Карты, деньги... или дочь шулера...

-Быстро вы! Молодцы! Кому чего? Принимаю заказы, на глазунью и омлет.

-Ты так смотришь на сковородку, словно это твоя первая яичница, — предположил Алекс, насыпая в чашку кофе.

-Так и есть! — быстро согласилась я. — Поэтому начнём с того, кого не жалко. Тебе чего пожарить, рыбка моя? — обратилась я к Алексу в веселом халате. Алекс поморщился,

-Мне тогда, лучше сварить в мешочек, варёные яйца сложно испортить, — и развернулся к Ленке, подпирающей стенку у него за спиной, — тебя как зовут?

-Лена, — проблеяла та.

-Так вот, юное дитя, — наставительно продолжил Алекс, — ты видишь эту девушку? — и ткнул в меня пальцем. — Если ты планируешь, когда-нибудь, в своей жизни выйти замуж, то никогда не поступай так, как твоя подруга и научись готовить!

-Обалдеть можно! Значит так, юное дитя, — обратилась я к Лене, — видишь этого юношу? — и я показала на Алекса сковородкой. — Посмотри на него внимательно! И запомни, такие никогда не женятся! — Алекс возмущённо подпрыгнул.

Я угрожающе повертела сковородкой, и он затих под моим взглядом.

-Независимо от того сколько ты будешь знать способов приготовления яичницы! — Торжественно объявила я и плюхнула сковородку на огонь.

Алекс нагнулся к Вадиму, и, показывая на меня чайной ложкой, прошептал:

-Ты видел? И чего эту мегеру охранять? Её и так возвращают быстро! А может в следующий раз ещё и денежек приплатят!

Мужики поели, подобрели и мы решили, что мокрые вещи Лена закинет в стиральную машинку, а я тем временем сгоняю в гостиницу и привезу им сухую одежду. Ключ от номера у Алекса оказался с собой, а вот Вадим оставил на стойке гостиницы, пришлось ему звонить в гостиницу и предупредить девушку, что сейчас прибудет гражданка Воронцова, она должна взять вещи из его номера, так сам Вадим попал под дождь. Тут мы с Ленкой дружно рассмеялись, поглядывая в окно на безоблачное небо и яркое солнышко.

Я пошла домой переоделась, внимательно осмотрела вещи московских гостей. Прекрасно бумажники и документы. Чудненько. Набрала Середу.

-Воронцова, если ты в отпуске, то это значит, что кое — кто вкалывает за двоих!

-Игорёк, прости ради Бога, что разбудила. Пробей мне, пожалуйста, двух товарищей, — Игорь закряхтел.

-Давай, записываю, — я продиктовала паспортные данные Шувалова Вадима и Александра Астахова. Так на всякий случай.

-Машина, на которой рассекает Алекс, согласно документам, принадлежит Михееву Станиславу Сергеевичу. Всё что можно узнать, я любой информации буду рада.

-Хорошо, — пробасил Игорь, — тебе Молчанов данные на папулю передал?

-Да спасибо! — я с опозданием вспомнила про конверт. Совсем забыла.

-Отец твой в тюрьме сидел, а ты в анкете о приёме на работу указала, что близкие родственники не привлекались!

-Очень смешно! — порадовалась я вместе с Середой. — Всё, пока, не буду больше прерывать твой сладкий сон, спи дальше.

-Воронцова... — раздалось из трубки перед короткими гудками.

Я достала конверт, быстро ознакомилась с содержимым. Ничего нового я не узнала и зацепок для расследования тоже не обнаружила. Ну да ладно, никогда не знаешь наверняка, что тебе может пригодиться, а что нет.

Я принесла к Громовым мокрые вещи в стирку:

-Лен, а где мама Вера?

-На работе, — откликнулась Ленка, попивая с ребятами кофе.

-Как на работе? — возмутилась я. — Ей отдыхать надо, а не в больнице вкалывать! Куда Вагнер смотрит?

-Она хотела до декретного свой отпуск отгулять, а главврач не подписывает, подожди, говорит, пока замену тебе не найду!

-Ты смеёшься! — присвистнула я. Да она на такую зарплату замену маме Вере будет до второго пришествия искать. — Ладно, Алекс, давай ключ от номера.

