяло, потому что Кузьма дулся на Таиру за приветливость к настоятелю, а без его шуток за столом было слишком тихо. После обеда, когда все начали убирать свои лежанки и готовиться к выходу на дежурство, косоглазый балагур вообще развалился в углу. Подхватив передними лапами свой хвост, он засунул его себе в рот и начал увлеченно сосать. Обалдевший Роджер недоуменно посмотрел на Рамзеса, но дядька просто отмахнулся:
— Не бери в голову, у него такое бывает. От нервного потрясения или перевозбуждения. Нет, с ума он не сошел. У каждого леомура свои тараканы в голове. Пойдем лучше в зал, пора уже тебя учить регулировать силу удара, а то ты скоро всех жуков перебьешь. Нечего тут ребятам мешать собираться. Таира, ты готова?
— Идите, я догоню.
По дороге на тренировку Рамзес объяснил, зачем необходимо учиться регулировать силу удара и в каких случаях важнее не убить противника, а лишь ошеломить. Рассказал, как однажды дезориентировав одного из нападающих, его же молниями поразил со спины трех соучастников контуженного. В отличие от упражнений по маскировке управление силой далось ученику легко. К моменту прихода наставницы выяснилось, что в этом компоненте он почти не уступает зрелым бойцам.
Алиса предложила вариант облегченного спарринга, в котором соперники умышленно ограничивают силу удара до заранее оговоренной. Хотя затея была рискованной, но дядька согласился, что без участия в поединках обрести уверенность в собственных силах Роджеру не удастся. Выход же в поле с изобилием адреналина в крови опасен не только для него самого, но и для окружающих соратников.
Первые десять схваток ученик проиграл быстро, легко и с песнями, наставница была четче и быстрее, но, самое главное, абсолютно непредсказуема. Новобранца же сковывала какая-то робость перед ловкостью Таиры. При этом его сознание наполнял щенячий восторг оттого, что ему посчастливилось учиться у такой мастерицы. Впрочем, в перерыве после десятого поединка чувство собственного достоинства проснулось, и он попытался оказать хоть какое-то сопротивление в следующих десяти.
То ли Алиса слегка утомилась, то ли начинающий храмовник понял, что от него требуется, но последние две схватки прошли почти на равных. Более того, в самом последнем из поединков Роджеру впервые удалось задеть девушку, правда, наставница уверяла, что она нанесла свой удар на мгновение раньше. На самом деле, ее выпад не достиг цели, поскольку от отчаяния он воспользовался тем же приемом, что привел к успеху в схватке с бешеным шоргом. Отпрыгивая вправо, юный дуэлянт сделал вид, что перемещается влево, и именно в том направлении полетела молния Таиры.
Пришлось призвать в качестве рефери дядьку, который неожиданно принял сторону Алисы, но в спор ввязываться не захотел и решил сходить в казарму за ужином. Пока его не было, Роджер подробно объяснил девушке все свои действия и поклялся, что удара он не пропускал. Наставница предложила ему повторить все движения и внимательно проследила за траекториями в реальном и астральном пространствах. После долгих размышлений она выдала свой вердикт:
— Похоже, мальчик, ты умеешь создавать клонов, хотя я не понимаю, как это у тебя получается. Причем астральный двойник сильно маскирует твой реальный облик. Я слышала, что есть лиаты, умеющие размножаться в астрале, но своими глазами вижу подобное явление впервые. У меня к тебе будет одна просьба. Не говори никому, что ты умеешь создавать клонов. Пусть у тебя будет своя маленький секретик, думаю, он тебе еще пригодится. Хотя сильно на него не рассчитывай. После первого же удара клон рассыпается. Маскировка хорошая, но одноразовая, а в бою приходится отражать десятки ударов.
В голову Роджера закралась мысль, что наставница из зависти не хочет, чтобы он рассказывал о своих уникальных способностях. Он твердо решил, что хотя бы с дядькой, но обязательно посоветуется. Однако Рамзес вернулся не только с ужином, но и с Привратником, при котором особенно откровенничать новичку не хотелось и без советов Алисы. Впрочем, разговор быстро перешел от успехов в обучении к идеологии вольных брандов. Все согласились с тезисом Привратника о деградации основной массы леомуров, но Таира оспорила выводы:
— Мне кажется, что бороться с деградацией одной расы подавлением прогресса другой как-то неправильно. Развитие является следствием борьбы за существование и, чем труднее борьба, тем сильнее мотивация и интенсивнее прогресс.
