| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
И Аня, раньше строго придерживающаяся рецептуры при готовке, тоже стала 'сочинять' вкусности для родных и близких (и, что самое интересное, 'сочинённые вкусности' получались на порядок вкуснее...).
'Сочинив' овощной супчик по Ольгиному рецепту и рисовую кашку, Аня решила отдохнуть и налила себе чаю. Присев за столик и прихлёбывая чай, она расслабилась, поудобней уселась в кресле и вошла в состояние — нет, не нирваны, а какого-то благодушного пофигизма, в котором, оказывается, так легко размышлять о прошедшем...
Через несколько минут, вынырнув из прострации, Анюта, которую впечатлила легенда, рассказанная вчера Ирваном, решила соотнести 'устное миранское творчество' с её выпадением в 'мир иной, ...тьфу ты, параллельный!' и, вспомнив, что Ирван говорил о том, что она попала сюда в первый день слияния лун, задалась целью подсчитать, сколько же она точно находится в Луаре.
Как она запомнила из рассказов Ирвана, слияние лун — или сезон цветов — длится шестьдесят дней (миранцы, честно говоря, очень конструктивно отнеслись к созданию календаря — вместо привычных понедельника, вторника и т.д., они просто фиксировали дату, допустим, 'первый день сезона цветов', и не заморачивались с определением места энтого дня в календаре...).
Аня по аналогии вспомнила о календаре и, приговаривая: 'Блин, да где ж оно?', отставила чашку в сторону и понеслась на поиски... своей сумки.
Сумка оказалась в коридоре, почему-то полураскрытой, висевшей на вешалке. Аня вынула из неё блокнот с карандашом и календарик, и утащив добытое на кухню, села разбираться с непонятностями.
— Та-ак, гуляли мы с девчонками 15 мая, 16 — в субботу — я выползла за покупками и, навернувшись с лестницы, оказалась здесь. Когда очухалась, на сотовом было четыре нуля, то есть настало 17 мая. Получается я здесь... — женщина задумалась, машинально потирая переносицу, и произведя подсчёты, выдохнула. — твою... кувырколлегию, уже 55 дней, и сегодня на земле 9 июля...
Анюта вновь начала было впадать в депрессию, но сама себя одёрнула и, приободрившись, выдохнула:
— То есть, если сезон цветов, слияние лун, нахождения половинки или как там ещё — это шестьдесят дней, то, получается, когда луны сойдутся во второй раз — вполне вероятно, что откроется проход на Землю и я смогу попасть домой!..
После кратковременного восторга (Аня всегда помнила о дочери, 'девчонках', самых близких людях, которые, её, наверное, уже оплакали, но не позволяла себе впасть в уныние и жила, стараясь находить позитив даже в мелочах, но — всегда хотела вернуться домой, к ним...) женщина привела себя в порядок, поплескав в лицо холодной водичкой, и, не вытираясь, набрала себе стакан чистой воды, чтобы прийти в себя, уселась на облюбованное кресло и начала размышлять.
— Домой я однозначно хочу, и попаду, если мне поможет Ирван. А поможет ли он? Может, ему удобнее со мной, такой зависимой, покладистой...
— 'Зависимой?', 'покладистой?' — мать, это ты про кого сейчас? — включилось ехидство, — Это про Золушку можно такое сказать, но не про себя. От твоего метода 'методичного вжёвывания' (данная методика, вытащенная из закоулков инета, была в том, чтобы на любые 'непарламентарские' и эмоциональные выражения начальства отвечать со спокойным видом, методично, занудным голосом, словно для агрессивных даунов, повторять свои требования или объяснения в непричастности к каким-то 'косякам', в которых тебя обвиняют, до полной 'курощаемости' объекта) не один начальник за сердце хватался!.. Особенно когда тебя пробивало на повторное 'выяснение обстоятельств': сколько там раз ты приходила к своему 'заместителю офисного планктона', чтобы отпуск выбить летом?.. Двадцать раз? Двадцать пять?
— Двадцать восемь, — напомнила о себе гордость. — И в двадцать девятый бы пришла, только как этот ... распорядитель увидал её с 'валокордином' в руке, который ему презентовала со словами: 'А это чтобы вы не волновались... А сейчас поговорим о деле...', всё подписал и сказав, 'Скройся с глаз', начал капать в кружку лекарство...
