Эссенциалист

Андрей рассказал всё подробно. И про Свету, и про встречу со старым другом, и про Дениса, и про программу. Психотерапевт не перебил его ни разу. Он лишь хмурился и всё больше бледнел. Когда эссенс перешёл к разговору о драке, доктор встал и нервно заходил по комнате.

— А где сейчас твой друг, знаешь? И кстати, как ты меня нашёл? — перебил он Андрея.

— Света посоветовала. Она работает с лекарствами и с врачами общается, я у неё и спросил. Потому что чувствую — с ума схожу... А где Стас — я как раз и не знаю, мы должны были встретиться сегодня, а он не пришёл. И я волнуюсь за него...

Зиньковец, наконец, сел.

— Андрей, я мало что понял в этой истории, кроме одного: кому-то нужны твои мозги. Вернее, не кому-то, а как раз этим ребятам, с программой. Говоришь, продвинутая контора?

— Судя по всему — да, — пожал плечами Андрей. — Большой офис, программистов там несколько отделов...

— Чёрт...

— Главное, понимаете, я совсем один. Не с кем посоветоваться. Стас был, да и тот...

Андрей замолчал, сбившись на полуслове.

— Послушайте, Константин Павлович...

— Давай на "ты".

— Хорошо. Я что-то не пойму: откуда я знаю Стаса?

Андрей был совершенно сбит с толку.

— А я ведь тебя именно об этом спросил, помнишь? — вздохнул доктор. — Я не знаток современной преобразовательной физики. Лабиринт я покинул почти двадцать пять лет назад, так же как ты, через коллатераль. И с тех пор понятия не имею о достижениях тамошних портальщиков...

— А что с вами произошло? — участливо спросил эссенс

— А, сверхвоздействие. Да какая разница! Сейчас главное — спасти тебя. А Стас твой... Боюсь, он сам в этом деле замешан.

— Да не может быть!

Андрей подскочил на месте.

— Человек не может так претворяться! Да я бы почувствовал! Я же эссенциалист...

Врач покачал головой.

— Ну, дай бог. Хотя не верится мне.

— У тебя есть какая-нибудь связь с Лабиринтом? С Трибуналом?

Зиньковец кивнул.

— Есть их электронный адрес.

— Ох, как хорошо! — воскликнул Андрей.

— Да не очень. Я им несколько месяцев не пользовался. Скорее всего, он не изменился, но вот когда канал будет открыт? Может сегодня, а может, через две недели. Минуту...

Врач схватил "мышку" и полез куда-то в документы.

— Вот он, адрес. Давай прямо сейчас попробуем отправить, вдруг повезёт...

Андрей глянул на экран. Зиньковец набрал в адресной строке : www.perecrestoc.net.

Сайт не открывался.

— Эх... Недоступен. Письмо можно послать только с этого сервера. Буду пытаться каждый день. Так, слушай. Давай, ты у меня поживёшь пока. Опасно тебе возвращаться...

— Да что они мне сделают?

— А вдруг сделают? Программу напишешь и...

Психотерапевт замолчал, видимо, сам испугавшись своих мыслей.

— Константин, я не могу так. Спасибо, тебе большое. Но мне нужно Стаса найти. Я уверен: он ни при чём. Ему самому опасность угрожает.

— Да где ты его будешь искать, скажи на милость? По городу бегать?

— Не знаю пока. Но я подожду ещё, хотя бы день. Он не мог надолго уехать. Со мной ничего не случится. Пока не закончим программу — я им нужен. А за это время ты постарайся с Трибуналом связаться.

— Мне всё это не нравится! Но будь по-твоему... На один день я тебя отпущу. Только завтра чтобы — как штык сюда! После работы.

Зиньковец помолчал.

— Запомни адрес на всякий случай. "Перекрёсток точка нет — это сайт, а письмо..."

Он защёлкал по клавиатуре. На экране появилось: "shemelin#es.lab".

— Чёрт его знает, как сложится. Последний раз мне приходили письма с этого адреса, но это было очень давно. Только со своего компьютера не отправляй.

"Шемелин, решётка, ес, точка, лаб". Запомни, вдруг пригодится.

