— Ну что ж, ладно. Если это вправду единственно верный путь, то будем следовать ему. Но не проще ли взять по чему-нибудь сладкому и по команде зарядить в пасти болотникам?
— Это жачем?! — Хомт аж жевать перестал.
— Потому что они не переносят сладкого. Глюкоза для них смертельна.
— А, было дело, пробовали просто кидаться в них. И в хари им попадали, и по жадницам, толку-то. Не умирают они. Шибко шкажочным шпошобом ты захотел ш ними рашправиться, колдун!
— Не сказочным, а научным. Хорошо, что-нибудь придумаем. Возможно, с вашими продуктами что-то не так. Глюкоза-глюкозой, да не везде ее найдешь... Может, она и не сидит в рецепте. Кстати, здоровский торт вчера вышел, а уж выход мангустов вообще достоин циркового номера.
— Спасибо. Это мне Хомт подсказал еще лет десять назад, — Фидл улыбнулся и похлопал товарища по плечу.
Тот хмыкнул и обрадованно произнес:
— Ага-ага, у нас так трупов провожали к могиле! — вот так, как будто сообщил хорошую новость.
Побледневший староста не нашел ничего лучше, кроме как выхватить из рук друга кружку с недопитым самогоном и осушить ее одним глотком.
* * *
И вновь вечер, и вновь гуляния. В сравнении со вчерашним картина неизменна. Будто события пошли вспять и остановились на прошедшем дне, начиная с того момента, когда староста усадил меня за стол.
— Послушай, Хомт, раз уж мне пришлось из-за вас тут задержаться, у меня к тебе просьба. Даже не просьба, а требование.
Тот склонил голову набок, недоверчиво ухмыльнулся и спросил:
— Да-а-а? И какая же, изволю полюбопытствовать?!
Я сохранил каменное лицо и медленно изрек:
— Сегодня вы должны выполнять то, что скажу я! Расставляйте людей как хотите, но мои требования вы выполните.
— На каком основании, колдун? — на лице Хомта возникла оторопь, но надолго она там не задержалась.
— На основании ваших жизней. Возможно, это поможет вам сберечь людей.
Хомт заржал во весь зубастый — снова — рот. И по делу: не подобает старому вояке подчиняться молодому магу, ничего не смыслящему в военном деле. Но по-другому я поступить не могу.
Фидл едва тихо обратился ко мне:
— Трэго, пойми меня правильно, но мне кажется, что это странно... Все же у этого человека за плечами немалый опыт, а ты только выпустился... К тому же из Академии... Это нелогично.
— Во имя всех Богов Ферленга! Зачем вы заставили меня остаться? Вы просите меня решить вашу проблему, но не доверяете. Я похож на сопляка, который мечтает отдать всю эту компанию на корм мергам? Однако я в числе этой компании! Я жертвую временем и результатом последнего Испытания лишь бы помочь вам! И я не собираюсь видеть в ответ на все свои действия такое отношение, хотите вы этого или нет. Если вам чхать на свои жизни и судьбу этой проклятой деревни — я говорю вам до свидания и откланиваюсь. Считаете, что мои действия могут быть пригодны — затыкаетесь и безоговорочно выполняете все, что скажу. В противном случае затеряйтесь вы все в поле Забвения [Это бранное выражение построено на основе легенды сиолитов о сотворении мира. Считается, что по приходу восьмерки богов в мире не было ничего; одни заросли белесых растений-щупалец — порождения самой пустоты.].
Тирада вышла более громкой и агрессивной. Староста сконфузился и залепетал:
— Конечно-конечно, Трэго, все понятно. Не правда ли, Хомт?
Тот был зол. Желваки заходили туда-сюда как часовые на посту. Он оказался в безвыигрышной ситуации и вынужден был кисло пробунчать, отводя взгляд:
— Понятно, понятно.
Я удовлетворенно вздохнул:
— Вот и славно.
