Одна жизнь (1 - 9гл из 18)

Призраки людей, убивших и убиенных, витали над этим местом. Прятались за углом, облизывая в страшном кровавом оскале алые от свежей крови губы. Но стоило подойти — и видения таяли, растворяясь в иллюзорном порядке недолговечной действительности.

— Невозможно поверить, что здесь когда-то жили люди.

Маг оторвал взгляд от планшета. Рука все это время порхающая над 3-де клавиатурой, поправила очки.

— Да, мой серьезный прокол. — Он усмехнулся, будто удачно пошутил.

— Я не бывала тут ребенком и не знаю, как все было до... — наконец, до меня дошел смысл сказанных им слов.

— Прокол?

Маг наградил меня равнодушным взглядом. Мол, ну прокол — и что.

— То есть, все это случилось из-за вас!?

Дориан вздохнул. Свернутое окно планшета погасло.

— Я действительно следил за ситуацией, но на момент, когда искусственная плазма была представлена миру, не смог вмешаться. Вампиры Лондона были предоставлены себе.

Он обвел руками опустевшие дома.

— Итог печальных последствий мы с вами сейчас и наблюдаем. Но уверяю вас, то, что происходит в данный момент, куда серьезнее, и последствия могут оказаться губительны не для кучки людей, живущих не в том месте, а для всего мира.

— О чем это вы? Последствия чего?

— Мисс Милтон. Как вы считаете, неужели один несчастный наркотик, пусть даже и сверхновый, пусть даже опасный не только для тех, кто его принимает, но и окружающих, стоит настолько пристального внимания? Причем заметьте, не простых бобби, а военных.

Я сглотнула. Вот оно! То, что не давало мне покоя во всей этой истории с вампирским жемчугом. Заметив мою реакцию на свои слова, маг снова включил планшет, и пальцы его легко запорхали над экраном, выводя какие-то графики, таблицы, сортируя и компонуя.

— Посмотрите-ка вот на это...

На экране значились показатели неких четверых субъектов, столбцы: сила, агрессия, выносливость, человечность и... связь. Первые три показателя были практически идентичны, третий сильно колебался, только у одного он равнялся нулю. В последней же графе стоял жирный прочерк.

Маг дождался, пока я подниму на него глаза, и, указав на предпоследний столбик, объяснил.

— Первые три пункта понятно, на них отвлекаться не будем. Вы сами видите, что цифры выше заданной нормы. А вот человечность, это графа соответствия испытуемого физическим и духовным показателям человека.

Испытуемых? Я проглотила вопрос.

— Но, прежде всего, показатель наличия у человека души.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно. — на его лице не было даже намека на улыбку. — Суть человека, мисс Милтон, триедина. Духовная энергия, заключенная в бренные оболочки наших тел, или проще — душа, находится в постоянном взаимодействии с энергией жизни, она же энергия природы и третьей составляющей, энергией света или вселенской энергией, божественным началом. Именно эта связь отвечает за изменения в нашем теле, за наш опыт и сознательность. Эта связь поддерживает в людях жизнь с момента зачатия и до момента смерти, когда душа, покидая тело, частично растворяясь в энергии жизни, возвращается к вселенскому свету.

— Ну... Богу? Звучит неплохо, вот только я в это все религиозное дерьмо не верю.

Маг пожал плечами.

— Вы, бесспорно, можете не верить в старичка, сидящего на тучке, но то, что касается высоких энергетических материй... Делайте, как разумный агностик, подгоняйте очевидность под стандартные шаблоны. Если нечто выглядит, как утка и крякает, как утка, то это однозначно не господь Бог.

К чему я клоню. Наши души совершенно точно являются частью вселенской энергии, если вам не нравится определение — Бог, пусть будет Творец или Создатель. Вселив частицу своей души в тела, он связал нас нервущейся нитью вечного взаимодействия. Такой себе двигатель мироздания, создающий гармонию. Чтобы человек существовал, он должен черпать и отдавать силу из энергии жизни и использовать энергию света, а умирая — сам становится их частью. Механизм довольно прост.

