Весь мир у ног

— Конечно, в силе, — заверила я его, — а что-то изменилось?

— Нет, просто счел нужным уточнить. Не хочу лишать тебя возможности передумать, моя несса. — Он немного помялся и продолжал: — В таком случае нам следует выполнить некоторые формальности. — Гаррет сделал паузу, его аура заметно побледнела, серебристых нитей стало больше. — Нам пора переехать в общие покои.

— Не вижу никаких проблем. Семейные покои Шорра и Маруси показались мне вполне уютными, — мягко сказала я. Мы посмотрели друг на друга, и напряжение, возникшее на озере, чуть отступило.

Гаррет улыбнулся виновато и добавил:

— И я хочу представить тебя Семье.

Тут уж я судорожно вздохнула. Боже мой, тут то же самое, что на Земле: свекрови, родственники, все будут на меня смотреть. Я не сталкивалась с этой стороной жизни раньше, но была наслышана.

— О нет, мой воробушек, не переживай! — Гаррет правильно оценил мое отношение к вопросу. — Обретение алайи — это глубоко личное дело каждого дракона, так что большая часть обрядов не требует присутствия посторонних. Да и в целом, драконы — не эльфы и не люди. Мы не любим торжественные приемы, наряды и всю эту внешнюю мишуру, излишества. Наша жизнь сосредоточена внутри.

— О да! — Я засмеялась. — То-то Шорр затаскал Маруську по эльфийским балам!

— Оба они очень любят танцевать. — Гаррет протянул руку через стол и бережно накрыл мою ладонь. — А эльфийские балы — великолепное место для этого. Честно говоря, я с удовольствием свозил бы тебя на такой бал, мне кажется, тебе бы понравилось. Уверен, у нас еще будет время. А сейчас я очень хочу познакомить тебя с моими... опекунами.

Дракон неохотно убрал руку.

— Ньес, вы все еще нуждаетесь в опеке? — не удержалась я от ехидного вопроса.

— Нуждался, — лет так четыреста восемьдесят назад, когда мои родители покинули этот мир, — насмешливо поправил меня Гаррет. — Не смотри на меня так сочувственно, Сашша, они не умерли, хотя и это не конец света, ты же знаешь. Просто ушли смотреть другие миры. Когда-нибудь мы с тобой тоже, возможно, соберемся и уйдем... О, как у вас заблестели глаза, несса! — Гаррет рассмеялся. — Полноценно путешествовать по другим мирам мы с тобой сможем лишь через тысячу-другую лет, увы. И я бы на твоем месте не стал забивать свою прелестную головку столь долгосрочными планами.

Я разочарованно вздохнула.

— Ты говорил об опекунах.

— Так вот, эрр Рраллы взяли меня в свою Семью, и были для меня больше, чем опекунами. Они заменили мне родителей и стали... друзьями? — неправильное слово — очень близкими существами. Уверен, тебе будет интересно. Им почти десять тысяч лет, Сашша, драконов такого возраста в нашем мире очень мало — все разбежались смотреть другие миры. Хотя бы ради прикосновения к настоящему чуду тебе стоит слетать со мной. И я, правда, очень хочу вас познакомить.

— Конечно, Гаррет, почту за честь, — смутилась я.

Гаррет рассмеялся.

— Отлично! Начнем с переезда.

Мы переехали в новые 'семейные' покои через пару дней. В общем и целом они ничем не отличались от тех, что достались Маруське и Шорру, может, были еще чуть попросторнее. У меня впервые в жизни появился свой собственный рабочий кабинет! А возле моего рабочего стола Гаррет повесил огромную белую доску, магический аналог хорошо знакомой мне офисной доски.

— Надоело смотреть, как ты мучаешься со своей майндкартой, — улыбнулся он в ответ на мой восторг.

Я тут же принялась развешивать свои цветные квадратики; они легко прилипали к доске без всяких магнитов и клея. А рисовать — просто мечта! — на ней можно было пальцем или палочкой. Любым цветом! Магия, одним словом.