— Вы не о том сейчас думаете, — подключился здравый смысл. — Ирван её любит (уж не знаю, за что...), значит, поможет с переходом,и, мне кажется..., нет, я даже уверен, что этот мужик попрётся вслед за ней, чтобы быть вместе! А думать надо ... о календарике. Ты, душа моя, когда последний раз, там, гм, крестики и нолики ставила? Ну-ка,глянь на дату!..
...Аня вот уже двадцатый раз пересчитывала дни, и получалось..., получалось, что тот, самый первый раз с Ирваном имел последствия и..., и 'последствию' уже недели четыре (если судить по календарю)!
Женщина сперва было засуетилась 'Что делать? Как сказать?' (раньше она всегда сама обеспечивала свою безопасность, потому что не была уверена в своих партнёрах, да, если честно, и в себе — а ребёнок, которого не могут любить, не должен появляться в мире...), но потом, словно какая-то пелена, мешающая ясно видеть реальность, спала, и она, счастливой и растерянной, уселась в кресло, положила руку на живот в знаке извечной женской защиты и счастливо прошептала: 'У нас будет малыш!' и слёзы радости потекли по её щекам...
...На обед прилетел Ирван, поцеловал, восхитился (в который раз!) её кулинарным талантом, быстро смёл с тарелок и первое и второе, и, усевшись с Аней на диванчик в гостиной и попивая цветочный чай с теми самыми 'сливками сливок', честно оставленными Аней, начал рассказывать.
Ирван на работе пришёл к тем же выводам, что и Анюта дома и, чтобы убедится, рванул ... в библиотеку. Вернее, 'архону', по-мирански, (а библиотекарь, соответственно, 'архон' — почти архонт, блин!), и нашёл специалиста по древним легендам. Мужчина — архон оказался понятливым, и за небольшое денежное вливание согласился нарыть материал по данной теме.
— Так что к вечеру будь готова, — подытожил Ирван. — Я заезжаю за тобой после работы, и мы едем к архону. И, если всё получится..., скоро мы увидим звёзды твоего мира...
Аня на радостях поцеловала Ирвана и сообщив, что сама тоже подсчитала, и получается, ...получается, если звёзды не подведут, через пять дней она сможет вернуться обратно, домой!
— Мы сможем, — уточнил мужчина, обнимая Анюту, — Анья, я ухожу с тобой. Мы — вместе здесь, и вернёмся в ...Роиссию (Россию — поправила смеющаяся Анюта (один раз только сказала название 'родимой' страны, а Ирван запомнил...) вместе.
Анюта обняла Ирвана, словно растворяясь в его уверенности, надёжности, любви, и понимая, что это — навсегда, сказала: 'Спасибо, что ты есть!..'. Ирван ещё крепче прижал Анюту к себе, словно впечатываясь в неё, поцеловал в щёку и прошептал, зарывшись лицом в Анины волосы: 'Спасибо, что есть ты!..'...
...Когда Ирван уехал на работу, Анюта, ошарашенная решением мужчины пойти с ней (честно говоря, какая-то гаденькая часть внутри неё всё утро нашёптывала, что Ирван не будет рад её возможному возвращению домой... Тут всё своё, родное, а там — только Аня, и, если что, куда ему лукаться?.. Другой мир — не другой город — как говорил Владимир Семёныч, 'автобусы не ходят, метры закрыты, в такси не содют'... ), немного посидела за столом, машинально грызя какой-то коржик и, уложив в голове все события этого дня, начала собирать вещи — пора возвращаться... домой!..