— И какова мораль?

Он усмехнулся и ткнул пальцем в последний столбец.

— Связь — это основа человечности. Пока душа человека может питать и питаться энергией жизни, пока она зависит от силы природы и божественного начала, мы можем называться людьми. Но стоит отнять что-то одно, и вы получите уже нелюдя.

Вы знаете, что в мире реально существуют вампиры и охотники. Но понятия не имеете о настоящих оборотнях, о фейри, дэвах, духах предков, наконец. Все эти существа, а говоря — существа, я подразумеваю наличие у них разума, имеют свои особенности связи с энергиями свободного пространства.

К примеру, когда человек превращается в вампира, обрывается его связь с высшим разумом. Он не может брать энергию у вселенского света, ну... творца, вы поняли. И теряет способность использовать энергию природы. Иными словами, треугольник разрушается. Душа человека, заключенная в теле уже вампира, теряет связь с этими источниками. Кстати, по этой же причине для вампира опасны символы веры в руках верующих, они вытягивают из тела вампира душу, так как для божественного начала вампир — труп, а вера человека сама по себе является сосредоточением энергии света.

Тело вампира за счет отсутствия связи не стареет, не меняется, но заключенная внутри душа, поддерживающая бренную оболочку без подпитки, истощается. Она должна постоянно обновляться, пополнять энергетический резерв.

— Поэтому вампиры пьют кровь.

Я сама удивилась, как испуганно прозвучал мой голос. Рука невольно легла на шею, нащупав быструю пульсацию артерии.

— Да. Наше тело — сосуд для души, и на 70% процентов этот сосуд наполнен жидкостью. Что-то вы побледнели. Объективная реальность пугает?

Он еще и издевается!

— Получается, вампиры подобны Богу? Ведь, как и ваш вселенский свет, они могут забрать в себя чужую душу.

Маг фыркнул.

— Бог, в отличие от заключенной в теле, оторванной от источников энергии души вампира, не теряет связи со своими созданиями. Именно человек наделенный душой, разумом и способностями к творению повторяет божественную схему. Создатель сам вложил в нас это, частицу силы и взаимосвязь, которой лишены все иные его творения. А вампир, мисс Милтон, простой паразит, ворующий части души других людей, питающийся чужим светом. Энергия жизни доступна кровопийцам только в таком виде. Они не имеют взаимосвязи с вселенской энергией, как я уже говорил, она опасна для вампиров. И лишены возможности использовать энергию природы, для этих существ она попросту бесполезна.

Обратите внимание на последнюю графу.

Палец в кожаной перчатке ткнул на жирный прочерк.

— Люди, принявшие Кровавый жемчуг, теряют эту самую связь с... Богом, если вам будет угодно. Их треугольник распадается.

— Но вы же говорили, что человек не может существовать без этой связи.

— Правильно. — маг утвердительно кивнул. — Эти люди погибли. Видите дату? Показания были сняты до официального объявления властей о возникновении нового наркотика и его опасности для жизни. А теперь посмотрите вот на это...

Он снова нажал несколько кнопок, и на экране высветились еще две таблицы. В каждой из них было по шесть имен.

Я пробежала глазами показатели. Сила и прочие в средней таблице возросли, показатели человечности также стали выше, в графе связь прочерки оказались только у четверых.

В последней таблице разница между показателями испытуемых показалась мне более уравновешенной, человечность стала вдвое выше, чем в прошлых двух, а связь... несколько процентов. Но она была!

Временной промежуток между данными в таблицах составлял около месяца.

— Что все это значит?!

— Поняли?! Прогресс очевиден.

— Наркодилеры усовершенствовали наркотик? Нам рассказали о внедрении этой дряни на рынок как раз в числах, указанных в последней таблице. Но я не понимаю, зачем раньше-то продавали эту пакость, если люди от него умирали, и почему мы узнали так поздно?

