Путь познания

Оказавшись на противоположной стороне, снова проходим через дверь, и на этот раз заходим в маленькую узкую комнатку с железными стенами. Там уже ждут Сет и приставленный к нему охранник с точно такой же каменной дубинкой. Айхлен подходит к стене, нажимает что-то, и комнатка начинает подниматься вверх. Я просто в шоке, оказывается, у них даже есть лифт. Железный лифт в стране из песка.

Кто-то толкает меня локтем, резко оборачиваюсь, встретившись взглядом с Сетом.

— Эй, парень, чего это ты так уставился на меня? Тебе что, жить надело?

— У тебя забыл спросить, как и куда мне смотреть, — огрызаюсь в ответ.

— Я тебе не телка, чтобы раздевать меня глазами. Или ты у нас по этой части?

— Эй, а ну быстро прекратите, — вмешивается один из охранников.

— Да пошел ты, — дерзко отвечает Сет и быстро пригибается, пропуская кулак охранника над собой.

В тот же миг Сет бросает Ди нож, и та ловит его руками. Второй охранник вооружается дубинкой, и идет почему-то на меня. Я удивленно смотрю на него, давая понять, что я здесь не при чем и знать ничего не знаю, и пинаю Сета ногой. Тот отскакивает к стене и приземляется на задницу. Воспользовавшись замешательством стражника, я толкаю его вперед и, выставив подножку, валю тушу на землю и несколько раз сильно пинаю, пока тот не теряет сознание.

Тем временем Ди со свободными руками, вооружившись ножом, наскакивает на третьего охранника. Нож застревает у него в груди, и тот тяжело падает на пол. Сет, поднявшись на ноги, умудряется увернуться от первого стражника, а Ди мгновение спустя опускает ему на голову оббитую железом дубинку. Все это не занимает и двух минут. Лифт все еще поднимается, а Айхлен стоит, прижавшись спиной к стене. Лицо у него бледное, а глаза выкатились вперед, как у жабы.

— Не снимешь наручники, а то руки затекли? — интересуется Сет, кивая Айхлену.

Тот только несколько раз кивает головой и вынимает из кармана связку ключей, освобождая сначала Сета, затем меня.

— Отличная работа, ребятки, — усмехается Сет, гладя на Ди, а затем переводит взгляд на меня. — А вот пинать меня было не обязательно.

— Зато действенно, — отвечаю я. — Что дальше?

— Поднимаемся, выходим из лифта вместе с многоуважаемым Айхленом, который любезно проводит нас к выходу из туннелей, и оказываемся в городе.

Многоуважаемый Айхлен не находит никаких возражений. Как только лифт открывается, мы выходим, вооружившись трофейными дубинками и кое-какими вещами работорговцев. Туннели заканчиваются, и мы оказываемся в просторном зале из белого мрамора с огромной люстрой в центре. Айхлен доводит нас до двери и открывает дверь ключом.

— Большое спасибо за помощь, — Сет кланяется, ухмыляясь, и закрывает за собой дверь.

Мы оказываемся на улице. Двух-трех этажные дома, построенные из какого-то желтого камня, что-то вроде песчаника, наверное. На вид он кажется рыхлым.

Солнце здесь печет так же сильно, как и в пустыне. Воздух горячий и сухой, от песка в горле начинает першить. Вокруг оживленная улица, люди, одетые в длинные халаты и с закрытыми лицами, не спеша идут вниз. Все в одну сторону.

— Скоро начало торгов, — авторитетно заявил Сет.

Мгновение он смотрит вверх, а затем ныряет в один из узких переулков. Переулок этот такой узкий, что я даже не могу вытянуть руки в стороны, локти упираются в камень. Сюда выходят только несколько маленьких окон. Каменная брусчатка под ногами покрыта грязью и зеленовато-коричневыми помоями. А в воздухе стоит мерзкая вонь мочи и тухлятины. Милое местечко.

