Катализатор

Сейчас никаких бледных студентов у дверей не было. Шла первая пара, "коллеги", вернее товарищи по несчастью, которых тоже загребли на этот праздник науки, наверняка справедливо полагали, что сорок минут до начала можно использовать как-то иначе. Правда чуть дальше по коридору у окна наблюдалась весьма живописная группа из трех человек. У "фикуса" в большой кадке стояли "двое из ларца", правда, на лицо совершенно разных. Первый товарищ был типично ботанического вида — худой и нескладный малый, весь какой-то невыразительный. Из "выразительного" имелись только бордовая жилетка поверх розовой рубашки и зачесанные на бочок волосы. Второй товарищ, одетый почти также, только в бежево-коричневой гамме, напротив был слишком выразительным, особенно учитывая то, что неровно загорелое лицо, откровенно скучающий вид и здоровенные туннели в ушах как-то совершенно не вязались с благопристойным костюмчиком. Третьей была симпатичная девушка — может студентка, может чуть старше, так на первый взгляд не поймешь. Если на Нику нацепить строгий брючный костюм и очки, она почти также выглядеть будет.

После некоторых размышлений Ника пришла к выводу, что эта троица здесь по тому же поводу, что и она сама. Пялиться на них было неудобно, а больше смотреть было не на что, поэтому Ника искренне обрадовалась, когда в конце коридора увидела Дину в компании какой-то девушки. Клавишница "Книги Варуха", тоже ее заметила, с энтузиазмом замахала рукой и, что-то сказав своей спутнице, быстрым шагом направилась в ее сторону. Поздоровавшись и выяснив, что Ника тут делает, Дина хитро улыбнулась и протянула:

— Вот расскажу Паше, что я тебя встретила, он искусает себе все локти и заречется институт прогуливать.

— Боюсь, ты преувеличиваешь значимость моего визита, — хмыкнула Ника, но девушка не думала вот так, сходу отказываться от такого заманчивого варианта развития событий.

— Нет, правда, мне кажется, ты ему нравишься! — выдвинула она контраргумент, от которого у Ники непроизвольно приподнялись брови.

— Я скорее поверю, что он чуть-чуть заигрывает просто так, из спортивного интереса, даже не особо усердствуя, — заметила она, качая головой. — У нас, например, Славик почти так же себя ведет по отношению к доброму десятку девушек, но серьезно ни с кем не встречается.

Дина, казалось, немного расстроилась, и Ника неожиданно для себя ляпнула:

— К тому же у нас с ним все равно ничего бы не вышло... — и тут же пожалела, что фраза сорвалась с языка, потому что Дина, естественно, сразу спросила, почему.

— Просто я принципиально не встречаюсь с музыкантами, — строго контролируя голос, пояснила Ника, надеясь, что вышло достаточно беззаботно, чтобы счесть последнее заявление блажью, не стоящей пристального внимания, и достаточно сухо, чтобы не возникло желания развивать тему просто от того, что больше не о чем поговорить.

Обсуждать с кем-либо, откуда у нее взялись такие странные принципы, девушка была совершенно не настроена. Казалось бы, ну подумаешь, не слишком удачный опыт отношений с ярким и притягательным драммером ныне не существующей группы. В конце концов, все могло быть еще хуже, останься Прохор в городе, но Нике и того, что было, хватило за глаза. Может, душить на корню любые романтические чувства к "коллегам по цеху" и глупо, а кто-то скажет, что и невозможно, но у нее получалось, во всяком случае, с Данькой-Братом. Задачу изрядно облегчало почти явное отсутствие сколько-нибудь серьезных намерений со стороны как "объекта воздыхания", так редких ухажеров-музыкантов. Жаль только, иных ухажеров и вовсе не случалось. Даже сформулированное мысленно, объяснение выглядело бредово и идиотски, а уж если это озвучить, и вовсе можно вызывать санитаров, поэтому Ника лихорадочно подыскивала что-нибудь, что может отвлечь собеседницу. Впрочем, Дина не ее ухищрения не обратила вообще никакого внимания.