* * *
...Молодой улыбчивый библиотекарь (Анюта, пытаясь называть его арконом, даже мысленно, сбивалась на смех — архонт, блин!) подтвердил теорию Ирвана и даже нашёл свидетельства того, что в давние времена в Миране появлялись люди из другого мира — их называли Иными (услышав название, Анюта, хрюкнув от еле сдерживаемого смеха, пробормотала: 'Ночной дозор! Всем выйти из сумрака!..', и , улыбнувшись в ответ на встревоженный взгляд Ирвана — мол, всё в порядке! -устроилась поудобней на мягком пуфике, внимая лектору), и появление иномирян приходилось в аккурат на начало сезона цветов. Конспективно напомнив слушателям легенду о лунах, которую в Миране не знал, наверное, только ленивый, парень, взяв со столика книгу и сверяясь с текстом, уточнил, что 'попаданцы' появлялись очень давно, но в древних текстах даны описания того, что они заключали союзы с миранцами и уходили на землю в конце сезона свадеб — его ещё называют сезоном прощаний, когда Лияль и Шаликазар сливаются во второй раз...
Ирван неосознанно подался вперёд и спросил: 'Аркон Лир, а когда закончится этот сезон?'. Парень покопался в бумагах, что-то бормоча себе под нос и выдал результат: 'Через пять дней, уважаемый'.
Аня, ошарашенная подтвердившимся предположением о возможности возврата домой, сидела на пуфике истуканом, и голос Ирвана, втолковывающего парню, что им необходимо знать точную дату и время, доносился как сквозь вату. В голове вдруг противно зашумело, перед глазами замелькали чёрные пятна и Анюта начала заваливаться вбок. 'Ой, сейчас как грохнусь на потеху архонтам!..' промелькнуло напоследок. Но упасть ей не дали — вдали послышался шум и женщину подхватили. Анюта сумела только обрадоваться: 'Молодец, Ирван!..' и — уплыть в глубокий обморок.
...Она открыла глаза. В комнате было темно, только в коридоре горел свет. Путаясь в тапочках и халате, женщина кое-как оделась , чувствуя себя разбитой, словно после долгой болезни, и пошла туда.
Вышла Анюта ... на собственную кухню, где у плиты, готовя что-то вкусное, крутилась Иришка.
— Привет, мам. — как бы между делом махнула поварёшкой дочура. — Я тебя решила порадовать, и у нас сегодня уха!
Аня, с детства не особо любившая рыбу (разве что, фаршированную...), натянула на лицо улыбку, но дочка была такой радостной, что Анюта решила не огорчать кулинарку, а, как водилось у них с Иришкиного детства, подошла к ней со спины, обняла и пробормотала в пушистую макушку 'Помни, я тебя люблю!..'. Ирка, как и в детстве, взвизгнула от 'щекотливого состояния' (Иришка лет с пяти очень полюбила разбираться, что значит то или иное иностранное слово, а к некоторым, особо запомнившимся, придумывала свои значения. Так и 'щекотливое состояние' в Иркиной транскрипции — 'Это, когда немножко щекотно, приятно и радостно'), крутнулась, выбираясь из маминых рук и, чмокнув в щёку, ответила 'Мамуль, я тоже тебя лю!' и снова занялась готовкой.
Суп получился неожиданно вкусным, и Анюта, с удовольствием вычищая тарелку, слушала дочкину болтовню о снятых парах, свободных днях, и что приехать она должна была позже, но так получилось... А доев, вдруг неожиданно поняла, что этот сон, эта встреча с дочкой — наяву или во сне — это шанс. Шанс всё ей объяснить. И отставив в сторону тарелку, подсела поближе к Иришке, обняла её и сказала главное 'Ира, я жива — здорова, но я в другом мире... — а когда дочка закаменела в её объятьях, стиснула покрепче худенькие плечики и продолжила, — Но есть возможность вернуться обратно. И я собираюсь ей воспользоваться. Так что скоро я увижу тебя наяву, а если... (Аня сглотнула неожиданно образовавшийся ком), если не получится, знай, что я тебя люблю и буду любить... даже в другом мире!'
Иришка начала было бурно протестовать, мол, что за фигня, ты же здесь, но Аня обняла перепуганную (чего греха таить!) дочку, поцеловала в макушку и, почувствовав каким-то шестым чувством, что время выходит, убеждённо сказала той: 'А ты — жди и верь. Тогда у меня, вернее, нас, всё получится!'
Последнее, что помнила Анюта — встревоженное лицо дочери и её голос: 'Мам, ты чего,а? Мам, только не пропадай снова!..'
