Зависимость - 2

Это было приятнее всего.

Бронт передал ей книгу, которая лежала в стопке самой верхней. Андромеда опять жестами объяснила, какую именно книгу она хочет. Парень тут же исправился, но по его легкой улыбке она поняла, что он дал ей другую книгу нарочно.

— Ты выучила язык жестов ради меня?

— По-моему, это лучше, чем все время общаться с помощью кивков и мотания головы. Или переводить тонны бумаги.

— Ты права. Только не показывай никому, что умеешь это.

— Почему? — спросила она, а затем сама ответила на свой вопрос. — Они запрещают тебе общаться со мной, да?

Он кивнул.

— Почему?

Парень посмотрел прямо ей в глаза, прикусив нижнюю губу. Раньше Андромеда не замечала за ним такой привычки. Затем, будто решившись, он "сказал":

- Они считают, чем меньше ты будешь знать, тем лучше.

— Знать о чем?

— Обо всем, о жизни. Чем меньше ты будешь знать, тем слабее будешь цепляться за свою жизнь. Не станешь бороться.

— А я должна?

Сейчас в ее голове было так много мыслей, что она совсем растерялась и не знала, как выразить мысли жестами. Видя ее замешательство, Бронт тоже опустил руки.

— Прости, я недостаточно хорошо справляюсь с этим, — сообщила она, смущенно опустив глаза.

— Ты справляешься очень хорошо, — возразил он. — Никто не смог бы лучше за такое короткое время. Позже станет проще. Мне очень приятно, что ты сделала это ради меня.

Затем прибавил одними губами:

— Андромеда.

— Я не хочу, чтобы ты называл меня так.

На его лице за какое-то мгновение отразилось удивление и даже обида.

— Потому что они используют это имя, — объяснила она. — Фелиция и старейшина.

Бронт усмехнулся и взял в руки блокнот:

— Ты только что сказала "старуха", а "старейшина" вот так, — он показал верное движение руками.

Она почувствовала, что краснеет.

— И как тогда ты хочешь, чтобы я тебя называл?

Казалось бы, смутиться еще больше просто невозможно, но все же она ошиблась.

— Демо.

Он снова выглядел удивленным.

— Как демо-версия?

Она кивнула, глядя, как изогнулись его губы, произнося для нее это слово. Демо. Почему-то это показалось ей очень личным, даже интимным.

— Теперь это уже имя. Когда его знают двое.

— Жаль, что я не могу произнести его на самом деле, чтобы ты почувствовала его более реальным.

— Могу я еще кое-что у тебя спросить?

— Конечно.

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

Она думала, он посмеется над ее просьбой, но Бронт только внимательно осмотрел ее от макушки до ступней, как бы желая уточнить в последний раз, прежде чем зачитать вердикт.

- Внешне ты выглядишь лет на пятнадцать-шестнадцать.

- Что это значит?

— Это значит, что твой физический, психический и духовный возраст не совпадают. Психически ты больше соответствуешь ребенку...о, пожалуйста, не обижайся, я вовсе не этого хотел. И это неплохо, просто это...ты. Духовно же мне иногда кажется, что ты гораздо старше меня.

— А тебе сколько?

— Девятнадцать.

— Я совсем плохо определяю человеческий возраст, — призналась она.

Бронт улыбнулся.

— Я бы не стал тебе лгать. Правда.

— На самом деле это очень странно, так как еще совсем недавно, буквально за несколько недель до нашей встречи я была ребенком.

— Такие изменения, должно быть, пугают тебя. — Она дернула головой. — Я бы испугался, если бы со мной происходило такое. Должно быть, это очень выбивает из колеи.

— Очень. Но Фелиция сказала, что вскоре мое взросление замедлиться, а затем я вообще перестану изменяться, когда ангел займет мое тело.

Парень опустил голову и посмотрел на свои сцепленные руки. Когда он снова посмотрел на нее, девушка заметила на его лице какое-то странное выражение, словно он испытывал боль, но она не могла определить из-за чего: из-за того, что должен сказать или того, чего не должен говорить.

- Ты не должна этого делать, если не хочешь. Это просто ужасно. Они не имеют права заставлять тебя фактически совершить ритуальное жертвоприношение.

— У меня нет выбора. Они ни за что не выпустят меня отсюда, даже если бы я решилась на побег, а я никогда не решусь. Не после того, как узнала, что от меня будет зависеть столько жизней. Мне дали жизнь, чтобы я стала сосудом, это мое предназначение, иначе бы меня здесь вообще не было. Это цена, которую я должна заплатить.

— Сколько тебе лет на самом деле?

— Почти четыре.

— Почти четыре, — повторил он, кажется, больше для себя, — но при этом ты готова сделать то, на что у меня не хватило бы духу, хотя я почти в пять раз тебя старше.