Как только Андрей ушёл, в кабинет Зиньковца вплыла молодая женщина-медрегистратор.

— Костя, — мелодичным и слегка недовольным голосом пропела она, — что ты так долго! Время — десять!

Сидя за столом, Зиньковец складывал бумаги в папку и ничего не отвечал. Казалось, он о чём-то сосредоточенно думает.

— Костя! — громче позвала девушка. Врач отложил папку.

— Иди сюда, Оксанка, — строго сказал он, с шумом отодвигаясь от стола.

Медрегистратор слегка поджала губы и с опаской приблизилась к нему. Зиньковец усадил её себе на колени.

— Ты знаешь, кто сейчас приходил? — спросил психотерапевт, внимательно следя за выражением лица девушки.

— Вот этот вот — Латушкин Андрей?

Она неспеша заправила за ухо прядь чёрных густых волос.

— Тебе это имя незнакомо?

— Н-нет как будто...

Женщина потянулась, чтобы поцеловать Зиньковца, но он слегка отстранился.

— Погоди. Не знаешь? Только не ври!

— Да что случилось, Костя! — протянула девушка слегка обиженно, одёргивая короткий халатик.

— Во-первых, он — эссенс. Во-вторых, у него искусственная сущность. Из-за этого — проблемы со здоровьем. В-третьих — его уговорили написать программу, а я не думаю, что в нашем городе много специалистов, программирующих сущность. Ты ничего мне сказать не хочешь?

Зиньковец впился взглядом в девушку. Она покраснела.

— Ты думаешь, что я... Я его не знаю, честно!

— Похоже, и правда не знаешь, — вздохнул Зиньковец, — а вот твой портальщик, я уверен, знает!

— Костя, да ты что, ревнуешь до сих пор, что ли? — женщина вспыхнула и вскочила с колен, — я не видела Дэна больше года!

— Мне сейчас на это наплевать! — мрачно сказал психотерапевт. — Меня интересует: по какому праву он калечит жизнь мальчишке? Этот твой Дэн.

Ксана растерянно хлопала глазами.

— Ты говорила, он работает под эгидой Лиги, так?

— Ну да...

— Так вот, ничего подобного. Парень этот, я уверен, в Лабиринте считается погибшим. Никто и понятия не имеет, что он здесь, да ещё с изменённой сущностью. У него двоится память. У него трясутся руки. А виноват — твой драгоценный Дэн. Он — преступник, как и вся их контора. И ты, кстати, ему в этом помогала.

Из глаз Ксаны брызнули слёзы:

— Костя! Ну ты что! Ну зачем ты так!

Она разрыдалась.

Зиньковец поднялся и обнял её за плечи. Женщина спрятала лицо у него на груди, продолжая всхлипывать.

— Оксаночка, — уже мягче сказал врач, гладя Ксану по голове. — Да я же о тебе беспокоюсь. Я тебя защитить хочу. Ты должна уехать, немедленно. Возьмём билет до Питера, поживёшь в гостинице, пока всё не утрясётся. Ты же знаешь: Трибунал не будет разбираться — всех сожгут. Как только всё закончится, я за тобой приеду.

Ксана подняла голову.

— Так ... зачем? Зачем нам... Трибунал? — выговорила она сквозь слёзы. — Мальчика жалко, да?

Зиньковец взял её за подбородок и заглянул в глаза.

— Мальчика — жалко, да. Его девочка ждёт. Он к ней в костёр прыгнул, между прочим, — сурово проговорил врач. — А ещё мне жалко других мальчиков и девочек, которых ждёт потеря личности, если твой портальщик не уймётся. Я обязан сообщить в Трибунал.

Он отпустил подбородок девушки.

— Тебе бы... только инквизитором работать! — прошипела Ксана.

Во взгляде Зиньковца сверкнуло пламя, но уже через мгновение его лицо стало спокойным.

— Ты... глупая девочка, — произнёс он с расстановкой. — И ничего не знаешь, об инквизиции!

Он повернулся и вышел из кабинета.Глава восьмая. ТЕСТИРОВАНИЕ

Наступил день первичного тестирования.

