Впрочем, обмануть я хотел не столько солдат, до которых мне особого дела не было, сколько друидо-эльфический отряд. Тот самый, который усердно следовал за мной еще от столицы Демократической республики и даже пару раз пытался меня убить. К счастью, хоть маги сейчас были все на стороне Архимага, некогда заряженные ими амулеты успешно служили в войсках и все самые невидимые разведчики врага были обнаружены. К сожалению, только обнаружены — уничтожить их силенок не хватило. Жаль. Ну ничего, я надеюсь, что мне обмануть их удалось. Как-никак лагерь мы покидали без единого магического амулета, без применения магии. Но главное — обходным путем через горный перевал. Магия — это штука, конечно, надежная, да вот только она немного сродни электромагнитным волнам, и толстым слоем диамагических пород успешно экранируется. Так что пока войско шло к северным воротам в Гномьи горы, пока элита друидическо-эльфийского спецназа шла за ними, мы уже были на южной стороне и тихо-тихо, почти на цыпочках, возвращались на юг.
Ну что, господин Архимаг, что же вы мне на этот раз такого веселого ответите? И, кстати, интересно, как там остальные. Главное — Тарас, остальные мне пофиг, а этот слепой поводырь еще должен в свое время дать какой-нибудь умный совет.
Кстати, а не почитать ли мне Некрон? Как-то руки до сих пор не доходили...
* * *
А пока глаза ректора так и не нашли ответ на вопрос в Древней библиотеке, пока Верховный Архимаг еще не знал, что очередной его план успешно провалился, пятеро путников входили в столицу Старой империи. Это были две принцессы, Наштасья Сутанова и Жешения Станишена, два бога в одном теле, Хаддим и Роккав, один пришелец из другого мира, Тарас, и один продукт генетической разработки магов-ученых с острова Последней надежды, Ртуть. Бог Баруш отбился от отряда по дороге.
По поводу потери бойца, тем более такого бойца, отряд не особенно переживал, и сразу же по прибытии в столицу отправился к стопроцентно верным, по мнению принцесс, людям. Эти люди принадлежали к семье местного гробовщика, по совместительству могильщика, непонятно каким изворотом судьбы знавшего принцесс с младых лет и заменявшего им дядю. Как он вошел в их жизнь — ни одна из принцесс не помнила, но с детства они со всеми своими заботами бежали не к отцу-визирю, не к матерям, а к дяде-гробовщику. Он их всегда утешал, давал мудрые советы. Вот и теперь принцессы надеялись именно на его помощь.
Дома гробовщика не оказалось, и отряд отправился на главное городское кладбище. Там принцессы и встретили своего любимого дядю за копанием очередной могилы. Последовали слезы и объятия, и вскоре, закончив работу, дядя повел любимых племяшек в свою коморку, чаем угощать. Друзья принцесс тоже были приглашены. И, запивая сладкие пряники горячим чайком посреди кладбища, наши герои стали обсуждать судьбу мира.
* * *
— Детки, я даже не знаю, что вам сказать... — старческий слабый голос дяди гробовщика был подстать его внешности. — Сложно молодым ныне живется... Нам, старикам, за вас только молиться и остается. Детки, Жешенька, Наштачка, за что вам такое горюшко в жизни выпало, за что такая тяжелая ноша на ваши плечи. Бедняжки мои. Знаете, что я вам могу сказать — вы ко мне домой идите, там моя женушка уже должна быть, она вас всех сытным ужином накормит, сладкими аладушками. А потом и обмозгуем, чем помочь вам можно.
— Спасибо, дядя! — Жеша вскочила и поцеловала его в щечку.
— Дядя, ты единственный теперь близкий нам человек на свете! — Нашта бросилась мыть посуду.
— Деточка, не надо! Тебе сейчас лишний раз напрягать себя не надо. Вы идите, идите, я тут сам все приберу, и догоню вас. Хорошо, деточки?
— Хорошо, дядя!
