| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
До берега пара метров, затем крутой, градусов сорок, подъём, уже порядочно разбитый тремя машинами. Поднимаю обороты, плавно отпускаю сцепление, на последней трети, когда машина уже двинулась, почти бросаю педаль, добавляю газ. Взревев мотором, "Дефендер" заскакивает на подъём, капот задирается в небо, кажется, что ещё чуть-чуть, и встанем на попа. Секунда, другая, передние колёса пробуксовывают и... нос машины резко идёт вниз, сцепление шин с почвой резко улучшается, мы прыгаем вперёд. Бросаю газ, выжимаю две другие педали. И вовремя — в трёх метрах впереди торчит задница "Ниссана", возле машины стоит Ева.
— Вы так мотором там ревели, я думала, сейчас взлетите, — улыбается девушка, показывая мне большой палец.
— Алекс, всё в порядке? — интересуется Рик по рации. — Поломок нет?
— Всё окей, — отвечаю, утирая пот со лба. — Машина на ходу.
— Хорошо. Двигаемся.
Колонна пылит по саванне.
— Лёша...
— Я рассказывал, как сдавал эстакаду в ГАИ? — нервы напряжены, мне надо выговориться. — Наша группа училась зимой, как раз самая жопа была. Ночью снег падает, днём таит, за ночь всё одним большим катком становится. И так почти весь январь. А вождение по утрам. Ну и получилось так, что мой инструктор меня ни разу на эстакаду и не возил. Забыл, или просто мстил за то, что я у него дополнительные занятия не брал, в отличие от остальных, не знаю. На выпускных в автошколе мы эстакаду не сдавали, из-за погоды. Весь автодром как большой каток, там в гараж бы заехать и припарковаться, не то что на эстакаду заехать. И вот приходит время в ГАИ идти. Теорию сдал, иду на автодром. И вижу, что гаишники свою площадку всю почистили, и эстакаду тоже. И народ уверенно так штурмует её, раз-раз, и наверху. А я ни в зуб ногой, что с ней делать. Стою, грущу, уже мысленно смирился, что сегодня не сдам. Подходит наша староста ко мне, Люба... Фиалкина, что ли... Или Самоцветова? Не помню уже, что-то там про флору точно у неё в фамилии было. Ладно, не суть. В общем, подходит ко мне Люба, и спрашивает, чего я такой грустный стою. Объясняю, что мне мой инструктор эстакаду не показывал, ни разу тренироваться не давал. Стоим, грустим уже оба. И тут мне в голову мысль приходит. Говорю:
— Люба, а ты ж умеешь на эстакаду заезжать?
— Да, уже сдала.
— А расскажи порядок действий!
Она и рассказала.
Доходит очередь до меня, сажусь в машину. Там уже гаишник, суровый такой дядька. А может, и нет, я тогда нервничал сильно, впечатлительный был до ужаса. В общем, сажусь, пристёгиваюсь, завожу машину. Трогаюсь, включаю вторую, выворачиваю на эстакаду, залетаю а середину. Торможу, даже не заглох, как ни странно. Поднимаю обороты до тысяча двухсот, как Люба объяснила. Одна рука на руле, вторая коробку переключает, начинаю сцепление отпускать. Чую, пошёл зацеп! Бросаю тормоз, сцепление плавно отпускаю, газ! Еле успел притормозить на обратном спуске. Скатываюсь, загоняю машину в гараж, выезжаю, возвращаюсь на старт. Всё чисто, ни заглох ни разу, гаишник даже похвалил. Вылажу из машины. Смотрю, у Любы глаза круглые.
— Ты там так ревел, я думала, всё, сейчас или заглохнешь, или ещё чего сделаешь не так.
— Так ты ж сама сказала, тысячу вести оборотов и только тогда трогаться!
— Ну, сказала. Только меня на "гольфе" учили, у него двигатель один и четыре. А у тебя "мазда", сколько у неё, два и шесть?
Посмеялись.
— Главное, что сдал, — улыбается Хелен. — Ты такой умный! С первого раза, без тренировки, эстакаду одолел!
— Эстакаду одолел, да. Город, правда, потом завалил. С третьего раза только сдал. Так что не такой уж и умный, — смотрю, девушка немного занервничала. — Но это было давно. Теперь уже опыт есть, сдал бы с первого раза. Хотя, эстакаду до сих пор не люблю.