Как поработали? Добились ли нужных результатов? Или ушли в сторону? И что теперь?

Этот вопрос с раннего утра красной лампочкой мигал в сознании троих.

Слегка успокоенный визитом к психотерапевту, Андрей проспал без сновидений всю ночь. В половине восьмого вскочил отдохнувшим, распахнул двери на лоджию. В комнату сразу ворвался автомобильный гомон и запах дороги.

Андрей с удовольствием сделал зарядку, побрился, заварил крепкий чай и достал из холодильника остатки колбасы. Есть не хочется, но нужны будут силы.

За завтраком он удовлетворённо отметил, что почти не волнуется. Теперь, когда его положение обрисовалось более-менее чётко, можно поискать способ борьбы. Денис — враг, это ясно. Программа — нелегальна. Но Андрей не должен показать, что всё понял. Ему надо выиграть время.

Андрей поставил чашку с тарелкой в раковину и отправился в комнату. На вешалке красовался взятый вчера из срочной химчистки костюм. Белые рубашки, как всегда дожидались в ванной. Андрей подумал, и решил перед выходом ещё почистить ботинки.

Он оделся и, бегло осмотрев себя в зеркале, направился к выходу.

"А всё-таки интересно, что мы там нарисовали", — промелькнула вдруг неожиданная мысль, когда он запирал дверь.

Денис лёг, как всегда, поздно, и в девятом часу еле разлепил веки. Руки-ноги, как часто случалось в последнее время, онемели, пришлось растирать их друг о друга. Проклятая сосудистая недостаточность...

Он долго умывался прохладной водой, пытаясь вернуть себя к жизни.

Сегодня важный день. Возможно, поворотный в его судьбе.

Выйдя из ванной, Денис откупорил банку безалкогольного энергетика. Что поделаешь — надо.

На четвёртом глотке он уже чувствовал себя человеком. Не поленился даже пожарить омлет.

Если показ диагностики пройдёт без сбоев — Лебедев разрешит заняться лечением. Можно будет полностью доделать прибор и отдать его шефу. А самому заняться конвертированием.

Денис завязывал тёмно-серый с зелёной искрой галстук, когда зазвонил мобильный. Взглянув на номер, программист слегка вздрогнул, однако трубку взял.

— Да, Ксаночка!.. Замечательно, а как ты?.. Какая информация?.. Легко! Приезжай в гостиницу часикам к ... шести... Поздно? Боюсь, я раньше не освобожусь... Ха-ра-шо, в обед. Я жду тебя в половине второго, ок? Вот и ладушки.

Он повесил трубку и недобро выругался. Чёрт её принёс!

Денис нырнул в пиджак и выскочил за дверь.

В машине шеф просматривал бумаги.

Какие деньги вложены в разработки! И риск, что ни говори. Если всё получится, придётся налаживать производство прибора, ангстремовской лабораторией уже не обойдёшься. А это значит — идти на конфликт с властями Лабиринта.

Но если дело выгорит — это того стоит.

— На ком будем проверять?

В подвальном помещении Денис настраивал эссенциальный монитор (ЭМ) — Андрей сразу опознал аппарат, похожий на большой ноутбук, только на ножках. Это удобно: не надо освобождать место на столе или кушетке. Чем-то таким родным повеяло от экрана. Андрей не удержался, подошёл и погладил панель, она отозвалась теплом. Как живая.

— Думаю, позовём Лену. Вряд ли стоит афишировать раньше времени...

Шеф подошёл к внутреннему телефону.

— А если она не согласится?

Лебедев с удивлением посмотрел на Андрея. За спиной шефа Денис корчил предупреждающие гримасы.

— Согласится! — с нажимом сказал Лебедев и вызвал по телефону секретаршу.

Денис закончил с ЭМ и занялся прибором. "Преобразователь", так они называли его. Вместо панели — изогнутая подковой клавиатура. Довольно большой корпус. Но главное отличие — пять пар датчиков. В целом прибор напоминал древний кардиограф. Между ЭМом и Преобразователем стояла кушетка.

В этот момент в подвал спустилась Лена. Её волосы как всегда были забраны в ужасную зализанную причёску.