Гости веселились. Бригада пилорамщиков устроила соревнования по двум скалам [Две скалы — аналог армрестлингу. Отличие состоит в хвате — участники не стискивают кисть соперника, а прикладываются ладонями с растопыренными пальцами.], мальчишки играли в догонялки, а девочки хвастались вышивкой на платочках. В остальном же все шло своим чередом, обыденным и невзрачным. Нежданно-негаданно явился Риндриг. Он принес большой ягодный пирог и поставил его на наш стол.
— Это вам привет от Бео. Он, к сожалению, пока не может рано присутствовать на празднике, там остановились рыбаки из Ширсиля, поэтому отправил меня с наилучшими пожеланиями для такой прелестной красоты.
Личия зарделась и смущенно захлопала глазками. Сам же Фидл, успевший принять на грудь, со всем радушием посадил его рядом с дочкой. Бео с Риндригом присутствовали попеременно и сменяли друг друга так же, как действовали в "Трактире". А если человек болен и не может присутствовать на торжестве? Повлечет ли это за собой проклятие, если другой член семьи таки придет? Или товарищ по дому, как те же Риндриг с Бео... Сложно это. В какой-то момент народ замолк, и староста взял слово:
— Доча, любимая моя девочка, трагические события, как бы ужасно и диковинно это ни звучало, никаким образом не помешают этому празднику, как и не помешают мне еще раз поздравить тебя! В честь тебя эти дни, в честь твоего дня рождения мы все здесь вместе! Будь такой же красивой! Радуй всех нас! И да будет этот день рождения последним омраченным праздником! Давай! — он махнул рукой, и результат не заставил себя ждать. Староста с предвкушением смотрит на дом, остальные обернулись туда же, негромко переговариваясь и делясь догадками.
В широком дверном проеме появилось нечто неестественное. Оно медленно выходит наружу. Больше всего существо похоже на многоножку с тортом вместо панциря.
Ропот удивления пронесся по толпе гостей, самые впечатлительные заохали, дети зааплодировали и пустились показывать пальцами. Некоторые повставали с мест, желая получше рассмотреть невиданное.
— Эй, чародей, твои проделки что ли? — крикнул мне лысый толстяк. Я коротко мотнул головой и с интересом, не меньшим, чем у остальных, продолжил наблюдать за диковинкой.
Но интрига быстро сошла на нет, когда стало ясно, что это снова мангусты. В этот раз они шествовали куда более изощреннее: на руках, точно акробаты. Ноги их упирались в поднос, на котором возлежал торт еще больше прежнего, еще богаче разукрашенный, еще более впечатляющий. Хотя я бы так сразу не сказал, что привлекло особое внимание — завидная синхронность мангустов или чудо кондитерского промысла.
Я мог бы предположить, что Хомт набрал шайку артистов, но, прирежь меня Тимби, я видел их в бою! Что, их и такому учат на службе? Они аккуратно подошли вплотную к столу и встали в ожидании. Причудливые кремовые горки даже не покривились — до того бережно мангусты проделали столь нелегкий путь. Несколько ребят подбежали и сняли поднос, водрузив его на впопыхах расчищенное от посуды место. Стоило только полированной стали коснуться деревянной поверхности стола, собравшиеся дружно захлопали в ладоши, не жалея комплиментов и восхищений в адрес мангустов. Те решили, что в купании в лучах славы нет ничего зазорного, отчего выпятили грудь вперед и напустили на себя вид гордый и довольный. Староста светился, он поглядывал на свою изумленную дочь, в восхищении застывшую после маленького, но какого эффектного номера. Интересно, а кто придумывал все эти трюки?
— Мерги!
Вся торжественность мангустов испарилась в секунду, звуки веселья оборвались и повисли в воздухе рваными клочьями. Тех, кто не обратил внимание или был не в состоянии, соседи торопливо хлопали по плечам и трясли, ухватившись за что попало. Никто не вскакивал с мест, никто не кричал и не паниковал. Но это было не проявление организованности. Когда я обернулся, я понял причину их онемения — из леса неторопливо приближалась процессия мергов. И их порядка двадцати пяти штук, не меньше.