На дорогу выбрались минут через десять. Не сказать, чтобы скорость сильно увеличилась, но трясти стало чуть меньше, а главное, теперь можно не опасаться влететь колесом в ямку или на кости какого-нибудь винторога.
— "Саурон" в радиусе уверенного приёма, — докладывает через час Хелен. — Заливаю фото.
Побежал ползунок загрузки.
— Ну что там? — мне интересно, кошусь одним глазом в ноут.
— За дорогой лучше следи, — девушка отворачивает ноут, что-то скролит. Через минуту сообщает. — Вижу колонну, где-то с десяток больших грузовиков и при них с полдюжины пикапов. Это они?
— Сейчас у Рика узнаем, — берусь за рацию. — Рик, это Алекс, приём.
— Рик на связи, приём.
— "Саурон" засёк колонну, — делаю паузу, кошусь на Хелен и двигаю бровями. Девушка соображает быстро, что мне надо, показывает четыре пальца, а затем большим и указательным "ок". — Сорок километров на север от нас, десяток грузовиков и шесть пикапов.
— Данные точны?
— Я за рулём, не проверял. А что?
— Пикапов должно быть восемь.
Смотрю на Хелен. Девушка, жуя закусив губу, колдует над ноутом. Пауза затягивается, но я её не тороплю, от моих понуканий она быстрее работать не станет.
— Четыре "Тойоты Хайлюкса" с пулемётами и четыре "Форда Эксплорера", — наконец докладывает оператор БПЛА.
— Это они. Отличная работа, Алекс, Хелен. Конец связи.
— Лёша, ты ругаться не будешь? — спрашивает девушка, как только я выключил рацию.
— Не буду, — улыбаюсь.
— Я четвёртый "Хайлюкс" на самом деле так и не увидела. Просто решила, что будет логично, что их поровну с "Фордами".
— И соврала, — моя улыбка становится ещё шире.
— Это не считается. Их же действительно четыре!
— Не считается так не считается, — кладу ладонь правой руки девушке на затылок, наклоняю к себе, целую в макушку, отпускаю. Сидит, сияет, довольная, словно слон. Или маленький слоник. — Только давай, пожалуйста, больше без догадок. Говори только о том, что видишь, хорошо?
— Хорошо, — Хелен заливается румянцем. — Я буду хорошей девочкой.
— Нет, вот это как раз и не надо. Мне больше нравится, когда ты плохая девочка, — подмигиваю француженке.
Та краснеет от макушки до кончиков пальцев, но глаза озорно блестят.
Глава 16
Год 27, 30 апреля, вторник, вечер, где-то в саванне
Наша небольшая колонна шла в 80-90 километрах перед конвоем, полтора часа езды. Сильно дальше отрываться не стали, если вдруг нас прижмёт какая-нибудь банда средних размеров, больно уж помощь долго ждать, а меньше — кто-то из охраны может заметить. Чего не хотелось бы, Рик, да и Сандерс, справедливо полагали, что у нас мог быть "крот", ибо команду набирали в спешке, проверить хорошо всех и каждого времени не было.
Мы держали скорость под семьдесят, чуть больше, чем Сандерс и Ко, чтобы иметь возможность останавливаться каждый раз, когда покажется что-то странным. После обеда уже успели проверить пяток балок и больших и плоских холмов, где было удобно разместить засаду. Сперва Хелен делала облёт дроном, снимала в чёрно-белом и ИК диапазонах с трёхсот метров. Если что-то казалось подозрительным, то мы проезжали дальше на пару километров, загоняли машины в распадок, низину или русло пересохшей речки. Билли и Грей проводили пешую разведку. Правда, последнее понадобилось всего раз, когда на обратном склоне большого, километр в поперечнике, холма, среди крон акации и комбретума "Саурон" засёк несколько десятков крупных тепловых пятен. Оказалось — стадо леопардовых лошадей, небольших, чуть крупнее пони, парнокопытных характерной раскраски. Животные прилегли в тенёчке солнцепёк переждать, а мы всполошились...
— Как "Саурон"? Нормально связь держит? — поинтересовался на первом же привале Алекс.