— Ой, а я думала, что ты с Сашей встречаешься. Ну, с тем, который ваш ритм-гитарист... — выпалила она, потом смутилась и замолчала.

Ника фыркнула, рассмеялась и на радостях, что от скользкой темы удалось отойти, едва не сдала Саню с потрохами, чуть не сказанув, что клавишница "Книги Варуха" нравится ему на много больше, чем ему бы хотелось, и поэтому он почти месяц ходил в расстроенных чувствах — страдал от неразделенной любви. Остановило и заставило произнести куда более безобидное "Ну что ты, Сашка мне как брат. Старший. Двоюродный..." ее внезапное и очень своевременное озарение, что если Медведев Дине сам ничего не сказал, то и Никиной самодеятельности не обрадуется. К тому же в последнее время, Саня бодр и весел. Вот был бы номер, если он клавишницей уже "переболел", а она тут девушке сказок нарассказывала. И вообще, что с ней сегодня такое? Предолимпиадный стресс прорезался в виде непомерной болтливости?

Пока она мысленно ругала себя, Дина поинтересовалась, когда и где "Выход" будет играть в следующий раз, а потом и похвалилась, что у "Книги" намечается большой двухчасовой сет в Сосновке. Ника смогла выдохнуть и расслабиться и еще минут двадцать с ненаигранным удовольствием слушала об особенностях организации выступлений в поселках городского типа. Так что разошлись они вполне довольные друг другом — Дина на пару, а Ника на "праздник науки".

Аудитория, которую выделили "олимпийцам" была большой и гулкой. Участников набралось около тридцати, всех рассадили по одному. Ника заняла вторую парту у окна и огляделась. Веретенников устраивался где-то на галерке, спереди, сзади и по-диагонали обосновались вычислители, и только она откололась от "своих". Знакомых больше не было, ну не считать же за таковых двоих парнишек, что в прошлом году "презентовались" на молодежном форуме в политехе и запомнились больше темами проектов — один интересной, второй — почти околонаучной. Тем более к знакомым не припишешь этих, которые "двое из ларца". Покрутившись, третьей девушки из компании у "фикуса" Ника не обнаружила — значит все-таки не студентка. Дальше заниматься ерундой стало некогда — раздали штампованные бланки и запечатанные конверты с заданиями.

Три олимпиадных часа закончились. Нике не показалось, что они нескончаемо тянулись или наоборот пролетели на скорости товарняка, девушка просто попыталась использовать их по-максимуму, в отличие от Веретенникова, который свалил через полтора часа, сдав полупустой бланк. Из двадцати предложенных задач она решила восемь и еще шесть "понадкусывала" с разных сторон. Много? Мало? Кто знает, больше все равно не успела — вышла из аудитории одной из последних. Поискала глазами Павлова, обещавшегося встретить, заметила в конце коридора удаляющихся товарищей "из ларца", а потом и своего препода, оккупировавшего все тот же подоконник рядом с "фикусом". Давешняя девушка, третья из странноватой компании, все еще была там и теперь мило болтала с Максимом. Ника секунду раздумывала "подойти — не подойти" — неловко было отвлекать Павлова от разговора. С другой стороны, околачиваться в отдалении, выжидая, пока Максим соизволит заметить, что она вышла, как-то глупо. Так что Ника не торопясь пошла в сторону парочки, которая что-то живо обсуждала. Что именно — стало ясно, стоило подойти ближе на пяток шагов, ибо объекты внимания говорили совсем не шепотом.

— Слушай, Макс, а ты что так на работу и ходишь? — спросила девушка, панибратским жестом подцепляя лацкан пиджака.

— Ну да, а что? Плохо выгляжу? — пожал плечами Павлов, никак не реагируя на сии манипуляции.

— Нет, странно выглядишь. Если бы рубашка была белой, был бы похож на сотрудника ритуальной конторы, а так — на нашего препода по философии. И вообще, поганец ты, Максим Анатольевич!