Именем Сиолирия, да это же верная смерть! Мы можем противопоставить немногим больше. Возникни заваруха — мы покойники. На одного болотника по хорошему нужно человек пять. И помоги благосклонная Лебеста убить хоть сколько-нибудь издалека, стрелами, болтами и... Да, Трэго. Сегодня тебе придется хорошенько поработать. Не до наблюдений.
"Ну и отлично! Попрактикуемся. Какое число трупов будет по окончании? Если оно будет или останется кому подсчитывать потери".
Я ужаснулся внутреннему голосу. Опьяненный монстр, ждущий схватки. Его не пугают ни трупы, ни реальная угроза жизни. Это другой Трэго. Он существует сполохами, ситуациями и яркими взблесками чувств. Приходящий кошмар. Но я справлюсь. Иногда бывает полезно отринуть гнетущие мысли и отдаться несущему тебя потоку хладнокровия, азарта и безграничного интереса.
Хомт уже на ногах и выкрикивает:
— Занять позиции у линии ворот!
— Нет! — возразил я. — Не двигайтесь. Староста, уводи всех гостей, пускай останутся те, кто способен держать оружие! Нам потребуется каждый человек.
— Но ты же сказал, что жертв не будет! — проскулил Фидл.
— Конкретно про число жертв я не говорил, — уточнил я. — И пока еще никто не погиб. Уводи! Роза, иди покажи мужикам, где у вас сарай, пускай возьмут лопаты, вилы, оглобли — хоть что! Теперь мангусты. Подходим... Эй-эй, торт оставьте! Торт, я сказал, оставьте! Все берем стол в окружение, но освободите проход со стороны ворот. Кто выстрелит и дернется без команды — превращу в дерьмо гойлуровское!
Наемники в недоумении вытаращились на Хомта; они никак не ожидали подобного от мага. Да и я, признаюсь, тоже не думал, что заверну так. Но никто не сдвинулся, бойцы всем своим видом показывают, что будут слушать только их начальника. Хомт зыркнул на меня и раздраженно рявкнул:
— Что вылупились? Делайте, как он говорит!
Воины подорвались и окружили стол подковой. Мерги прошли ворота и теперь уже близко.
Словно сигналом боевой готовности раздался раскат грома, внезапный и мощный до того, что зазвенело в ушах. Резкий порыв ветра прошелся по верхушкам деревьев, точно незримая гладящая ладонь. Затронул он и нас — несколько воинов поежились. Кто-то с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Только Хомт Сорли ходит в своем синем плаще нараспашку, как будто бы радуясь перемене погоды.
А потом пошел дождь. Мелкие капли как будто с осторожностью исследовали место падения, чтобы потом сообщить своим товарищам: можно, падайте. Мелкие бусинки воды сыпались все увереннее, пока их нашествие не переросло в самый настоящий ливень. Серебристые Знаки потускнели, приняв грязноватый оттенок утреннего тумана, а небо потемнело быстрее обычного, лишившись своевременной синевы. Не прошло и минуты, а все промокли до нитки.
— На всякий случай готовьте арбалеты! Луки ни к чему. Готовьте пики, алебарды, копья, камни! Хоть собственным ботинками кидайтесь — понадобится все! Старайтесь попадать в глаза — по крайней мере это наиболее уязвимое место!
Я вошел во вкус и раздавал команды по-хозяйски, как будто расставлял фигурки перед началом новой партии во флембы.
Сполохи молний разрезали небо, одаривая Ферленг короткими вспышками света. В таком зловещем мерцании надвигающиеся мерги кажутся еще страшнее. Я поежился, но теперь от жути, идущей из самой глубины меня. Действительно очень страшно.
Я прошел за спины бойцов и забрался на стол, чтобы лучше видеть картину. А картина следующая: мангусты и местные солдаты с белыми лицами и расширившимися от ужаса глазами наблюдают, как болотники почти вплотную проходят в жалких фланах от них. Глаза тварей подернуты молочной пеленой как у слепцов; до людей им нет никакого дела. Дождь льет как из ведра, видимость отвратна, одежда противно липнет к телку и словно намеревается сковать движения.