Алекс залез в карман своих мокрых джинсов.

-Когда будешь шарить в моих вещах, помни, всё самое ценное я держу в трусах! — схохмил Алекс, протягивая мне ключ. Я лениво отмахнулась.

-Тоже мне новость, я давно уже поняла, что у тебя всё самое ценное непонятно где, в голове то пусто!

Я выкатилась во двор, у меня созрел вопрос, мама Вера случайно не помнит дядю Жору Беседина? Он к нам часто заезжал, когда мы снимали у неё комнату. И я решила сегодня посетить в больницу. Я быстро заскочила в гостиницу, набрала два пакета с вещами, закинула в багажник, и отправилась к маме Вере на работу. И вот я опять, у центральной городской больницы. Оставила машину на парковке, с тоской оглядела уродливое здание, что — то я сюда зачастила.

"Вчера в морг, сегодня в травму, а завтра куда?" — одолевали меня не весёлые мысли по дороге. Маму Веру я нашла быстро, она драила коридор в отделении.

-Ага, молодец, — налетела я на неё, — а если я Вагнеру расскажу, что ты десяти литровое ведро с водой таскаешь?

-Поль, кончай, работа у меня такая. Это больница, грязь разводить нельзя, а уборщица только вечером придёт.

-Это всё понятно, проблемы в нашем здравоохранении колоссальные, только, тебе то что? Быстренько давай или в отпуск, или на больничный, — я нависла над ведром.

-Мне Надежда Васильевна заявление не подписала, — грустно сообщила мама Вера, продолжая намывать полы.

-Где оно? И где она?

-Кто оно — она? — не поняла мама Вера. Я вздохнула, забрала ведро, швабру и, домывая полы, пояснила:

-Оно — Заявление. Она — Надежда Васильевна.

-А! — обрадовалась мама Вера. — Надежда Васильевна, на пятом этаже, в пятьдесят девятом кабинете, а заявление вот, — мама Вера подошла к столу и вытащила лист бумаги из книжки.

-Держи, а тебе зачем?

-Тоже в отпуск собралась, а как заявление писать не знаю, — порадовала я её и потащила ведро в туалет. — Возьму на пол часика, спишу, так сказать.

-Возьми, — растерялась мама Вера.

Я поставила ведро и швабру в шкаф и села за стол. Шутки шутками, а заявление я написать Скворцову обещала, вот и напишем, раз оказия вышла. Я старательно выводила буквы, высунув язык. Почерк у меня так себе. Пришлось поднапрячься. Ну вот! Чудненько.

-Мам Вер, ты не помнишь случайно, к отцу раньше дядя Жора Беседин приходил, он в нашем городе жил или проездом? — спросила я, любуясь на своё творение.

-Беседин? Жорка? Помню, конечно, ещё тот баламут. У нас он живёт уже лет пять. Ему бабка кабак в наследство оставила, в Вороней слободке, он там и живёт, — я даже подпрыгнула.

-Как кабак называется, не помнишь?

-Чудно как-то. Таверна "Адмирал блин какой-то" (БИНБОУ). Пивнушка, небось, а тебе зачем? — я подпустила в глаза туману.

-Мать решила найти! Может, он чего про неё знает, — брякнула я, — больше из дружков отцовских никого не помнишь?

-Ох, Полиночка, деточка, таскалось-то народу полно, а так что бы больше раза или двух и не припомню.

-Сиди, тогда и вспоминай, а я пошла, твоё заявление подписывать.

Я вручила маме Вере книжку и отправилась на поиски пятьдесят девятого кабинета. По дороге в сумке зазвонил мобильник. Шувалов.

-Да?

-Полин, с тобой всё в порядке?

-Да, со мной всё в порядке, — успокоила я его, но как видно зря.

-И где ты тогда столько времени бродишь? Тебе до гостиницы пятнадцать минут ехать.

-Я в больницу заехала, маму Веру спасти, — терпеливо объясняла я.

-Может ты и нас, заодно спасёшь, штанами так сказать сухими порадуешь!

-Сейчас порадую. Я почти закончила. Еду, еду.

Я выключила звук и закинула телефон в сумку, а то сейчас начнут звонить по очереди в остроумии упражняться, а мне некогда. Пусть друг на дружке тренируются.