С работой все шло просто отлично, но в наших отношениях наступило заметное охлаждение. Дружеская непринужденность, которая установилась до поездки на озеро, пропала. Вряд ли дело было только в Гаррете, скорее, во мне. Теперь я могла читать его ауру, а она показывала все, что скрывало его лицо — любовь, желание, тоску, раздражение, злость... Он был куда более эмоционален, чем мне всегда казалось, а я, видя, что скрывается за его напускным спокойствием, нервничала все сильнее и сильнее.

Вечера мы теперь проводили в нашей общей гостиной. И хотя в комнате нас было двое, мы, казалось, были бесконечно далеки друг от друга. Зябкое одиночество заполняло весь наш мир. От этого ощущения мне становилось физически холодно, я куталась в шали, у меня постоянно мерзли руки. Гаррету было, как минимум, не лучше, он совсем ушел в себя и выглядел таким потерянным и несчастным, что щемило сердце...

— Гаррет, а драконы всегда видят ауру друг друга? — робко спросила я как-то, разглядывая раздраженные красноватые и фиолетовые сполохи.

— Нет, только если один дракон в явном виде покажет другому свою ауру, — рассеянно ответил мне Гаррет. — Ну и обретенные алайи видят ауры друг друга.

— Ааа... ты видишь мою? — не отставала я.

— Можно сказать, практически нет. Только на озере, после того, как закачаю в нее энергию, так-то она у тебя крайне бледная, совсем ничего не видно. — Фиолетовые сполохи заметались быстрее, добавились нежно-голубые. Печаль? А с чего я, собственно, взяла, что это — печаль?

— А такие разноцветные блики на ауре... они же имеют значение? Мне кажется, фиолетовые — это раздражение, голубые — печаль, а красные — гнев. Но я не знаю, это нормально, что я знаю, какой цвет что означает?

Мое любопытство, мне кажется, было сильнее инстинкта самосохранения. Гаррет, наконец, оторвал взгляд от фолианта, который он листал, и посмотрел на меня с интересом.

— То, что ты воспринимаешь, как цвета, на самом деле цветом не является. Видимо, это синестезия для интерпретации ощущений, воспринимаемых органами чувств, которых у людей просто нет. Что до трактовки, то это как, например, выражение лица — интуитивно понятно любому дракону с раннего детства. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, — сглотнула, предчувствуя неприятности, — я после озера так и продолжаю видеть твою ауру...

Договорить я не успела, потому что дракон полыхнул ярко-алой яростью, нервно захлопнул книгу и стремительно вылетел из комнаты. Его не было минут десять. Я уже не знала, что и думать. Ну что мне стоило промолчать? Что мне стоило потерпеть, там, на озере, не обижать хорошего мужика. Что за дурацкие 'ой, мне страшно' и 'ах, я не готова'? Как монашка средневековая, ей-богу! К тому моменту, как дракон вернулся, я накрутила себя почти до слез. Он вошел в комнату и посмотрел на меня.

— Так лучше? — Аура пропала.

— Что ты сделал? — удивилась я. — Теперь ничего не вижу.

— Мне показалось, тебя это нервирует, поэтому я надел экранирующий амулет. — Гаррет подошел ко мне, наклонился, заглянул в глаза. — Прости, я не думал, что ты вдруг начнешь самопроизвольно видеть мою ауру, да еще и здесь. Тебе стоило мне сказать сразу. Это обычно случается при достижении совсем другого уровня отношений. Ты расстроена?

Он смотрел на меня с тревогой, тоской и болью, словно ожидая, что я вот-вот убегу.

Он был таким же одиноким и потерянным, как и я. А мне так же точно, как и ему, хотелось тепла и света. Какие же мы глупые с этими своими принципами и страхами, подумалось мне грустно. Если все предопределено, так чего ждать и ломаться? На Земле у меня были мужчины, к которым я не испытывала ничего, кроме симпатии, так почему я так сопротивляюсь здесь и сейчас? Он же не железный, ему больно. И хотя после нашего полета на озеро я преисполнилась раскаяния и совершенно не возражала бы, начни он снова ко мне приставать, инициативу Гаррет больше не проявлял. Дракон был сдержан — он, как и обещал, не торопил меня ни взглядом, ни жестом. Даже про ауру, оказывается, не знал.