— Раздевайся и ложись, — бросил шеф.

Лена поправила очки на носу и не тронулась с места.

— Ты что, не слышишь? — Лебедев поднял бровь.

— Полностью раздеваться не обязательно, — поспешно сказал Андрей. — Достаточно блузку снять...

— А внизу как будем цеплять? — Денис слегка тряхнул гроздью датчиков. — Или юбку спустит и всё?

Лена судорожно вцепилась в верхнюю пуговицу блузки, затравленно переводя взгляд с Дениса с датчиками на грозного шефа и на Андрея, сидящего вполоборота перед монитором.

Андрей опомнился:

— Лена, вы не могла бы нам помочь? Необходимо протестировать прибор. Вы не побудете немного пациенткой?

— А-а... — выдохнула секретарша, разжав пальцы. Пуговица со стуком упала на пол. — Конечно, пожалуйста...

Она подошла к кушетке, присела на краешек и сняла "шпильки". Плотно сжав губы, сняла блузку и повесила на спинку стула, оставшись в кремовом кружевном лифчике. Затем расстегнула молнию сбоку на юбке, быстро улеглась на спину и, извиваясь всем телом, стащила юбку книзу, открыв такие же кружевные трусики.

"Бедная девушка", — подумалось Андрею.

Шеф чуть подался вперёд:

— Начинай ты, Денис. Потом результат зафиксируешь, и сравним с натуральным.

— Ок.

Денис навис над Леной, с помощью специальных липучек цепляя ей датчики на лоб, с боков на шею, на живот. Потом задумался.

— Прямо на бельё лепим?

Он вопросительно посмотрел на Андрея.

— Да, — коротко ответил тот.

Денис быстро приляпал электроды Лене на грудь и низ живота и уселся за клавиатуру.

Мужчины, не отрываясь, следили за монитором.

Сначала экран был тёмным. Но вот в середине вспыхнула пурпурная точка, выросла размером с горошину, завертелась. Достигнув размеров некрупного яблока, заклубилась спиралью и расширилась огромной окружностью к границам экрана. Из центра выстрелил пучок белых одинаковых лучей, напоминающих раскрывающийся зонтик. "Зонтик" крутанулся четыре раза по часовой стрелке, затем застыл. С периферии сгустилась светло-сиреневая дымка, наползла облаком на лучи, распределилась меду ними, вытягиваясь в нити. В местах переплетения с лучами кое-где образовывались узелки, на глазах собирающиеся в группки.

"Петли, — машинально отметил Андрей, — как много петель... Но как здорово, действительно здорово! Всё видно! Ай да мы"...

— Ну, хватит? — спросил Денис, оторвавшись от клавиатуры и взглянув на экран.

— Андрей, как ты считаешь, информации достаточно? — пробасил шеф.

— Да, вполне. Фиксируем, и потом — я.

Денис сохранил картинку и принялся отцеплять датчики. Лена шумно вздохнула, пошевелила руками.

— Ещё не всё! — буркнул Денис. Она испуганно замерла.

Шеф смотрел на Андрея, ожидая продолжения действия.

Эссенциалист внутренне напрягся. Неровно застучало сердце. "Экстрасистола. У меня? — с удивлением подумал Андрей, — так нельзя. Надо успокоиться. Это важно сейчас..."

Он взглянул на Лену.

— Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Андрей улыбнулся, девушка улыбнулась в ответ.

Он повернулся лицом к монитору и сложил руки, как перед чайной церемонией.

"Пламя костра рассыпается тысячей нитей... Много миров, едина их главная сущность...

Много миров...

Чёрт. Так вот, что это значит..."

Ему хотелось обернуться, посмотреть в глаза Денису, Лебедеву, спросить: как же так? Почему он здесь? За что?

Но надо работать.

Андрей положил правую руку на чувствительную панель, а левую — Лене на живот.

В центре экрана вспухла пурпурная точка.

Андрей переместил руку на лоб, на шею, грудь и низ живота девушки. Точка на экране вырастала в клубок, закручивалась спиралью, расходилась окружностью, вот брызнули лучи, завертелся зонтик, сгустилась дымка...