Принцессы еще раз чмокнули старого гробовщика в щеку и вместе со своими спутниками покинули коморку гробовщицкую.
Но стоило только закрыться за ними двери — и "любимый дядя" сразу же преобразился. И куда только делся сгорбленный годами и трудом тяжким старик? Куда делся горб, морщины? Движения человека в одно мгновение их дряблых старческих превратились в резкие молодые. Он подошел к противоположной двери, прижал к ней медальон (такой медальон впору было носить самому императору) и произнес фразу на давно забытом языке. Дверь отворилась, и он вошел в комнату, где все покрывал многовековой слой пыли.
— Да, давно я тут не бывал... — бурчал он. — Ох давно... Не многовато ли я уже упустил? Ладно, будем надеяться, что не много. Хотя, если уж Хаддим с Роккавом спустились на землю — значит не так тут все спокойно, как мне казалось...
Если бы это бурчание услышали принцессы, они бы очень удивились — они не то что не рассказали об истинной сущности одного из своих спутников, они его даже не представили. И в разговорах, рассказах ни имя "Хаддим", ни имя "Роккав" ни разу не прозвучало.
Впрочем, еще больше бы они удивились, узрев, что их любимый дядя, который с детства их на коленках катал и байки рассказывал, сейчас достает из грузного сундука меч. Да не простой меч, даже не двуручный, а нечто великанское, что кроме как для титана по размеру никому не подойдет. Когда рука дяди дотронулась до него, в рукояти этого черного меча вспыхнула яркая искра — меч проснулся.
Накинув висящий рядом с сундуком плащ, скромный пожилой гробовщик спрятал двух с половиной метровое оружие в карманы его подпространственных складок, там же были спрятаны извлеченные из соседних сундуков лук со стрелами, несколько книг, магических свитков, десяток бутылей с разноцветными жидкостями.
Наконец настала очередь небольшой шкатулки, стоявшей в самом углу необычного чулана. Из этой шкатулки с величайшей осторожностью и трепетом дядя извлек сначала невзрачный кулон, надел его на шею, а затем и кольцо. Обычное, ничем не примечательное кольцо, гладкое, внутренняя половина серебристая, внешняя — золотистая. Был бы тут МихМих — он бы сразу отказался от игры с Архимагом ради права хотя бы дотронуться до этого колечка. Сила, спрятанная в этом невзрачном ювелирном украшении, была огромной, но стоило дяде надеть кольцо на палец — и магический фон моментально исчез.
— Я ничего не забыл? — подумал вслух дядя.
— Ничего, мессир! — был дан ему ответ.
— Сколько раз я тебе говорил, я не мессир! Мы же вроде договорились, сошлись на том, что я — мастер. Или ты забыл?
— Прости меня, мастер! За долгие века, что пролежал я в этой шкатулке, вдыхая зловония проклятого кольца, мои мозги затуманились! — попросил прощения тот самый невзрачный кулон, висящий на шее дяди.
— Не прибедняйся, ничего с тобой не могло случиться, и все ты прекрасно помнишь.
— Ты знаешь меня лучше меня самого, мастер!
— Положение обязывает, — мастер усмехнулся.
— Да, мастер. Позволено ли мне будет спросить, что вынудило вас отказаться от твоего добровольного затворничества и вспомнить о вашем старом друге, обо мне? Мир опять не может обойтись без нас, да, мастер?
— Ты уж определись — на "ты" мы, или на "вы"... Или вообще на "мы". А то я тебя тоже буду то по имени называть, то по природе твоей, магическим слугой...
— Мастер, мастер, ты же знаешь, как я этого не люблю! По имени! Только по имени!
— Ну вот, и ты ко мне как и раньше обращайся. А дела в мире действительно не очень... Знаешь, я боюсь, что нам уже поздно вмешиваться. Боюсь, что теперь, во второй раз, нам уже не повезет так, как тогда, в первый...
— Мастер, то было не везение, то был наш план, мы действовали по плану, и все получилось!
