— Гро? Это Первый меч Хаоса? — уточнила Рес.
— Преемник Аникама, как говорят. Формально — главнокомандующий Легионов.
— И как он тебе?
— Рубака. — Бражник чуть поморщился и сделал витиеватый жест рукой. — Молодой и наглющий. Чуть что — тут же идет на таран; никакого, так сказать, изящества мысли. От природы неглуп, но самомнение имеет размером с резиденцию Ковена. Думает, что острая железяка решает все проблемы!
— Хм. А ведь ты опасаешься Гро и его острой железяки, — выразительно вскинула брови Рес.
— Чушь, — огрызнулся вампир, но в итоге неохотно проговорил: — Не за себя боюсь, за брата: этот идиот напал на девчонку, которую опекает Гро. А тот до первой крови обычно не дерется, добивает. Что я смогу сделать, если он вызовет Блэйда? Будет в своем праве.
"Мечник Хаоса опекает Нику? Очень интересно".
— А обидчик-то доживет до сего момента?
— Доживет, — пробормотал Блэйд слабым голосом. Из-под ресниц тусклой зеленью сверкнули глаза. — Скорее всего.
— О, очнулся, — констатировала Рес. — А я по твою душу. И кто же тебя так отделал?
— Какой-то тип... лица я не видел. Помню, пахло от него странно — кровью, землей и чем-то вроде формалина. От его магии прямо воздух искрил...
— Выкачал из Блэйда всю кровь! — перебил Бражник. — Можешь себе представить?! Обескровить вампира! Смешно даже!
Рес хватило нескольких секунд, что сопоставить вампирскую кровь и запах земли и формалина.
— Везунчик! — воскликнула она с искренней завистью. — Встретил настоящего некроманта!
— Везунчик?! — возмутился Бражник. — Моего брата чуть не убили!
— Ну так не убили же. Я его сама убью, как оклемается. Какого хрена к девчонке полез, недоумок? Эту не троньте!
За Блэйда снова ответил его старший братец.
— За девочку он хороший втык получит, не переживай. Блэйд хотел как лучше; другое дело, что вышло как всегда. Думать надо, прежде чем делать!
Под грозным взглядом брата Блэйд попытался раствориться на просторах пододеяльной вселенной, но в итоге понял всю бессмысленность начинания и со вздохом сложил руки на животе.
— На будущее сообщаю: Ника Айрэн Натиссоу отныне находится под моей защитой, ибо сама магия признала наш Дом ее наставниками. Кроме того, она отнюдь не единственная химера в их семействе.
Бражник, до этого переминающийся с ноги на ногу посреди комнаты, пораженно застыл.
— Защищаешь девчонку из Дома предателей? Ты серьезно?!
— Без комментариев, — отрубила Рес, после чего невозмутимо повернулась к Блэйду. Тот даже в полуобморочном состоянии попытался принять наиболее приглядный вид. — Некрос хорошенько тебя приложил Кровавой Изморозью — одно из фирменных проклятий некромантов. Воздействует на разум, подпитывается из потоков проклятого; следовательно, вырубается при магическом истощении проклятого. Премерзкая вещица, вредная для ауры... не понравилось ему, видать, что ты маленьких обижаешь. — Ее глаза недобро сузились.
— Антарес, дорогая, я всё понял и осознал!..
— Руки прочь от моей сладенькой! Бестолочь! Пороли тебя в детстве мало! — прорычал Бражник.
— Кто его порол, ты что ли? Свежо предание, да верится с трудом. — Рес прекрасно знала, как Бражник (да и вся его семейка) трясся над маленьким братиком с самого его рождения, безбожно того избаловав. — Блэйд, тебе повезло, что маг ты, прямо скажем, очень средненький. Даже по вампирским меркам. Вот и откат получил слабый.
— Слава Тьме, — выдохнул с облегчением глава приграничных вампиров. — Видела бы ты, в каком состоянии его притащили ребята! Краше в гроб кладут.
— Ой, да один бес, не помер бы, — отмахнулась Рес. — Вы живучие. Да и некромант просто крови откачать хотел. Мог бы и словами попросить, конечно, — она передернула плечами и протянула: — Он такой стеснительный, ну просто прелесть! Напоминает одного моего знакомого...