Впрочем, еще не поздно все исправить. Ну, быстро, пока на меня снова не нахлынул тот загадочный ужас! Я решительно потянулась к Гаррету, запустила руку в темные волосы и поцеловала в удивленно приоткрытые губы, постаравшись сделать так, чтобы двойного толкования мой поступок не допускал.

— Сашша?! — Недоверчивое изумление на его лице медленно сменялось пониманием и предвкушением, в глазах замерцали рыжие искры. — Ты это серьезно? Моя несса!

Дракон сорвал с шеи маскирующий амулет, и нас окутало облако оранжевого пламени.

На этот раз приступа паники не было. Я с облегчением почувствовала, как во мне поднимается теплая нежность и желание, как это тепло растекается по телу, от живота до самых кончиков пальцев, и залилась тихим счастливым смехом.

— Мы взрослые люди, Гаррет, сколько можно коситься друг на друга и обжиматься по каменистым пустырям?

Договаривала я уже в постели. Драконы — трудолюбивые и очень оперативные существа, знаете ли!

Мы бесконечно долго раздевали друг друга, путаясь в руках и ногах, пуговицах, завязках, рубашках, штанах, а все потому, что ни у одного из нас не хватало терпения дождаться, пока эта совершенно ненужная нам сейчас одежда соскользнет с тела. Мы были одновременно нетерпеливыми и очень осторожными, — мы очень боялись спугнуть эту робкую нежность, это хрупкое разгорающееся желание...

Я всегда считала себя опытной женщиной, — после неудачного брака я сторонилась того, что называют 'серьезными отношениями', но у меня время от времени бывали мужчины, ведь женщине это нужно для здоровья, как утверждают умные врачи. Сейчас я поняла, что у меня никогда-никогда в жизни не было нормального, правильного мужчины, что все, что было до этой ночи — не в счет. Каждый поцелуй, каждое движение наших сплетенных тел взрывалось во мне крошечным оранжевым фейерверком, их становилось все больше и больше, пока все они не слились в один бесконечным сияющий круговорот...

Потом мы лежали без сна, обнявшись. Гаррет дышал мне в макушку, нежно поглаживая плечи и ключицы кончиками пальцев.

— Чем пахнет моя макушка, Гаррет? — вяло поддразнила его я. — Я давно заметила, что ты к ней неравнодушен, все время принюхиваешься.

— Не знаю, чем именно, — дракон с блаженным полустоном-полувздохом зарылся носом в мои волосы, — но это что-то ужасно родное. Я это почувствовал еще, когда в первый раз взял тебя на руки.

— Это когда ты играл в больничку и доктора? — улыбнулась я.

— Нет, когда нес тебя к ближайшей улице, с которой мог стартовать к озеру, и молился, чтобы ты осталась жива. — Помрачневший Гаррет развернул меня к себе и начал нежно, чуть касаясь губами, покрывать лицо поцелуями. — Я безумно тебя люблю, Сашша! Я так боялся, что ты не откликнешься! Ты казалась такой холодной, я думал, этот холод не растопить всем огнем Мира. И что ты, в конце концов, захочешь провести обряд разделения. Я пылал, как мальчишка, я так звал тебя, а ты все не откликалась...

— Ты очень хорошо скрывал свои чувства, — рассмеялась я.

— Потому что безумно боялся испугать тебя своей страстью. — Горячее дыхание дракона было похоже на пламя. — Неужели это правда? Ты пришла ко мне, сама!

Он чуть отстранился и недоверчиво посмотрел на меня.

— Я уж, честно говоря, не знал, что и делать...

— Ну да, — я томно потянулась, устраиваясь поудобнее в его объятьях, — а всего-то надо было прокатить девушку на драконе.

— Я тоже так думал, — Гаррет в задумчивости потер лоб ладонью, — но на озере ты так неожиданно оттолкнула меня. Я уж боялся, что все испортил своим напором. Что там с тобой произошло, ведь поначалу ты, мне показалось, была не против?

Темные глаза с оранжевыми сполохами в глубине требовательно уставились на меня. Я смутилась.