— Не льсти себе! Знаешь, сейчас о прошлом кое-что еще помнят, но о нас все забыли. Не хотят люди ни обо мне, ни о тебе помнить. Назвали нас другими именами, считают не теми, кто мы есть на самом деле. А о главном подвиге забыли. Только один, кхэ-кхэ, человек, кхэ-кхэ, еще может о нас помнить, но и он уже давно не вспоминал... А победа наша тогда была чистой случайностью, что бы ты не говорил про какие-то планы. Или ты уже забыл, какая у них была сила?
* * *
Какая сила была у Спящих? Ректор думал над этим вопросом, много думал. Если сам Враг для них был лишь одним из многих врагов, если их называли не иначе как Повелители Сущего? Сила у них была большая, больше, чем у любого смертного мага или бога. Это было понятно. А вот о чем ректор до недавнего времени не задумывался — если у них была такая сила, если они получали радость от своего бытия, то почему они уснули? И если они уснули сами, то почему не построили себе огромный дворец, пирамиду, курган? Почему их могила, место их сна, находится в дикой пустыне, под землей?
А, может, они уснули не по своей воле? Мысль эта поразила ректора — а вдруг Спящие ушли не добровольно? Вдруг их кто-то вынудил уйти? Кто-то, кто не захотел занимать их место, а предпочел безызвестность славе. Все знали, что Цитадель Врага три с половиной тысячи лет назад штурмовало объединенное войско людей, эльфов и гномов. Осталось в истории немало имен магов и полководцев времен той войны. Все знали, где была написана четыре с половиной тысячи лет назад книга Некрон. Но никто, ни единое существо, живое или неживое, не знало, что случилось со Спящими пять тысяч лет назад, кто или что их одолело.
Ректор искал, халиф ему помогал. Они уже не мечтали найти сведения о точном местоположении гробницы Спящих, они пытались найти любые сведения о той эпохе. Сказки, предания, легенды, мифы. Все, что могло хранить в себе крупицу правды.
Но находились лишь сказки. Сказки о великом богатыре, который разил мечом страшных драконов и спасал из башен пленных красавиц. Сказки о злом духе, который одним мановением руки со сверкающим кольцом мог уничтожить любую армию. Сказки об удалом молодце, добывшем в царстве мертвых склянку с живой водой и бежавшем оттуда в плаще-невидимке. Сказки о мудром философе, который странствовал по свету, вечно спорил сам с собой и судил людей по делам их.
Где правда в этих сказках? Существовал ли на самом деле кто-то из этих мифических героев? Было ли могучее кольцо, всеразящий меч, живая вода и плащ-невидимка? Что исказила и что приврала людская молва? Быть может, один из этих героев в самом деле существовал, и на самом деле одолел былых Властителей Сущего, Спящих? Ректор искал нити, но клубок перед ним запутывался все больше и больше.
* * *
Все дальше и дальше мы были от Гор гномов, а погони все не было и не было. Даже неинтересно. Впрочем, пусть лучше неинтересно, зато безопасно. Надо же хоть иногда спокойно поспать, не тревожась, что в твое любимое горлышко ночью вцепится злобный вампир. Шли мы уже по знакомым местам — по той же самой дороге, что и в прошлый раз. И опять дошли до перекрестка, только на этот раз свернули уже не на запад, а на восток. Я решил, что меньше всего господин Архимаг меня будет ждать у себя дома, а значит туда мы и направимся.
Эспиары и Духаст не возражали. Первые принесли мне присягу в вассальной верности еще на корабле, обязались мне служить до тех пор, пока я не предам дела их повелителя Друга, а Духаст просто шел рядом. Надо же, обычно я с такими знакомства не завожу — обычный солдафон, прямой, как швабра. Да вот только так уж получилось, что он стал моим первым знакомым в этом мире, и пока оставался единственным, в ком я не видел потенциального предателя. Хотя что меня в нем иногда удивляло — спокойствие. Его лицо могло быть искажено страхом и ужасом, но аура оставалось всегда абсолютно спокойной. И еще меня удивляло его мастерство, которое он усердно скрывал. И еще вызывала подозрение его биография... Да, в конце концов, он был не менее странным и загадочным, чем все остальные представители нашего отряда. Хотя даже нет, остальных я все же раскусил, а Духаст до сих пор продолжал оставаться загадкой.