Братья переглянулись; Бражник тяжело вздохнул.
— Рес, ты неисправима!
— Меня даже могила не исправила. На что в таком случае надеяться?
Она пристально изучила ауру Блэйда.
— Пожалуй, не буду мешать и подожду тебя в "Мертвой голове". Ты же выпьешь со мной? Нет-нет, не разбивай старику сердце!
"Можно подумать, "старик" оставил мне какой-то выбор", — подумала Рес почти весело.
* * *
Лекс стоял в дверях левой угловой комнаты. На мое появление отреагировал косым взглядом, но и только. Замерев рядом, уставилась на парня, который, по словам Дары, захламлял тутошнее пространство.
Оглянулась на Лекса. Правильно истолковав мой взгляд, тот лишь равнодушно пожал плечами — иди, мол, развлекайся.
Вблизи парень оказался симпатичным и смазливым — этакий повседневный типаж моей столичной жизни. Волосы темно-русые, сравнительно короткие, едва закрывают уши. Кожа чуть загорелая, похоже, не тронутая еще бритвой. Глаза под тонкими синеватыми веками не мечутся туда-сюда, как это бывает во сне.
— Он... — надсадно кашляю, — он вообще жив?
— Жив, жив. Сердцебиение слабое, но прослушивается. Магию надо было блокировать полностью, но кто бы знал, как это сделать, — проговорил Лекс с мрачной задумчивостью. — Облажался я с браслетами... Он взял и оцепенел.
— А что, так бывает?
— А что, не видишь?!
Я резко выдохнула и — так бы поступил Андрэ — попросила спокойно и чуть строго:
— Не надо кричать.
— Извини, — тут же осекся мой друг. — Ты знаешь, я ненавижу жаловаться, но... у меня это всё уже знаешь где? Порой некогда поспать и пары часов; Аникам почти полностью свалил на меня воинскую фракцию — проблем куча, организованности никакой, а ответственность никогда не значилась в списке моих достоинств. Но если бы все проблемы заканчивались внутри Легионов! Стычки с гвардейцами пока не доходят до крайности, но ожидание... оно выматывает еще больше. А ведь это только начало, Ника. Я... — Догадываюсь, что именно не прозвучало: он, как и всегда, споткнулся на слове "боюсь". Сглотнул. Упрямо сжал губы. — Мне не хочется думать, что будет дальше. Типичное такое "не думай о злобном драконе", правда?
Внутри всё сжалось. Подавив порыв броситься на друга с утешениями, я ограничилась одной лишь фразой:
— Вот этому парню тяжелее, как мне кажется.
— Твоя правда, — кашлянув, Лекс слегка смущенно продолжил: — Это, кстати, Люк. Точнее, Поллукс... ну что за дурацкое имя.
— Кастор и Поллукс? Кастор... и Поллукс.
Знакомо же звучит... Что-то из южного пантеона, встречалось в книжках с мифологическим уклоном. Я с раздражением дернула себя за косичку, проклиная собственную дырявую память в юбилейный стотысячный раз. Память устыдилась ровно настолько, чтобы подкинуть парочку разрозненных кусков текста.
"Диоскуры... утренняя и вечерняя звезды... один смертен, другой бессмертен..."
Один смертен, другой бессмертен. Иронично, но всё-таки странно: они ведь...
— Близнецы, — охнула я.
Надо же, какое совпадение.
Какое ужасное совпадение.
Попыталась представить, как Рик живет без Рес, или наоборот. Не получилось. Всё равно как убить половину тела, а другой сказать "Иди, погуляй!" Как жить без половины себя?!
— Это ужасно, — говорю сдавленным голосом, судорожно принимаясь тереть глаза. — Лучше бы убили меня!
— Не говори ерунды! — предсказуемо вспылил Гро. — Как мы без тебя?
— Да уж получше, чем этот парень без брата-близнеца! Ты... да ты даже не пытаешься понять! Какой же ты невыносимый эгоист, Лекс!
— Ну... да, — отпираться он и не думал.