— Безусловно,— согласился Привратник.— Но что делать, если твоя раса проиграла эту борьбу? Соглашаться на вымирание или бороться, используя все методы, включая запрещенные? Заметьте, четлане разводят шоргов и любят их, как ни странно, не меньше, чем нас. Но что произойдет, если шорги завтра составят конкуренцию четланам в борьбе за существование? Четлане мгновенно забудут о своей любви и уничтожат их, как диких зверей. Мы что, глупее четлан?
— Замечу, что леомуры еще не проиграли четланам,— осмелился возразить кандидат в храмовники.
— Формально у нас все благополучно,— снова согласился охранник-философ.— И четлане покоряют Землю под нашим мудрым руководством. Только сколько нам осталось этого благополучия? Чем дальше, тем больше формируется неподконтрольных лиатам зон, тем больше диких четлан.
— Ну, дикие четлане не так талантливы и умны, как коборты,— заметил Рамзес.
— Это естественно, все-таки слуги учатся у нас. Но прогресс науки остановить трудно, и не сегодня, так завтра четлане найдут способ экранировать телепатическое воздействие. И где мы с вами окажемся тогда? Можете не отвечать, это риторический вопрос. На свалке истории, в отбросах.
— Значит, надо просто заблокировать исследования в этой области.
— Этим занимаются все, и бранды, и соронги. Только чем дальше, тем труднее блокировать. И надо быть готовым к тому, что когда-нибудь у них получится.
Все задумались на несколько секунд, представив себе страшную картину превращения милых кобортов в ужасных диких четлан. Было понятно, что если слуги сами узнают о том, что в их головах копаются посторонние, им это едва ли понравится. Если же они при этом еще научатся бороться с телепатическим вторжением, то катастрофы не избежать. Привратник неожиданно нахмурился, прислушался к глубокому молчанию астрального эфира, резко поднялся.
— Извините, что-то случилось. Продолжим позже.— И вышел из зала.
— А разве телепатическая связь в Храме не блокируется? — удивился Тобио Экселанц Сильвер.
— Видимо, не для всех,— заметила Таира.
— Просто у Привратника такой тонкий слух, что он слышит сквозь блокировку,— пояснил Рамзес.
— Ну что, мы будем сегодня тренироваться? — ехидно поинтересовалась наставница.
Ответ на ее вопрос принес Рэм, который распахнул дверь тренажерки со словами:
— Кузьму порвали. Еле успели его до лазарета дотащить. Нам с Пухлым надо возвращаться на свалку, так что вы уж там присмотрите за ним.
— Что случилось? — все трое выдохнули почти одновременно.
— Стая диких шоргов охотилась на местных леомуров. В общем-то, это не наше дело, но Кузя полез в одиночку. Думал, что там всего парочка монстров, надеялся разогнать, а их оказалось с десяток. Пока наши строй организовали, да отогнали стаю, те успели его клыками изрядно потрепать. Да он в сознании, сам расскажет. Извините, мне надо бежать, там сейчас очень напряженно, шорги могут попытаться атаковать.
Глава 11
До госпиталя новички с дядькой добрались быстро, но в дверях им дорогу перекрыла Василиса, симпатичная санитарка, которая знала в лицо только Рамзеса:
— Куда? Приема нет.
— Как Кузьма? Он выживет? Может, чем помочь надо?
— Так, не все сразу. Надеюсь, что выживет. И чем же вы можете нам помочь?
— У меня квалификация реанимационной сестры,— неожиданно заявила Таира.
— Серьезно? — Василиса сначала удивленно посмотрела на наставницу Роджера, потом вопросительно на Рамзеса.
— Она из нашей бригады,— ответил на незаданный вопрос дядька, сам с изумлением уставившийся на Алису.— Пусти нас, я за них отвечаю, мы с Роджером тоже поможем, мало ли чего потребуется. Подать, подержать, поднести.
— Ладно, заходите. Только без ахов и вздохов. А то выгоню.
Пройдя приемную, бойцы с Василисой зашли в чистое помещение с лежаками, на пяти из которых лежали больные или раненые леомуры. Ближе всего к дверям находилась кушетка с изрядно покореженным Кузьмой, над которым колдовали два матерых эскулапа. В ответ на строгий вопросительный взгляд одного из хирургов санитарка извиняющимся тоном пояснила появление посторонних:
— Вот, помощников вам привела, она говорит, что имеет квалификацию реанимационной сестры.