Сет уверенно идет вперед, пока мы не упираемся в высокую узкую дверь. Затем он стучит три раза, пауза, еще два раза, и только после этого открывает дверь. Первое мое впечатление, будто мы попали в секонд-хенд. Небольшое темное помещение с низким потолком, полностью заваленное разным хламом. Здесь было и оружие, как каменное, так и железное, какие-то вазочки, тарелочки и просто сваленная в кучи одежда. Перед каждой кучей на полу лежала табличка: мужская одежда, женская одежда, детская одежда.

В центре комнаты, развалившись в кресле, сидел невысокий коренастый человек в полосатом халате и чалме на голове. Он был очень похож на какого-то араба, несколько раз виденного мною по телевизору.

— Чего вам? — лениво поинтересовался он, едва взглянув в нашу сторону.

— Нам нужна новая одежда и еда, которая бы не портилась длительное время.

— Рад за вас. А что вы можете мне предложить взамен?

— Как на счет этого? — Сет поднял в руке дубинку, демонстрируя арабу. — Этого хватит?

Продавец ловко вскочил со своего места и подошел к Сету, принявшись рассматривать дубинку.

— Отличная вещь. Плотное дерево, качественный сплав железа. Сколько их у вас есть?

— Три.

— Тогда да. Этого вполне хватит на одежду. Но за продукты вам придется доплатить.

— В таком случае нам придется поикать более сговорчивого продавца, хотя жаль. Ну, раз мы не поняли друг друга, тогда...

— Хорошо, — кивнул продавец. — Три дубинки — полный комплект одежды для каждого из вас и еда на неделю. Твоя взяла, парень.

— А вот это совсем другое дело, — улыбнулся Сет, переедая хозяину дубинки. — Ди, Дэвид, найдите себе что-нибудь по размеру.

— В том углу есть зеркало, — сказал араб, тщательно рассматривая выменянный товар.

— Большое спасибо.

Я принялся расхаживать по рядам, в поисках одежды своего размера. Это было нелегко, но даже когда, наконец, нашел джинсы привычного размера, они повисли на мне. Я впервые за проведенное здесь время подошел к зеркалу, уставившись на свое отражение. Я всегда был худощавым, но теперь скорее напоминал скелет, обтянутый кожей. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз наедался досыта. Самое удивительное, я даже не заметил, когда мое тело привыкло питаться впроголодь, так как уже давно не испытывал сильного чувства голода.

Отдернув себя от созерцания своих костей, я выбрал себе другие брюки, которые тоже висели, но не так сильно, закрепил их поясом, нашел в куче тряпья черную, почти новую футболку и куртку, а еще хорошие кроссовки почти своего размера. Кроме того, я выбрал еще одну куртку, на этот раз теплую, с капюшоном и меховой оборкой, и засунул ее в рюкзак, оставаясь при своем мнении относительно комплекта одежды. После этого, вышел из темных коридоров и подошел к стойке с оружием, демонстративно разглядывая его на глазах хозяина.

Ди крутилась рядом, разглядывая метательные ножи. Она тоже успела приодеться в черные брюки из толстой ткани и тунику до середины бедер красивого темно-синего цвета и убрала волосы в косу.

— И еще мы возьмем это, — сказал Сет, неся в руках три плаща.

Мы с Ди кивнули. Плащи помогут нам затеряться в толпе и не привлекать к себе лишнего внимания.

— Что у нас с едой?

— Пойдемте.

Пока Ди и Сет вместе с хозяином запасались пищей, я свистнул несколько метательных ножей и еще один покрупнее, спрятав их в рукава. Мне хотелось прихватить с собой еще что-нибудь побольше, но для этого уже не хватало мастерства.

Набросив в меру скучающее — восторженное выражение, я подошел к остальным. Тут уже справились без меня. Еда была собрана в Сетов рюкзак и сумку Ди. На столе остались стоять только несколько банок с консервами и какие-то галеты.

— Что это такое? — спросил я, беря в руку один галет. — Какие-то они сомнительные на вид.

— Хорошие военные галеты, — обиделся хозяин.

— Да? — я отправил галету в рот, медленно жуя ее.