— Сам говорил, что духовно я гораздо старше тебя.

— Говорил и не отрицаю этого, но все-таки мне трудно смириться с этим.

— Почему?

— Ты достойна большего, чем просто довольствоваться ролью сосуда.

/////

В тебе нет ничего, что можно было назвать ненормальным. Ты сама сплошное отклонение от нормы.

Чего она ждала, когда взяла такси и поехала к первому же попавшемуся в газете медиуму? Кью даже себе не смогла бы ответить на этот вопрос. Просто наступил день, когда она больше не смогла просто ждать, когда станет лучше. Да, мысли о самоубийстве посещали ее, и в последнее время это случалось все чаще и чаще, но это не казалось правильным выходом, так как, по меньшей мере, отдавало трусостью. Кью не была трусливой. Она не боялась жить, преодолевать препятствия или жертвовать чем-то, но от каждого чертового дня, прожитого ею, разило безысходностью.

Пойти к мозгоправу, который выслушает ее "фантазии" и выпишет длинный список таблеток? А позже, когда галлюцинации не прекратятся, закроет ее где-нибудь в психушке?

Все время, сидя в машине, Кью смотрела на свои руки в перчатках и даже ни разу не взглянула в окно. Если она будет сильно волноваться, то легко сможет поджарить эту машину и водителя, поэтому ей нужно успокоиться.

— Приехали, мисс.

— Спасибо, сколько я вам должна?

Расплатившись за проезд, Кью вышла на улицу, раскрыв черный зонт. Дом, где, согласно объявлению, жил медиум, не представлял собой ничего особенного и ничего мистического. Просто уютный двухэтажный домик с ухоженным садом, стены выкрашены ярко-желтой краской, темная черепица, фигуры гномов, воткнутые повсюду в землю. Уже поднимаясь по крыльцу вверх, Кью услышала звук взрыва, а в следующую секунду увидела лежащие на полу осколки одного из тех самых гномов. Что его разбило?

Не давая себе передумать, Кью позвонила в дверь.

Не сбежать ли до того, как откроется дверь? Какой процент, что этот медиум окажется настоящим, а не каким-нибудь шарлатаном? 1 из 100? 1 из 1000?

Дверь открылась, но задержалась на цепочке.

— Кто там? — спросил настойчивый женский голос.

— Вы медиум? — спросила Кью, чувствуя себя законченной идиоткой. — Мне очень нужна ваша помощь.

— Протяни сюда руку.

— Простите, что?

— Если хочешь войти, протяни руку.

Вздохнув, Кью медленно сняла перчатку с левой руки и протянула ее через щель. Уже через минуту дверь открылась. На пороге стояла женщина лет шестидесяти, в яркой цветастой блузе и потертых джинсах. Ее седые волосы были собраны на макушке. В ушах позванивали длинные, до самых плеч, деревянные серьги в виде круга с пентаграммой в центре.

— Проходи, — она кивнула куда-то в сторону дома.

Кью медленно зашла.

— На кухню. Я принимаю посетителей только там.

Она села за круглый стол, стоявший в самом центре кухни. На столе не было ничего, ни карт, ни гадального шара, ни рун или что там еще может быть в таком случае. Женщина-медиум вошла следом за Кью, но не стала садиться.

— Хочешь чаю или кофе?

— Нет, спасибо.

— Ты разбила моего охранного гнома, — спокойно заявила женщина, садясь за стол. — Кто ты?

— Я Кью.

— Я спрашивала не об имени, — с досадой сказала медиум.

— Больше я ничего не знаю, иначе не пришла бы к вам.

— Что ты держишь в руках?

Кью положила на стол газету с объявлением. На самом деле на странице было аж шесть адресов всевозможных целителей, экстрасенсов и медиумов. Кью не знала разницы между ними, поэтому выбрала тот адрес, который в тот момент оказался к ней ближе всего.

— Я ожидала увидеть мужчину.

— Правда? Это потому, что здесь написано Мортимер Шарпер? Ничего странного, так звали моего мужа. А посетители всегда почему-то более охотно идут к экстрасенсам или медиумам, если они мужчины. Не могла же я написать в объявлении "ведьма".

— Почему нет?

— Потому что это неправда, милочка. Можешь звать меня Магда. И, кстати, тебе очень повезло, что ты попала ко мне.

— Почему?

Магда усмехнулась, разглядывая газету. Ее смуглый худой палец по очереди перебегал от одного объявления к другому.

— Рассел Хоук и Бриена Рок обыкновенные мошенники, которые к тому же дерут за свои сомнительные услуги втридорога. Марседес Родригес может и была когда-то хорошей ведьмой, но сейчас окончательно спятила. Эль Педро — жадный старикан, который меньше чем за полсотни и яйца себе не почешет. А вот этот, — она указана на последнее объявление, — Эндрю Кравец — работает на демонов и докладывает им о всех подозрительных "клиентах". А мой бедный разбитый гномик говорит о том, что ты принадлежишь именно к последней категории посетителей.