И тут меня осенило, правда показалась страшной. Маг, наблюдавший за моим вытянувшимся лицом, довольно оскалился.

— О Господи... улучшающиеся показатели силы и выносливости... Кровавый жемчуг — не наркотик!

— Да, Моника. Это лекарство, своеобразные суперстероиды. И тот, кто его создает, проводит опыты на людях.

— Я не верю... Но как же?! Он ведь вызывает зависимость, как любое наркотическое средство! Или не вызывает?

— Его продавали наркоманам, низшим слоям, тем, кто удавится за дозу любой дряни.

— Но ради чего? Зачем кому-то нужны таблетки, превращающие человека в... подобие вампира?

Конечно я понимала зачем, знала, кому это нужно. Могущественным богатым людям, любящим солнце и не желающим становиться упырями, подчиняться их порядкам, ведь в том сообществе есть свои главари. Страшно даже представить человека с могуществом вампира... Прокачанные солдаты, бессмертные олигархи, это разрушит жизни простых людей навсегда. Шаткий мир рухнет окончательно, а погасшее пламя распрей и войн снова поднимет свою жаждущую крови голову.

— Должен признаться, когда заварилась каша с Кровавым жемчугом, я не отнесся к этому серьезно. Люди всегда искали лекарства от болезней, старости, рака. Я сам провел множество исследований. Но темп, с которым наши загадочные фармацевты выбрасывают на рынок новую партию экспериментального товара, поражает даже меня. Кто бы ни делал эти таблетки, он гениален. И у меня было подозрение, что в этом замешаны Борджи.

— Но вы не уверены?

— Да. Они не настолько безрассудны, чтобы так в открытую убивать людей на улицах, пусть даже речь о мертвом квартале, не опасаясь вызвать мой гнев. Медичи так грубо не работают, значит может быть кто-то и третий. Достаточно могущественный и скрытный.

— Темный властелин?

Маг шутку оценил.

— Сумрачный тевтонский гений. — Дориан сверкнул белозубой улыбкой. — И поскольку мы с вами все такие... в белом, и не хотим очередной кровопролитной войны для любимой родины, разобраться с этим наш долг. Кроме того, ...

Он отвлекся, оглянувшись на узкий переулок, в котором жалобно мяукнула бродячая кошка, сверился с картой.

— Что 'кроме того'?

— У меня есть личные мотивы. Я хочу этого ученого. Я должен обладать властью над мозгом человека, способного совершить такой прорыв в фармацевтике.

Я понимала, что маг не сказал по сути ничего жестокого, но из его уст эти слова прозвучали до дрожи пугающе.

Да, черт, что это со мной? Я встряхнула головой отгоняя дурманящий страх.

— А вы уверены, что это человек? Может вампир?

Маг покачал головой.

— У вампиров, милая, другие приоритеты, они быстро теряют интерес к наукам.

Мне почему-то вспомнился вампир Калиостро из прочитанной когда-то давно втихаря от отца книги. Он как раз был и алхимиком, и магом и черт знает кем еще. Но Дориану Лоуренцу должно быть виднее, что именно из себя представляют эти чертовы упыри.

— Мы с ребятами считали, что это обычный наркотик, в него всего лишь добавляют кровь вампиров. Кто бы мог подумать, что все так сложно.

— Все проще и одновременно сложнее, мисс Милтон.

Он оторвал взгляд от планшета, изучил пустующую улицу.

— Пришли.

Я оглянулась по сторонам и опешила. Ошибки быть не могло. На четвертом этаже, разбитое окно скалилось на нас острыми осколками наполовину выбитой рамы.

— Это тот самый дом. Тот самый дом, где я пряталась от вампиров, тут меня нашел Эд.

Маг нахмурился.

— Вы уверены?