— И не дергайтесь, не атакуйте! — продолжаю кричать я. — Вы прекрасно помните, что случилось вчера! Для упокоение выберите себе цель. Если что — нападем разом и на всех. Согласуйте жертв, чтобы не напали вдесятером на одного!
Болотники подошли к столу и остановились. Затем один из них не спеша забрался на стол. Я проворно спрыгнул на землю и отбежал назад, к телеге. Мерг шел с вытянутыми вперед лапами, давя тарелки и кубки. Еда комьями каши выступает из-под лап монстра. Поровнявшись с тортом, он наклонился и схватил поднос. Сквозь пелену просматриваются отблески вожделения, как у нищего, в кружку которого кинули золотой лё [Лё — действующая на территории Ольгенферка валюта.].
Кто-то из солдат дрожащим голосом обронил:
— Забери меня доркисс! Да какого они не нападают?
— Ага, чего ждут-то?! — подхватил мангуст.
Где-то слева послышался шорох — это один из гостей, изрядно пьяный, вышел из кустов, в которых, очевидно, сопел все то время, пока шла эвакуация жителей. Рука предприняла попытку спустить штаны; не самое лучшее время и место для того, чтобы справить нужду.
— Нет! Уберите его, скорее! — что есть мочи завопил я.
Один из мангустов бросился в его сторону, но было поздно: пьяница, пошатываясь, стоит с блаженной улыбкой. Бегущий человек застает его врасплох; он дергается и теряет равновесие. Боец не успевает, а я нахожусь непозволительно далеко, чтобы попробовать спасти ситуацию. Бедолага падает на стоящего рядом болотника. Тот зарычал, взъярился и одним ударом отправляет незадачливого жителя на дорогу. Молодчина-мангуст вовремя сориентировался: он извлек кинжал и воткнул его в глаз болотника. Но для того чтобы обезвредить мерга, еще и скованного непонятно каким заклятием, этого мало. Тварь схватила визжащего воина за ноги и яростно ударила о ствол дерева. Вопль прервался: голова его лопнула как выпавший с фургона арбуз. Ближайших наемников оросило жижей из крови, мозгов и разломанной кости.
От такого зрелища меня чуть не вырвало, но предаваться собственным слабостям нет времени: с мергов как и вчера словно слетел дурман. Они взревели, закопошились, движения их приобрели смертоносную скорость и убийственность. Я гаркнул во все горло:
— Кромса-а-а-а-а-й!
И началось самое настоящее месиво; булькающие звуки мергов переплетались с людскими возгласами. Сегодняшней ночью это было песнью смерти. Чудища были окружены, но это, к сожалению, сыграло им на руку — только от одних хаотичных размахиваний пострадало немалое число людей, что стояли поблизости. Но в целом и без команд бойцы действовали куда сплоченнее и увереннее, а силовое равенство лишь подстегивало. Благодаря заблаговременно намеченным целям четверо мергов пало сразу. Разряженные арбалеты отлетели в стороны; теперь они бесполезны.
Я тоже не остался в стороне. Тратить силы на "свежих" тварей я не могу, для этого потребуется много зиалы, потому единственный выход — выискивать раненых и приканчивать их. Со старой телеги можно окинуть все пространство, где проходит драка, а само возвышение дает некоторое чувство уверенности. Еще бы видимость получше...
Энергии я не жалел: одному досталась Молния, другому Огненный Шар, но я все чаще метал Оцепенение, стараясь поразить монстров в тот момент, когда рядом с ними были вооруженные наемники — это и "дешевле" в плане зиалы, и существенно облегчает вопрос добивания. По опыту прошлой битвы я заметил, что защитникам не столько неудобно нападать на горящих тварей, сколько опасно — когда мергов охватывали языки пламени, они вели себя непредсказуемо. Оттого и образовалась весьма эффективная схема. С меня Оцепенение, с мангустов — атака неподвижной цели.