Судя по вкусу, хорошей военной галете было лет двадцать. Зато я увидел на столе кое-что другое. Пачка чипсов.

— Крысиный яд? — удивился я. — А он тут откуда?

— Крысиный яд? — удивился араб. — Ты что, это деликатес из другого мира. Если не знаешь, не говори тут. Придумал тоже, крысиный яд.

— Уважаемый, зачем бы я стал тебе лгать? — спросил я. — Эту дрянь делают в моем мире. Пластинки из крахмала, опрысканные ядом с различными запахами. А как еще бороться с крысами, если их тысячи? Только так и выживаем. Был у меня один приятель. Спьяну перепутал с лепешкой и съел одну такую. Так все, всей деревней хоронили. А тут бедным неопытным покупателям предлагаешь. Не стыдно, нет?

Араб с глазами на пол лица, схватил пачку и бросил мне в руки:

— Забирай эту свою гадость подальше от моего магазина. Никогда в жизни больше не буду брать всякую ерунду. А как он мне хвалил ее, как уговаривал. Я еще тогда должен был заподозрить неладное...

— Это не моя гадость, а очень полезная вещь, — возразил я. — От нее в хозяйстве одна польза.

— Вот бери себе и кушай на здоровье.

— Идем, Дэвид, — Ди покачала головой, направляясь к выходу.

Как только дверь за нами закрылась, и мы вновь оказались в тупичке, Сет протянул нам плащи: Ди — песочный, мне — коричневый, а сам облачился в зеленый. Люди вокруг носили точно такие же.

— Ну что, идем, — сказала Ди.

— Секунду, — попросил я, доставая из рукавов ножи, а из карманов механические наручные часы и фонарик.

— О, Дэвид, — усмехнулась Ди. — А ты уже начинаешь вести себя как один из нас. — Поздравляю.

Она продемонстрировала свои трофеи: длинный клинок, который умудрилась спрятать под туникой, серебряный перстень с огромным зеленым камнем и моток веревки.

Сет только покачал головой, глядя на нас.

— Эх вы, аматоры. Смотрите, как нужно.

Он раскрыл свой рюкзак и вытащил оттуда две дубинки. Мы с Ди переглянулись.

— А, по-моему, очень даже неплохо: одежда, еда и несколько сувениров, и все это за одну дубинку.

— Только еда у него дерьмовая, — возразила Ди. — Одна консервированная фасоль и немного рыбы. На таком долго не продержишься.

— Не важно, — отмахнулся Сет. — У нас есть еще две дубинки. Сможем поторговаться с лавочниками. Вот только там сидят не такие лохи, как этот. Они всему знают цену.

Ди встревожено посмотрела на него, а затем повернулась ко мне:

— Так зачем тебе крысиный яд?

— Крысиный яд? — рассмеялся я, раскрывая пачку и отправляя себе в рот добрую жменю чипсов. — Угощайся.

/////

Продуктовый рынок располагался недалеко от того места, где мы находились. Нужно было только свернуть влево, пройти несколько поворотов и снова свернуть влево. Сет прекрасно ориентировался, чувствуя себя здесь как дома. В плаще было очень жарко, и я уже весь вспотел, но снять его было никак нельзя. Я уже распрощался со своим ирокезом, но все равно сильно выделялся рядом с арабами: высокий, худой и бледнолицый.

Пачка чипсов канула в небытие, и только раздразнила мой голодный желудок, но я не жаловался, хотя стало только хуже, когда в нос ударил запах жареного мяса, а рот сразу же наполнился слюной. В этот момент я очень некстати вспомнил о своем разговоре с Ди в камере, но тут же решил, что мне абсолютно все равно, чье это мясо, мычало оно до того, как стать шашлыком, хрюкало, квакало, пищало или распевало песни и материлось. Мясо оно и в пустыне мясо.

Базар не представлял из себя ничего особенного: обычные деревянные прилавки с фруктами, овощами, зеленью и мясом, кучи мух и неприветливые толстенькие тетеньки в длинных платьях.