— Да. Видите, окно? Мы прыгали оттуда.

Брови мага взлетели вверх, он приложил к губам указательный палец, из всех сил сдерживая улыбку.

— Дайте-ка уточню. Из всех домов в мертвом квартале вы прятались от вампиров в том самом, где находилась их подпольная лаборатория по разработке Вампирского жемчуга?

Похоже, он откровенно надо мной потешался. Я залилась краской, стиснув плотнее челюсти, чтобы не сказать чего лишнего.

— Дорогая, мы с вами определенно сработаемся. Ваше везение достойно хвалебных од.

Пассом руки распахнув перекошенные двери, он шагнул внутрь. Из глубины пустого полуразрушенного здания послышался раскатистый смех Дориана Лоуренца.

Глава 8

В доме пахло сыростью. Свет фонаря, проникая сквозь разбитые стекла, делал интерьер невыносимо унылым. Осколки стекла и керамики мутной россыпью блестели под ногами, со вкусным хрустом здороваясь с подошвами форменных военных сапог.

В отличие от меня, маг ходил до отвращения бесшумно. Он уверенно шагнул в правый коридор, потолок которого просел и выгнулся. Каменная груда, нависшая над нашими головами, выглядела так, будто держалась на обоях и была готова рухнуть в любой момент.

Алхимик исчез в обгоревшем дверном проеме. Я с трудом успевала за ним, стараясь ступать как можно осторожнее и тише.

В этой покрытой копотью, лишенной мебели комнате, была только наполовину обвалившаяся гнилая лестница на второй этаж. Забитые досками два окна украшали налепленные друг на друга старые календари со звездами плейбоя. Из-под лестницы исходило слабое мерцающее свечение лампы дневного света. На полу валялась груда досок, пустые ящики от фруктов и старое воняющее мочой и плесенью тряпье.

Маг брезгливо отпинал его ногой, заглянул под лестницу и неодобрительно поджал губы.

— Кто бы мог подумать. Под самым моим носом. Ты видела?

В этом фамильярном обращении прозвучало столько личного, что я смутилась, и уже собиралась ответить, когда Дориан оглянулся. Маг смотрел мимо меня, а его глаза... Куда исчез холодный и расчетливый взгляд, царственная надменность? Он улыбался, и эта улыбка излучала какую-то особую искренность. Стало до жути интересно, на кого этот человек мог смотреть с подобным обожанием. Может, позади меня висело зеркало?

Я медленно повернулась.

В дверном проеме стояла девушка. Ростом она была чуть ниже меня. Черный снейкскин плотно облегал стройное тело без явных недостатков. Знаков отличия не видно. Длинные ноги, плавные изгибы фигуры, высокая грудь. Каштановые волосы волной ложились на плечи и спереди, опускаясь чуть ниже ключицы, заглядывали в расстегнутый ворот снейкскина, подчеркивая мягкость оливковой кожи. Обычное лицо, оно не показалось мне эталоном красоты, приятные мягкие черты, аккуратные губы и нос, темные глаза. Но было в ее внешности и нечто такое...наталкивающее на мысли о весеннем зное. Девушка была странно очаровательной, казалась какой-то совершенно необычной.

Незнакомка тоже улыбалась, однако ее дружелюбная улыбка адресована была мне.

— Вы так бесшумно подкрались. — первой нарушила тишину я.

Она отмахнулась, чуть скривив аккуратный носик. Тихий, бархатный голос звучал как шелест дождевых капель, завораживая, покоряя своей музыкой.

— Недостаточно бесшумно, раз он меня засек. — она протянула мне руку, обтянутую тонкой бежевой перчаткой. Такие же перчатки, как у мага, подумалось мне. — Элен Мейтбраун. Можно просто Элен.

— Моника Милтон. — ответила я, пожимая ее ладонь. — лучше просто Мики.

Рукопожатие было сильное, уверенное и довольно крепкое для такой хрупкой фигурки.