Останавливались мы раз в три часа, на пятнадцать минут, размять ноги, перекусить, сходить до ветру. Каждые шесть часов — остановка на сорок пять минут, разогреть еду и нормально поесть. Собственно, это график движения конвоя, мы лишь получали зашифрованный условный сигнал от Сандерса, когда его колонна прекращала движение, а затем второе, когда возобновляла.
— Отлично, берёт даже дальше, чем мы думали, где-то до двадцати двух — двадцати трёх километров, ты отлично придумал. Кстати, хочешь пока полетать? Минут пять есть.
— Не хочется новую батарею сажать, — отнекивается парень, а у самого глаза горят, словно у пятилетнего пацана.
Но общее дело ставит выше личных хотелок.
— Мы ещё не меняли, так что там б.у., четверть заряда. На пять минут этого за глаза.
— Тогда давай!
Минута — и дрон вновь взмывает ввысь. Алекс осторожно берёт в руки пульт, несмело трогает джойстики.
— Левый отвечает за скорость и повороты, вперёд-назад быстрее-медленнее, вправо-влево и так понятно. Правый — высота и поворот вдоль своей оси, для большей манёвренности, — Хелен наманикюренным ноготком водит по элементам управления, давая пояснения. — Эти триггеры включают и выключают камеры, джойстик под ними — поворачивает активную на данный момент. Если включены несколько, то и поворачиваться будут все.
Я краем глаза кошусь на дисплей, на всякий случай. Хотя, в "Саурон" у меня умный, его при всём желании в штопор не свалить или ещё как полёт испортить, защиту от дурака я делал на совесть. В первую очередь — от себя же. Дрону "петли" и "бочки" не крутить, уходя от вражеского огня, так что лучше поставить ограничения на предельные показатели скорости и углов, когда программа перехватит управление, чем "птичку" по неопытности или неуклюжести потерять.
— А это? — Алекс указывает на две большие красные кнопки на торцах пульта.
— Экстренный возврат "домой", надо зажать на три секунды, автоматика дальше сама всё сделает.
— Можно?
— Если налетался, то жми, — пожимаю плечами.
Через минуту аппарат зависает почти ровно над катапультой и плавно снижается, разметая в стороны мусор и пыль.
— Ого, ну и точность! — восхищённо качает головой Алекс, дрон приземлился в метре от края направляющей.
— Это благодаря цветной камере. При взлёте дрон делает контрольный снимок. Затем, когда возвращается, разворачивает камеру строго вниз и с помощью распознавания изображения ориентирует дрон. Видел, он чуть доворачивал, когда садился?
— Класс! А что он ещё умеет?
— Вечером расскажу, сейчас, извини, времени нет, надо к полёту его подготовить.
Пока я менял батарею, Хелен вынула флешку из "Саурона", скинула все фото на ноут. На ночь вновь поставлю работать картографическую программу, будем потиху заполнять белые и не очень пятна, за это вроде как правительство Техаса даже платит. Не очень много, но платит. А цент, как говорится, экю бережёт.
Спустя пять минут снова были в пути.
Через час заметил, как Хелен хмурится.
— Что-то засекла? — интересуюсь, пытаясь заглянуть краем глаза в ноут.
— А? — девушка встрепенулась, посмотрела на меня недоумённо, как бывает, если человека отвлечь от тяжёлых размышлений. — Нет, всё в порядке.
— Тогда чего такая хмурная?
— Какая-какая?! Это ты меня сейчас на каком языке оскорбил, м? — прищурившись, спросила девушка.
— Это на русском, "хмурая" значит, "мрачная". Словно тучка на небе.
Хелен отвернулась, некоторое время молча рассматривала пейзаж за окном. Затем тихо сказала:
— Ты заметил, как вокруг всё стало... унылым?
— Всмысле? Саванна как саванна, — я покрутил головой, может, что-то не заметил. Да нет, всё та же начинающая выгорать трава, серо-жёлтая почва, редки холмы, рощицы небольших кривых акаций. — Если ты про то, что ярких цветов стало меньше, так это нормально в сухой сезон.