— Это почему это?!

— А кто приехал на конференцию и даже ко мне не подошел? А пока я грамоты подписывала, вообще куда-то свалил!

"Они знакомы, и давно" — немножко отстраненно подумала Ника. Теперь отвлекать от беседы стало и вовсе не удобно, но тут ее, наконец, заметили.

— Привет, Ник! — обратился к ней Павлов все тем же радостным тоном, что разговаривал со своей... кем?

— Здравствуйте, — сдержанно поздоровалась Ника со всеми сразу. Девушка улыбнулась, и вернула приветствие.

— Тэк-с, милые дамы, знакомимся — продолжал меж тем Максим. — Это Инна... Как тебя по батюшке? Владимировна? Значит, Инна Владимировна — моя подруга, коллега, одногруппница и просто хороший человек. И Ника — тоже подруга, в какой-то мере "коллега-одногруппница" и вообще талантище. Мы в одной группе играем.

— И чего ты меня тогда так официально-то? — возмутилась Инна Владимировна и протянула Нике руку. — Инна.

Ника, не ожидавшая, что Максим представит ее как-то иначе, чем студентку, и от этого несколько растерявшаяся, осторожно пожала руку и, хоть, в общем-то, и не требовалось, повторила:

— Ника...

Инна усмехнулась и, скосив глаза на Павлова, ехидно заключила:

— Ну вот, другое дело, а то развел политес... Максим Анатольевич.

Максим ничуть не смутился:

— Не бухти, мы тут все по олимпиадным делам, так что мало ли... — Инна насмешливо и чуть удивленно приподняла брови, мол, ты серьезно, но Павлов не впечатлился — видно не внове такие шутливые перепалки. Он перевел взгляд на почти неприлично таращившуюся на них Нику и задал совершенно дурацкий вопрос: — Ну как, отстрелялась? — Ника кивнула. — А где Веретенников?

— Ушел с час назад, — пожала плечами Ника.

— Интересно, а мои гаврики куда запропастились? — протянула Инна, обозрев коридор. Под "гавриками", вероятно, подразумевались "двое из ларца" — Заблудились что ли?

Максим со смешком начал рассказывать, как он при приеме на работу искал в универе кабинет фотографа, чтобы запечатлеть свой фейс для электронного пропуска. Факт, что на четвертый, почти не существующий (точнее представленный всего двумя комнатенками в разных концах здания) этаж, можно было попасть только через читальный зал, располагающийся на втором, многих поражал своим идиотизмом, был для Ники не нов, но, в исполнении Павлова, история звучала можно сказать захватывающе. Девушка решила дослушать до конца, и уж потом сказать, что ей пора — что стоять у людей над душой. Если она правильно поняла, Инна с Максимом вместе учились в универе, а значит, наверное, давно не виделись, пусть пообщаются.

Максим как раз закончил живописать свои злоключения моментом "целования" закрытой двери, так как для фотографа понятие "рабочий день" было весьма условным, а объявление о том, что сфотографироваться на пропуск можно в любой день с одиннадцати до трех — ни к чему не обязывало. Инна благолепно улыбалась и, кажется, хотела рассказать что-то на ту же тему, но тут у нее заголосил мобильный. Она извинилась и отошла в сторонку. Ника краем уха услышала, как она сказала в трубку "Привет, Андрюш..." и в голосе совсем не было ехидства, только теплота и радость. Ника взглянула на Павлова, тот тоже посмотрел на нее и улыбнулся:

— Как все прошло?

— Завтра узнаем, — поостереглась делать выводы Ника, все-таки восемь задачек это не восемнадцать. — Максим Анатольевич, я пойду?

Максим кивнул. Девушка оглянулась на Инну. Та мерила шагами коридор, слушала собеседника и улыбалась. Ника поймала ее взгляд и тихо, но с выраженной артикуляцией сказала: "До свидания". Инна кивнула и помахала ей рукой, не отрываясь от трубки. Девушка уже совсем собралась уходить, ее задержал Павлов:

— Ник, погоди секунду...