* * *
Аня проснулась, дёрнулась, как от укола — ноги затекли — и её тут же обняли такие знакомые руки, притянули к себе и встревоженный Ирван успокоительно произнёс: 'Анья, всё хорошо! Я здесь... Ты очень долго спала, сейчас почти утро. Ты помнишь, как упала в обморок в арконе? (Анюта молча покивала головой.). Я привёз тебя домой, пытался привести тебя в чувство, а ты не приходила в себя. Я даже хотел поехать за врачом, но ты подняла голову с подушки и сказав, что всё хорошо, и что у женщин в 'таком состоянии' это бывает, снова отключилась, но на этот раз просто заснула. Ты помнишь?'
— Нет, — Анюта прокашлялась (в горле, как после стипендии, была Великая Сушь...) и продолжила. — Мне снился мой мир. Будто я встаю утром в своей квартире после болезни, а на кухне — Иришка, готовит уху. И я, вдруг поняв, что нам сниться один и тот же сон, предупредила её, что скоро вернусь на Землю... Мне кажется, это было на самом деле, я действительно смогла увидеть с ней один сон...Или ты считаешь это бредом?
Ирван обнял Анюту, и точно так же поцеловав в макушку, как до этого она целовала дочку, немного помолчал и ответил: 'В мире есть много непонятного, и если оно случается во благо — пусть будет... Нужно любить и верить, тогда всё получится...'
Аня расслабилась и, муркнув что-то неразборчивое, прижалась к Ирвану поплотнее, ощущая всю его 'настоящесть', радуясь, что Ирван — вот он, рядом, и потихоньку снова уплывая в сон...
— Анья, а какое у тебя 'такое состояние'? — вдруг вырвал женщину из полудрёмы заинтересованный голос Ирвана. — Ты не заболела? Или...?
— Или! — улыбаясь, подтвердила уже проснувшаяся Анюта. — Честно говоря, я хотела обставить это как-то поромантичнее: ну, там, свечи, вино, какая-нибудь вкусность на тарелках..., но так получилось... Так что, сообщаю тебе радостную новость прямо с утра и прямо в постели — месяцев этак через семь — восемь ты станешь папой!
Ирван просто засиял от радости. Он сгрёб Анюту в охапку, расцеловал её и, подхватив на руки, стал кружиться с ней по комнате, напевая на какой-то знакомый мотив: 'Я самый счастливый мужчина на свете! У меня будет ребёнок!'...
— Но-но, попрошу без замалчивания: ребёнок будет у нас, и я, кстати, приму в этом непосредственное участие! — напустив на себя оскорблённый вид возражала Аня, улыбаясь при этом во все тридцать два!..
...Первый ажиотаж спал, и Ирван (как, наверное, и тысячи отцов до него) сразу озаботился здоровьем будущей мамы. Анюта, уверив, что с этим всё нормально, родственников — психов и алкоголиков — не наблюдается, чувствует она себя хорошо, вот только есть станет больше, перевела разговор в другую плоскость, а именно, на возвращение домой.
— ...Ну, Ирва-а-ан! — занудно провыла Анюта уже в четвёртый раз. Но мужчина был неумолим.
— Анья, нет!.. Ты же знаешь, для женщин в твоём положении нежелательно перенапрягаться!
— Так это 'пере-', а тут даже слегка напрячься не даёшь!..
— Почему не даю? — В глазах мужчины заплясали знакомые серебристые искорки, от взгляда которых у Ани, честно сказать, сразу же подгибались ноги и что-то эдакое трепетало в груди и животе... — Как раз даю..., — и ухватив Анюту на руки, закончил фразу. — свою любовь и заботу!..
— А пообщаться? А уточнить? А обсудить? А что соби...
'Фонтан красноречия' любимой женщины Ирван заткнул единственным возможным способом — поцелуем, после которого список вопросов, требующих немедленного решения, тихо зачах и дезинтегрировался... Аня обняла 'манипулятора' за шею и поцеловав в щёку, мурлыкнула: 'Так как там насчёт любви?..'. Ирван намёк понял...
* * *
Утро как-то неожиданно закончилось, и, пока они догрызали на кухне быстросочинённый перекус для вечно (уже?!) голодной себя и своего мужчины, до Анюты,лучше поздно, чем никогда, дошло, что Ирван не на работе, а время — уже к обеду...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