— Вы так хорошо всех охарактеризовали, — усмехнулась Кью. — А вы то сама настоящий медиум, или ваши сверхъестественные способности такие же настоящие, как и имя в газете?

— Я никого здесь не держу, — заявила Магда. — Знаешь, где дверь...И все же не уходишь, — ее тонкие потрескавшиеся губы изогнулись в улыбке, — значит, тебя хорошо допекло.

Кью ничего не ответила.

— Дай сюда руку, нет, лучше обе.

Магда вытащила из кармана толстую цыганскую иглу и ткнула ею в центр ладони Кью. Девушка не успела сдержаться, и по ее коже пробежали две голубые вспышки: одна от места укола и вверх, теряясь под рукавом, другая от края мизинца до середины ладони. Глаза Магды расширились. Она выпустила ладонь Кью, а затем брезгливо вытерла руки о штаны.

— Ты не человек.

— Что я тогда?

— Какой-то гибрид. Я точно не уверена, но думаю, что-то вроде помеси ведьмы и...и демона. Ты уже убила кого-то, верно?

— Я не знаю. На самом деле я что-то видела, но не могу точно сказать, воспоминания это или какие-то галлюцинации. Может, я просто больна?

— Твое тело действительно нездорово, так как в нем есть эта демоническая зараза, но с твоим рассудком все в порядке. Если ты испытываешь проблемы с памятью, то, скорее всего, это защитный блок. Если хочешь, я могу попытаться снять его, но гарантий никаких не даю, ведь последствия предугадать невозможно.

— Хорошо. Если это даст мне ответы на мои вопросы, то никаких гарантий не потребуется. Не думаю, что может стать хуже, чем сейчас.

Магда подняла на нее свои маленькие темные, как у птицы, глаза.

— А здесь ты ошибаешься, девочка, всегда может стать еще хуже. Но дело твое.

Окровавленная игла снова оказалась у нее в руках. Кью зажмурила глаза, откинувшись на спинке стула, а затем вдруг почувствовала, как ее тело немеет. Она просидела без единого движения, наверное, минут пятнадцать, прежде чем Магда отложила иглу и вытерла тыльной стороной ладони пот со лба.

— Кто-то постарался на славу, пытаясь не дать тебе вспомнить. Заслон поддастся, но не рассчитывай, что это произойдет сразу. Прежде тебе еще придется немного помучиться.

Кью опустила голову, раскачиваясь на стуле, как маленькая. В данный момент ребенком она себя и чувствовала.

— Мне...мне кажется, что я уже сделала что-то плохое. Как мне избежать этого впредь?

Магда только пожала плечами:

— Это уже не моя проблема, а только твоя. Ты — не человек, и твоя сила будет только расти со временем. Больше я ничего не могу для тебя сделать. Дверь найдешь сама.

— Но, подождите, вы же почти ничего мне не сказали. Кто...что я такое? Кто сделал это со мной?

— Я думаю, твоя память расскажет это лучше меня. А теперь проваливай.

Кью встала, пошатываясь.

— Я вам что-то должна?

— Да. Никогда больше не появляться в этом доме. Я уверена, что в следующий раз не смогу отделаться одним только гномом.

Кью уже почти добралась до двери, когда голос старухи снова окликнул ее.

— И последний бесплатный совет: старайся не попадаться демонам на глаза.

Кью не стала раскрывать зонт, она просто брела под дождем по дороге, даже не думая о том, чтобы остановить такси. Грязь под ее ногами смешалась с воображаемой кровью из ее воспоминаний.

На этот раз она знала больше.

/////

Ее маленькая ручка утопает в большой мужской руке.

— Куда мы идем, папа?

— Это сюрприз, Эйприл.

Сюрприз — это хорошо, но почему его голос звучит так холодно?

Сейчас весна или, может быть, ранее лето. Немногочисленные деревья в городе покрыты сочной ярко-зеленой листвой. В городе сейчас движутся два мощных течения, и это единственное время в году, когда они практически одинаковы по силе: первый, поток машин движется из города, второй, людской, распыленный и неспешный, кажется, заполонил все. Папа тянет ее за руку, и они вместе входят в небольшой закрытый дворик. Два дома были построены так, что образовывали равнобедренный треугольник с каменной аркой, служившей входом. В центре дворика стоит каменный колодец, увитый плющом, словно из сказки. На втором этаже кто-то вывесил сушиться белье. Два толстых кота греются на солнышке под дверью так, что если кто-то выйдет наружу, то непременно наступит на них. Но ведь это коты, с ними ничего плохого не произойдет.