Ника послушно остановилась.

— Ник, у тебя завтра ведь две пары? — спросил Максим и, дождавшись кивка, продолжил. — У меня к тебе будет большая просьба. Ты не могла бы показать Инне какие-нибудь достопримечательности, ну или просто по городу с ней погулять, а то у меня завтра пары с двенадцати тридцати, да и, если честно, я не знаю, что здесь можно показать — не так давно живу, чтобы выступать экскурсоводом... Сможешь?

— Да, конечно, — не раздумывая согласилась Ника. Не сказать, чтобы ее особо радовала перспектива "выгуливать" коллегу Павлова, но он так редко о чем-то ее просил, да еще так, что отказаться не позволила совесть. Она не знала, обсуждал ли Максим с Инной свою инициативу, но спрашивать об этом не стала. Они попрощались, Максим с Инной остались в коридоре "ждать гавриков", а Ника пошла домой. Нужно было еще узнать, что сегодня происходило в универе. Логичней всего было позвонить Ленке, но после выяснения того, кем Нике приходится Павлов, как далеко следует идти одногруппникам и насколько им же стоит прикрутить свое любопытство, отношения со старостой стали натянутыми, и обращаться к ней не хотелось совершенно.

Полистав список контактов, Ника наткнулась на номер Димки Семенова и, после некоторых колебаний, все же нажала кнопку вызова, хоть и допускала большую вероятность того, что Димка не сможет сказать ей ничего путного, потому как если и не прогулял занятия, то уж писать лекции и задания на дом скорее всего поленился. Семенов ответил почти сразу. Он был бодр и весел и, в ответ на Никин вопрос про новости учебной жизни, беззаботно сообщил, что в универе полный финиш, преподша выдала нечто обозванное заданием на расчетно-графическую работу, которую надо сдать на следующей неделе, а единственная предусмотренная консультация завтра в три. Девушка тяжко вздохнула, уже представляя четыре часа ожидания, но потом до нее дошло, что ей еще предстоит работенка гида. Звонить Максиму и отказываться от прогулки с Инной было как-то некрасиво, но пропустить консультацию она могла в единственном случае — если все решить до ее начала и быть на сто пятьдесят процентов уверенной, что решено правильно. В противном случае Светлана Алексеевна будет долго припоминать неявку и до конца семестра капать на мозги. Повернутость Ромашовой на посещаемости знали все, смирились с этим и даже научились оборачивать благом для себя. Проще всего было бы отменить завтрашний культпросвет и дождаться разбора типового задания, но подводить Павлова не хотелось.

— А там много делать? — обреченно спросила Ника, все еще надеясь, что удастся обойтись малой кровью и справиться со страшным зверем РГР на переменке, а то и во время пары, но Димка подтвердил ее худшие опасения, весело сообщив:

— Дофига! Кстати, твой вариант у меня.

Ника, чуть не хныча про себя, предложила где-нибудь пересечься, чтобы получить отнюдь не вожделенный, но нужный листочек. Они встретились на остановке, Димка вручил ей распечатку задания, показал конспект, который, вопреки ожиданиям, все же писал. Едва взглянув в тетрадь, девушка поняла, что будет дольше расшифровывать Семеновские каракули, чем делать работу.

— "Да разве пишешь ты ногой? — неграмотный спросил..." — пробурчала она себе под нос строчку из детского стишка.

— В смысле? — уточнил услышавший, но не распознавший цитату Димка.

— В смысле "ведь почерк у тебя такой — трудись хоть целый год, но без тебя твое письмо никто не разберет"... — задумчиво проговорила она, мысленно прикидывая насколько чисто у нее в квартире, и чем можно заманить парня в гости, чтобы в дальнейшем использовать его в качестве дешифратора. — Хочешь супу и чаю с баранками?