— Я не знаю, Гаррет, честно. Просто странный приступ паники. Помнишь, я рассказывала про приступы головной боли? Вот то же самое, только почему-то без боли и очень быстро прошло. Такое чувство, что я в ловушке, что совершенно беспомощна. Мне вдруг показалось, что я ничего не решаю, мое 'нет' ничего не значит, и вообще... стало очень страшно. Как будто происходящее было формой насилия. — Я нервно передернула плечами, и, увидев потрясенное лицо дракона, поспешила добавить: — Прости! Я понимаю, что ничего подобного не было. Очень странное ощущение, в общем. У меня такое и на Земле случалось, ты знаешь. Просто на этот раз так совпало, извини.

— Действительно, странно. — Дракон нахмурился. Потом тряхнул головой, будто отгоняя какую-то мысль, и нежно поцеловал меня в запястье, прошелся губами до сгиба локтя. Я тихо застонала.

— Ага, так ей нравится, — пробормотал он, как будто про себя, лукаво покосившись на меня. — А вот так? — Он запустил руку под одеяло, и я выгнулась навстречу его ладони. — О да, моя несса, иди ко мне!

Спустя еще час мы решили, что нам нужно поспать. Я влезла в ночную сорочку, к легкому неудовольствию Гаррета, укоризненно наблюдавшего, как я застегиваю мелкие пуговки, расправляю одеяло и укладываюсь рядом с ним.

— Не рановато ли вы одеваетесь, моя несса? — ехидно поинтересовался он.

— Во-первых, мы решили поспать, — сказала я, пряча улыбку, — во-вторых, я замерзла, а в человеческом облике ты греешь куда хуже, чем в драконьем.

— Ну да, ну да, — промурлыкал Гаррет 'драконьим' голосом, — я помню, что в облике крылатой чешуйчатой ящерицы кажусь тебе соблазнительнее, чем в образе высокого темнокудрого красавца-мужчины. Впрочем, о чем это я, с тобой все неправильно, моя несса. — Гаррет обернулся вокруг меня, как удав, а его рука потянулась к только что застегнутым пуговицам моей рубашки.

— Ммм... И что же именно со мной неправильно на этот раз? — Я перехватила его руку и теперь рассматривала длинные сильные пальцы и родовой перстень с изумительной сине-оранжевой эмалью семейного герба эрр Рралл.

— Ну, например, слияния... — Гаррет завладел моими руками и начал целовать пальцы легкими касаниями губ. От этого совершенно невинного, на первый взгляд, занятия я задышала чаще. И как у него это получается?

— Ты помнишь, я говорил тебе — 'слияние сердец, тел, чувств, магии и душ'? — Я кивнула, и он продолжал. — Это формула. Вполне четкая последовательность. У нас получилось совершенно классическое слияние тел. — Он нежно погладил меня по щеке, провел большим пальцем по губам. — Но я не чувствую завершенности слияния сердец. Не понимаю, как такое может быть!

— Со мной все неправильно. — Я поймала момент и игриво куснула его за палец. — Так что предлагаю считать это особенностью всего и не усложнять жизнь, пытаясь втиснуть меня в тесные рамки ваших драконьих правил.

— Не буду втискивать тебя в тесные рамки, — отрицательно закивал головой Гаррет, изо всех сил сдерживая смех, — все равно не выйдет. Обязательно что-нибудь будет торчать. — Я укусила его еще раз, он расхохотался и с трудом договорил: — Если не взъерошенная макушка, то длинный любопытный... клювик! Ааа! Нет, нет, пощадите, о прекрасная несса, вы же отгрызете мне палец!

Мы еще немного повозились, устраиваясь поудобнее и хихикая, и, наконец, затихли. Иногда самое правильное решение, это сделать все не по правилам, сонно подумала я, утыкаясь носом в плечо Гаррета. Оно пахло уютом и безопасностью.

Гаррет разбудил меня ранним утром нежным поцелуем.

— О, не-е-ет, Гаррет, — запротестовала я, отворачиваясь и прячась под одеяло. — Послушай, ты старше, ты мой опекун и врач, в конце концов. Избавь меня, умоляю, от страшного маньяка, который не дает нежной и трепетной юной нессе выспаться.