Сколько я ни пыталась держаться и всячески храбриться, по щекам катились слезы. Сентиментальность — вещь отвратная. Принимаю близко к сердцу любую ерунду, которую стоило бы пропустить мимо ушей...
Но это, само собой, не тот случай. Не ерунда.
— Их связь ослаблена, — неловко кашлянув, сообщил Гро. — Его брат умер еще и затем, что надеялся сохранить ему жизнь. Я зачем-то предложил помощь. Видимо, эгоизм проиграл идиотизму в неравной схватке! — сказано это, вопреки всему, смешливо. Свой эгоизм Лекс воспринимал неотъемлемой частью себя любимого. "Тьма — вечный спутник эгоизма", и всё такое. — Нет, серьезно. Глупо вышло. Как помогать тому, кто сам себе помочь не хочет? Убить было бы милосерднее.
— Бездна! Да он еще хуже тебя, — выдыхаю сквозь сжатые зубы. — Боги дали ему шанс, а он... что сказал бы его брат? Разве Кастор такой судьбы пожелал бы тому, за кого умер?!
— Понятное дело. Только ты не мне, ты вот ему говори!
— А я и говорю. Надеюсь, он всё слышит, — склонившись над Люком, я вцепилась в его ледяную руку и с силой сжала. — Эй, Люк. Живи, слышишь? Была бы я твоим братом — никогда бы тебе не простила такой глупости! Поэтому ты живи! Я вот не смогу, даже если очень захочу. Поэтому всё, что я могу, — хотеть изо всех сил, чтобы ты жил... Живи, пожалуйста!
Лекс мягко, но настойчиво выволок меня в коридор. Во избежание потопа.
— Эй, ты насквозь промочила мне рубашку из-за какого-то незнакомого типа. Ну как так можно, а? Надо было заняться твоим воспитанием, а не обучать ближнему бою, — ворчал он, неловко гладя меня по голове. — Хорошо хоть, что ты светлая. Не сравняешь с землей эту хибару!
— Не вижу связи.
— Чтобы видеть связь — нужно иметь представление о том, как буйствуют темные девы, — охотно пояснил мой друг. — Орут, швыряются мебелью, метают ножи, посуду и проклятия средней тяжести... А потом Амарис еще интересуется с ехидным видом, почему это я не желаю становиться образцовым отцом и мужем? Да потому что мне нервы дороги, вот почему!
Давно заметила, что Лекс становится необычно болтливым, волнуясь или испытывая неловкость. Определить его настроение можно сходу — по количеству слов в первых сказанных тебе фразах.
— Скотина! — всхлипнула я где-то в районе широкой груди Гро. — И женоненавистник!
Разводить сырость я и сама терпеть не могу, но реветь принимаюсь чуть ли не по любому поводу. Жутко злюсь на себя за это — и реву пуще прежнего.
— Да, скотина, но мне почему-то ни капельки не стыдно. Не расскажешь мне доступно, что такое стыд и где его приобрести, а?
Еще и издевается. Не то чтобы от него стоило ожидать чего-то другого.
— И потом, я люблю женщин! Ну, сугубо в горизонтальной плоскости, но это так, хм, детали...
— Кобель и пошляк! И скотина!
— Я понял. Я скотина. А у этой пародии на труп от твоих откровений сердце скакнуло, кстати говоря. Сейчас снова замедлилось. Нас услышали, счастье-то какое... Выпьем за это? Или просто выпьем?
— Циничная, невозможная, невыносимая скотина! — окончательно придя в себя, я вырвалась из утешающей хватки и от души двинула ему кулаком в плечо. А рука у меня тяжелая, хоть и хлипкая на вид.
— Да, да, да! — закатил глаза Лекс. — Я циник и кобель, и трижды скотина, это мы выяснили. Зато ты умница, бьешь хорошо... для такой малявки! — схлопотав еще разок — уже в солнечное сплетение, он согнулся было, но тут же одобрительно закивал.
— Ника, я тебя не понимаю! За себя переживать надо! А то отделаешь тебя шестом до багровых синяков, в грязи изваляешь — ты еще и рада. А Люк этот — он же никто! Просто пацан; не самый приятный в общении, кстати.