— Нет, я не о том. Природа здесь замечательная, во всех своих проявлениях. Я про то, что чем дальше мы на юг едем, тем меньше следов человека. Сколько ферм мы видели за это время? Сколько поворотов проехали? А придорожный сервис, где хоть что-то?
— Ну, двадцать минут назад был посёлок, просто мы там не останавливались.
— Да, был. И два с половиной часа назад тоже был. И всё! За весь день!
— За место возле трассы надо платить, — вспоминаю я один из наших с Антоном разговоров о местных порядках. — Налог там какой-то, типа место хлебное. Но траффика здесь мало, окупить такие траты сложно, вот народ и селится в стороне. Поэтому мы их и не видим.
— Вот и я о том же. Вроде бы люди есть, а вроде бы их и нет.
— Ты драматизируешь, Хелен. Посуди сама, в Техасе проживает что-то порядка двух миллионов человек, при этом площадь в половину Африки. Конечно, плотность населения маленькая. Народ кучкуется вдоль рек или крупных магистралей. Это и безопасность, и логистика, с заработок. Ну и фактор Врат надо учитывать. Отсюда до них уже больше двух тысяч километров, а значит, любая мелочь втридорога стоит. Работы, опять же, на юге нет, все заводы или вдоль Рио Гранде и Cабин, либо вокруг Солёного Озера. И это логично, там и уголь для ТЭЦ есть, и руду добывают, и лес имеется, и рынок сбыта для всего этого. Вот народ и не едет на юг, смысла мало, а фермерствовать можно и ближе к цивилизации.
— Но ведь мы направляемся к горам, Аппалачи, так? — девушка дождалась моего утвердительного кивка. — А где горы, там и полезные ископаемые, и тот же уголь. И Сабин начало в Аппалачах берёт. Почему тогда к Солт Лейк едут, а сюда — нет? И лес в предгорьях должен быть. Условия такие же!
— Почти, да не такие. Ты забыла про логистику. Первые годы сюда с Земли всё везли, даже банальные гвозди, так как в Эдеме ничего не производили. Да и сейчас заводов раз-два и обчёлся, всё больше мелкие мастерские по ремонту и переделке. И это в Техасе, где-нибудь в Эмиратах, говорят, вообще ничего нет, только крестьяне да банды эмиров с "калашами". А Аппалачи... Дойдут и до них руки. Просто не очень скоро. Земли много, людей мало, расстояния большие. Можно хоть завтра завод по производству гвоздей где-нибудь в Ласт Хоуп поставить, а толку-то? Кому их продавать? А везти на север — так там свои есть, и дешевле, потому что на месте делаются.
— Вот я и говорю, уныло на юге, — вздыхает девушка. — И вообще, здесь везде уныло. В Европе, куда бы ты не поехал, всюду дома, поля, заводы, потом вновь дома... С некоторыми городами вообще не понятно, где один закончился, а второй начался. А здесь какая-то пустота...
— Можно подумать, ты не знала, куда собиралась. Это я во Врата спонтанно шагнул, вы же вроде как с Евой готовились. Должны были собирать информацию.
— Собирали, да. Только, во-первых, по плану мы уже должны были быть в Британии, а там всё таки не так уныло. У них даже небоскрёбы уже есть, прикинь! Три всего, на пятьдесят этажей, но есть! И зелень вокруг, а не это... Эта саванна. А во-вторых, сколько не читай и роликов в сети не смотри, всё равно, пока сюда не попадёшь, всей этой безнадёги не ощутишь.
Что тут ответишь? Права на все сто. У меня тоже волосы на голове дыбом встают, когда начинаю задумываться над судьбой Эдема. Импорт превышает экспорт в пять раз. Номенклатура производимого уместится на двух десятков листов, не самым мелким шрифтом. Специалистов катастрофически мало. Люди перебираются в новый мир неохотно, романтики быстро закончились, остались только прагматики. Им подавай работу, медицину и развлечения. Но на это нет денег. Денег нет, так как нет производства: чтобы там не рассказывали про экономику услуг, но это работает только тогда, когда у вас есть Китай, который готов менять свои товары на ваши ничем не обеспеченные бумажки. Производству, современному, нужен масштаб, то есть — большой рынок сбыта. А откуда ему взяться, если люди не едут? Которым подавай... В общем, замкнутый круг.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