Постучала и открыла дверь с номером пятьдесят девять. За столом сидела огромная мадам в белом халате, на голове пришлёпнутый пучок, местами крашенных в рыжий волос, очки с толстыми стёклами.

-Надежда Васильевна?

-У вас пять минут, — заявила дама, сняла очки и потёрла переносицу.

-Попробую уложиться, — порадовала я её, располагаясь на стуле и выкладывая заявление на стол, — я вот тут бумагу принесла на подпись, а то Громовой в её положении, тяжело за вами по больнице бегать.

-Вы ей кем приходитесь?

-Дочь!

-Я русским языком сказала, найду замену и подпишу. Всего хорошего, — подвинула ко мне заявление и снова нацепила очки на нос.

-Я вам тоже русским языком объясняю, что Вере Константиновне в её положении и возрасте надо дома на диване лежать, а не ведра таскать и с бомжами возиться.

-Это её проблемы, думать надо, что делаешь, со дня на день бабкой станет, а она учудила!

-Вы не понимаете, Надежда Васильевна, у Веры Константиновны проблем нет, вернее есть, но только одна. Забота о своём здоровье и здоровье малыша. А остальное, Ваши проблемы. Либо Вы подписываете заявление и Вера Константиновна дорабатывает до конца этой недели и уходит в отпуск, очередной и не отгулянный, а потом плавно в декрет, либо она берёт больничный, сначала один, потом другой, а отпуск Вы ей деньгами выплатите, вместе с декретными!

-Вера так с нами не поступит!

-Вера может и не поступит, а вот её будущий муж, запросто. Очень уж печётся о здоровье любимой и будущего наследника, — я опять придвинула заявление к Надежде Васильевне, — знаете, какие эти иностранцы щепетильные? А права как качать любят? Привыкли там у себя, в Европах, знаете ли.

-Иностранец? — напряглась Надежда Васильевна.

-Так точно, — расцвела я в улыбке, — гражданин Германии.

-Вера совсем сдурела на старости лет, — прошипела мадам, подписывая заявление, — к немцу в услужение, полы драить, — и швырнула мне заявление.

-Да что Вы, — не удержалась я напоследок от шпильки, — там такой дом огромный, трое слуг не успевают, куда уж одной Вере. Всего хорошего, — и я скрылась за дверью.

Уф, не баба, а медуза Горгона, чувствую себя как выжатый лимон. Я показала маме Вере заявление и наказала сходить в бухгалтерию, дождаться пока они его зарегистрируют, и сделать копию с заявления с указанным входящим номером.

-Хорошо, — закивала мама Вера.

-Вагнер вечером проверит, — повысила я её старательность, поцеловала в щёку и побежала спасать мокрых Вадима и Алекса.

На парковке я пару минут порылась в сумке в поисках ключей от машины.

"Наконец-то",— обрадовалась я и, засунув сумку под мышку, пикнула брелоком сигнализации. В этот момент рядом, из ниоткуда материализовался мужик, зажал мне рот огромной лапой и приставил к горлу нож.

-Пикнешь, прирежу, — я попыталась сообщить ему, что я на всё согласна, но звук утонул в ладони.

Я тоскливо взглянула на машину, пикнула брелоком сигнализации ещё раз. Негоже бросать на стоянке открытую машину, тем более, если она у тебя одна. Меня невежливо закинули на пол заднего сидения джипа, а на мою спину похититель водрузил свою ногу сорок пятого размера.

Я лежала, уткнувшись носом в не очень чистый резиновый коврик, и размышляла, кто меня украл на этот раз из потерпевших? А вдруг это просто маньяк, не относящийся к делу.

"Нет уж, лучше свои",— подумала я и принялась потихоньку рассматривать похитителя. Здоровый, челюсть квадратная, на левой щеке шрам от скулы до уголка рта, глаза блёклые и мёртвые. Я поёжилась, сто пудов маньяк. Водителя мне не было видно, как я не вертелась, только пинка по рёбрам заработала. Я охнула и затихла. Больно! Лучше подождём.