Когда мы уже были в двух днях езды от столицы Новой империи, я совершенно случайно перехватил магический импульс. Событие довольно редкое, если не знать магическую частоту и способ кодировки — почти невозможное. Но таки перехватил, и даже смог расшифровать. И, интересная вещь, я впервые не знал, ловушка это, или нет.
Могло быть и так, и этак. Уж больно сообщение было необычным — Верховный Архимаг приказывал всем друидам юга Новой империи и севера Старой срочно окружить небольшое село на самой границе с красивым поэтическим названием Гнилые Обрезки, и любой ценой захватить в плен ныне живущего там молодого человека, по описанию подозрительно похожего на Баруша. При этом свидетелей из местных жителей настоятельно рекомендовалось не оставлять, а пленника с максимальными предосторожностями доставить в резиденцию Верховного Архимага. Обязательно живым — мертвым он для Архимага не представлял ни малейшей ценности.
Ладно, решено — если это ловушка, ну и фиг с ней, а бедного брошенного всеми Баруша надо спасать. Все равно в столице хоть Новой, хоть Старой империи у меня никаких срочных дел нет, ну так почему бы не поискать ответ на вопрос о смысле жизни в Гнилых Обрезках? Решено — поворачиваем, и на юг. Мнение остальных я и не спрашивал — и так понятно, что они с ним заранее согласны.
А все же, ловушка это, или нет? Обидно будет попадать в ловушку, и, спрашивается, для чего я так красиво удирал, чтоб так тупо попасться? Ладно, пятьдесят процентов — тоже хороший шанс. Хотя эти пятьдесят процентов из вопроса о шансах выиграть в лотерею. Их тоже пятьдесят — или ты выиграешь, или нет. Так и я, или попаду в ловушку, или нет.
* * *
Наконец-то! Уже в третий раз Архимаг получал однозначно приятное известие! В первый раз — когда ему доложили о странном чужаке в бедном селе на границе двух империй. Во второй — когда он сумел понять, что это за чужак. И наконец только что, в третий — когда отряд друидов доложил об успешном выполнении поставленного задания. А таком успехе Архимаг не мог и мечтать — это с лихвой перевесило все неудачи с пришельцем. Получить в свое расположение бога, да не простого, а покровителя дураков и юродивых — это сказка.
Только дурак не сможет воспользоваться таким подарком судьбы, а Верховный Архимаг дураком не был. Он понимал, что к таким существам, как Баруш, нужен особый подход. Но уж если Баруш поймет, чего от него хотят, и согласиться подчиниться Архимагу — божественная сила помноженная на магические умения даст великую мощь, против которой ни один пришелец не устоит.
Ранее, когда Архимаг наконец понял природу двух учеников магической академии, что-либо предпринимать было уже поздно — они уже были в это время на Северном материке. Верховный Архимаг тогда жалел, что не смог понять это ранее, но тогда он даже не надеялся, что двух богов можно будет отделить. А Хаддим Роккав никогда бы не дал воспользоваться Барушем, и сам бы тоже не подчинился. Теперь же, без старшего брата, самый обделенный из богов, обделенный умом, а не силой, должен был попасть в руки Архимага и послужить очередным козырем в его игре.
* * *
Жаль, конечно, что мы опоздали, но что ни делается — все к лучшему. По крайней мере теперь перед нами не стоял вопрос, что делать с Барушем — успешно отошедший от руки криворукого друида в иной мир бог сейчас уже плавал в своих небесах. Мне же лучше — я очень не люблю убивать тех, кто мне не хотел делать ничего плохого, а брать Баруша с собой — слишком много мороки.