Никогда не умел готовить ничего сложнее яичницы, бутербродов и разогретой в микроволновке пиццы, поэтому решил удалиться и предоставить дело профессионалам. Пока Ди и Сет шныряли между прилавками, и отправился вглубь базара, надеясь найти там что-нибудь интересное. И, правда, вскоре прилавки с едой сменили небольшие магазинчики со всякой ерундой внутри и кричащими вывесками снаружи: лучшие гадальные камни, тату-салон Пхервиса (ну и имя у человека!), настойки против облысения, подковы для вашей любимой тещи, тириские вазы и фарфор, астрологические карты, карты магических затмений, защитные амулеты и еще много всякого.

Мне было скучно, и я просто проходил мимо, нигде не задерживаясь дольше, чем на минуту. Людей было очень много, они толкали меня локтями и руками, прорывались вперед и говорили, очень громко и возбужденно, то и дело перебивая друг друга. Я даже не старался запомнить дорогу, собираясь вернуться с помощью карты. Времени у нас оставалось еще много. Больше дня. И, если Сет действительно знает, где находится портал, а не только строит из себя крутого парня, найти его не составит большого труда.

Непонятно как я снова оказался на центральной площади. Здесь людей стало еще больше, у меня вдруг случился внезапный приступ клаустрофобии, и захотелось забиться куда-то, где я буду совершенно один. Последний мой выход на центральную площадь ни к чему хорошему не привел, и забывать об этом не стоило.

Крики и громкие голоса окутали меня еще до того, как я оказался на самой площади. В самом центре стояло четыре больших деревянных возвышения, каждый из которых был переполнен людьми всех возрастов: мужчины, женщины, дети, подростки, старики.

Торги открыты.

На центральном возвышении ходил бодрый ведущий, расхваливая товар.

— Вы только посмотрите, какая милая девушка, — кричал он, не имея микрофона.

— Гладкая белая кожа, длинные золотистые волосы, красивая фигура и лицо Афродиты. Разве не о такой прислуге вы мечтали?

Я пока ничего не видел, но голос доносился очень отчетливо.

— А посмотрите на этого...Какой силач, какие мускулы, мышцы, как у быка. Ммм, мне бы такое тело. И совсем недорого, должен заметить.

Мне так и не удалось пробиться вперед, чему я был рад. Происходящее на этой площади слишком уж напоминало мне сожжение в Тухлом городе. Это был всего лишь один из миров, придуманных каким-то Создателем, но от этого он не был менее реальным или менее жестоким. То, что здесь происходило, было ужасным, но я ничего не мог сделать ради спасения этих людей. Хотя...? Я же все-таки Создатель. Другое дело, готов ли я пожертвовать ради них своей жизнью? Нет, не готов. В таком случае чего стоят все эти дурацкие рассуждения? Яйца выеденного не стоят.

На сцену по одному выводили раба, ведущий расхваливал его, как мог, заставлял крутиться в разные стороны, отвечать на свои вопросы и улыбаться. К моему удивлению, рабы с точностью исполняли все, что им приказывали.

В какой-то момент ведущий попросил одну из девушек раздеться полностью, и та, не раздумывая, сбросила с себя одежду, представ перед всей толпой совершенно обнаженной. Я ахнул от удивления.

— А что им еще остается делать? — спросил стоявший рядом со мной дряхлый старик. — Они будут из кожи вон лезть, только чтобы их купил кто-то. Тех, кому не повезет, отдадут работать в подземные шахты, на фабрику, или же на бои. И работать там они будут до тех пор, пока не умрут. А так у тебя есть шанс попасть в хороший дом, где светло, тепло и есть еда. На большее рассчитывать не приходиться, — в голосе старика слышалось неприкрытое осуждение и отвращение, но говорил он тихо, словно опасаясь, что его услышат в этой жужжащей, как улей, толпе.

Я только кивнул ему и ушел, не в силах больше выносить этого зрелища. В этот самый миг вновь раздался хорошо поставленный голос ведущего.

— А теперь самая младшая участница сегодняшних торгов. Как тебя зовут, малышка?