— Себя мне не жалко. Себя жалеть — дело дохлое, — искренне отвечаю. — Да и синяки пройдут, а тут... он же... Боги, неужели у всех темных такое извращенное восприятие мира?! Всё себе и ничего другим?
— У светлых такое же. Это не от источника силы зависит. Ты просто всех судишь по себе, ну и по Андрэ тоже, — вздохнув, он неловко потрепал меня по волосам. — Нет, малявка, кое в чём Дариус права: жизни ты совсем не видела. Я до недавнего времени и рад был, что у тебя мозги лишними условностями не загажены, но теперь...
— Это не важно. Мне знание жизни ни к чему.
Сказав это, натянуто улыбаюсь. Знаю, очередное напоминание его разозлило. Лекс и в этом случае с обычным своим пижонством говорит себе и окружающим — "Я разрулю это". И сам себе верит. Кого он только не донимал с моим так называемым проклятьем! Даже ныне покойного Акима Болотника. Старикан только и сказал, что всё безнадежно, но разве Лекс услышал? Не умеет он проигрывать. Да и не научится, как я думаю.
"Взгляни сама: стоит появиться неразрешимой проблеме — и у него тут же съезжает крыша".
Да, именно так дела и обстоят. Меч наголо — и в атаку на Империю, стоять-бояться! Пофиг, что ты ровным счетом ничего не можешь сделать ни с Империей, ни с культом Хаоса, ни... с проданной за посох девчонкой-рысью.
Да понимаю я, лучше всего — делать вид, что всё в порядке. Но разве можно выкинуть из головы такое? Чем ближе роковая дата, тем чаще начинаю травить себе душу. Стараюсь думать об этом меньше, а получается, конечно же, наоборот.
Не думай о злобном драконе. Оно самое.
— Я умру, — просто сказала я. — Это непреложная истина, как и то, что нельзя в одиночку победить легион. Нельзя, Лекс! Декурию или даже турму, но не легион! Есть вещи, которых ты не сможешь изменить, и есть подходящее случаю слово — "не-воз-мож-но"!
Он посмотрел на меня взглядом зверя — еще не загнанного, но подраненного и обессилевшего. Но в итоге по обе стороны упрямо сжатого рта залегли складки, и Лекс решительно толкнул дверь в свою комнату. Оконная рама трусливо лязгнула под его взглядом.
— Твою ж мать! — выругалась, перепугавшись в первый миг, когда он перемахнул через подоконник. Потом, уже метнувшись к окну, напомнила себе, что этому кровопийце со второго этажа прыгать не опаснее, чем с табуретки.
— И кто из нас истеричка?! Александр!!!
— Вернусь поздно, не жди! — проорал Гро в ответ, даже не оборачиваясь. Я некоторое время сверлила свирепым взглядом его удаляющуюся спину, жалея о невозможности запустить боевым заклятьем. Душу бы хоть отвела, этот кровопийца всё равно живучий до омерзения.
* * *
Закончив, Рес поспешила убраться куда подальше: Блэйд, оживая на глазах, привычно тянул ручонки к ее тощим коленям и убеждал, что они созданы друг для друга. Калечить потрепанного некромантом вампира было как-то неловко; не получая должного отпора, тот наглел больше обычного.
Блэйда Рес не воспринимала, пусть даже в качестве разового развлечения. Они были почти ровесниками, но даже простому общению между ними мешала огромная эмоциональная пропасть. Рес старалась в любой ситуации оставаться разумной и холодной, Блэйд же был инфантилен до омерзения. Богатенький сопляк, испорченный слепой любовью семьи, влиянием брата и вампирскими силами. Руки порой так и тянулись свернуть набок его хорошенький чуть вздернутый нос, чтобы горе-преемник Бражника поменьше кривлялся и порол чушь.
"Я ему просто завидую, — неохотно признала Рес. — Тоже хочу быть инфантильной кривлякой. Или по крайней мере хорошенькой".
Так оно и есть, если вдуматься. Рес слишком рано повзрослела, ей слишком часто бывало тошно от самой себя. И, уж конечно, она никогда не была хорошенькой.