— Это хорошо,— сказал отвлекшийся от больного доктор.— Лап всегда не хватает. Иди сюда, покажу, где держать. А вы пока отвлеките раненого разговорами.
Как ни странно, балагур не только в сознании находился, но еще и пытался подсказывать что-то медикам, суетящимся над его телом. Увидев пришедших, особенно Алису, он даже попытался привести свой внешний вид в порядок. Второй хирург грозно шикнул на пациента и велел ему лежать спокойно. Рамзес подошел к пострадавшему товарищу и укоризненно покачал головой:
— Эх, Кузя, Кузя, от кого, от кого, а уж от тебя я такого никак не ожидал.
— Не понимаю, о чем ты?
— Опытный же боец, зачем в одиночку полез на стаю?
— Какая стая? Ты что? Не было там никакой стаи, Фараон. Так, пара доходяг зажала в уголке маленькую несчастную леомару.
— И кто ж тогда тебя порвал, неужели, доходяги?
— Да нет, эти рванули прочь сразу после первого же моего удара, но тут из ближайшей норы выскочили остальные.
— А ты, что, без сканера в атаку пошел?
— Шутишь? Все вокруг обшарил, я же не мальчик, не новобранец какой-нибудь. Сам учил, знаешь. Поверь, чисто было, ни души вокруг. Думаю, прикрывал их кто-то.
— Бродяг?
— Я тоже вначале подумал, что бродяги полезли, потому и не ломанулся прочь, а перешел в стойку. Только среди этой швали один профи оказался. Он так ловко замаскировался, что я его только в самый последний момент засек. Хорошо еще, что успел до сшибки Пухлого на помощь кликнуть.
— И что, Пухлый справился с профи?
— Смеешься? Он, как шоргов увидел, сразу за Багиром рванул, я думаю. Кто же в бригаде, кроме нас с тобой, да вон, может быть, Таиры, в одиночку на монстров попрет?
— Ударить успел?
— Только вскользь, он быстрый, как молния. Высшая категория.
— Не понимаю, как же ты тогда жив остался?
— Сам не понимаю, но, похоже, ему было дано задание не убивать, а только опрокинуть. Он не стал дожидаться наших, бросил меня этим бродяжкам как кость и ушел оврагом.
— Постой, так Багир этого профи и не видел, получается?
— Откуда ж он его видеть мог? Пока ребята прибежали да строй составили, его уже и след простыл. А шавки меня волтузили потихоньку. Ну, так парни по этим бомжам и шарахнули, конечно. Спасибо и за это. Ой, блин.
— Спокойно, больной,— отреагировал один из эскулапов на гримасу боли Кузьмы.— Болтать можешь, сколько хочешь, а вот лапами размахивать не стоит, тем более что я уже почти управился. Как дела у вас, коллега? Помощь нужна?
— Нет, спасибо,— отозвался второй лекарь.— Я тоже закончил.
— Тогда всем спасибо, больному — спать, здоровым — на выход,— безапелляционно постановил первый.
— Постой, доктор,— возмутился раненый.— Дай с друзьями поговорить.
— Может, еще и на дискотеку сходить? Я сказал, спать.— Медики переглянулись и элегантным финтом в астрале отправили непослушного пациента в глубокий безболезненный нокаут.
Не желая искушать судьбу и выяснять, какие еще каверзы имеются в загашнике врачей, Рамзес с Роджером поспешили на выход. Минуты три спустя к ним присоединилась и Таира, тепло простившаяся с Василисой и эскулапами. Дядька тут же пристал к ней с расспросами:
— Ну, что говорят медики, он выберется?
— Должен, серьезных повреждений внутри нет, хотя порвали его сильно. Я вообще не понимаю, как он терпел.
— Это как раз неудивительно, у парня было тяжелое детство. Ему немало доставалось из-за косоглазия, с тех пор и чувствительность к боли пониженная, и дурацкая привычка при возбуждении хвост сосать.
— Блин, как стыдно,— неожиданно простонал Тобио.
— Что такое? — дядька с наставницей удивленно уставились на своего воспитанника.
— Если б я не струсил, возможно, ничего бы с Кузьмой и не случилось.
— О чем это ты?
— Сказал вчера настоятелю, что не чувствую в себе уверенности.