Водителя я рассмотрела, когда меня вытаскивали из машины за шкирку. Лысый, блёклый, лупоглазый как жаба. Ну и парочка, да и манеры отсутствуют. Меня привезли в какую-то развалюху на окраине города, за волосы проводили внутрь и привязали к стулу. Завязали рот. Лупоглазый застыл у двери, как истукан, а Гуимплен принялся баловаться с выкидным ножом, рядом с моим лицом. Вот уж, и правда, у меня глаз алмаз, маньяков я сразу примечаю.

Я уже было, совсем затосковала, и подумывала, не завалиться ли мне в обморок от греха подальше, как заговорил мой "красавчик", продолжая играться с ножом, чем признаться очень меня нервировал. И даже больше, я уже едва дышала от страха.

-Ну что, курва, где деньги? — я так обрадовалась, кажется свои, что даже запрыгала на стуле.

Гуимплен вытащил мой кляп, а я быстро затараторила, дабы уверить его, что напугана я дальше не куда, и напрягаться больше не надо. Я пересказывала слово в слово то, что рассказывала Аслану, соображая, как бы не втянуть маму Веру в происходящее.

-А больше я ничего не знаю, лучше Алекса спросите, может у него новости есть.

-В больнице что делала? — спросил мой улыбчивый собеседник. Я сглотнула.

-Следователь сказал, чтобы мне труп получить, для похорон, надо у глав врача бумажку подписать.

-Подписала?

-Подписала, — закивала я.

-И где бумажка?

-В больнице осталась, к документам приложили, на труп, — я даже зажмурилась.

"Если мне не поверят, могут и избить", — с тоской подумала я. Ну уж дудки, только попробуйте, залягу в больнице, загипсуюсь до бровей, и ищите сами свои дурацкие деньги. Из боковой двери появился ещё один дядечка, блондин с зачёсанными назад волосами, серыми глазами и хищной улыбкой.

-Здрасти, — пискнула я, — стараясь быть вежливой и завести непринуждённый разговор.

-Привет, — блондин двинулся ко мне, засунув руки в карманы. Я улыбалась, делая вид, что ужасно рада встрече с ним.

-Ты ведь Полина? — очень своевременный вопрос, так и подмывало воскликнуть: "Вы ошиблись, меня зовут Татьяна!" — но я боялась, что подобная шутка выйдет мне боком, а бок и так болел.

-Полина, — я кивнула, а Вас?

-Познакомиться хочешь? — он весело осклабился. А я заёрзала. Неадекватный какой-то.

-Мне же надо к Вам как-то обращаться, — робко заметила я.

-Правильно рассуждаешь! Друзья зовут меня Резо. А ты мне друг?

-Конечно, конечно, отныне я ваш лучший друг, — закивала я, — можете на меня рассчитывать.

-Хорошо. Ребята тебя сейчас отвезут на место, а ты держи язык за зубами и продолжай искать.

Я опять радостно закивала и задрыгалась на стуле, предвкушая свободу. Резо ушёл не попрощавшись. Парень со шрамом отмотал меня от стула и повёл в машину, крепко держа за локоть. В машине меня опять пульнули на пол и прижали ботинком. Интересно, кто его учил так с женщинами обращаться? Гуимплен выкинул меня у больницы, следом мою многострадальную сумку.

-До новых встреч, курва! — захлопнул дверь, и обдав меня пылью из-под колёс, мои лучшие друзья покинули меня.

Я с тоской огляделась, ужасно хотелось спать, и тут я вспомнила, что дома меня ждут два разъярённых товарища без штанов и затосковала ещё больше. Ну что за жизнь пошла? Сил моих больше нет, хоть ложись и помирай. Я вздохнула и поплелась к машине.

К Громовым я ввалилась как медведь в берлогу, кинув сумку и пакеты, прислонилась к стене у двери. Ребята выскочили на шум в коридор. У Алекса за время моего отсутствия правый глаз стал лиловый, у Вадима левый.

-Ух ты, как вы похорошели без меня, больше скажу, расцвели! Вадим, я смотрю, ты левша? — спросила я, ткнув пальцем в сторону правого глаза Алекса.

-Я-то может и левша, — порадовал меня Шувалов,— а вот у тебя совести нет. Пропала на пол дня, трубку не берёшь, мы тут с ума сходим, бедная Лена уже час наши штаны утюгом сушит.

-Я не виновата, меня опять украли, — грустно сообщила я.